Наперекор будущему

Из Конохи выходили вдвоем с Хинатой-чан, когда стало понятно, что скоро все станет слишком очевидно. Не спрятаться, не скрыть. Кое-кто, правда, и так догадывался. Шикамару щурил глаза чаще обычного, у Пятой недавно рука не поднялась дать подзатыльник. Были и совсем слепые. Немного, конечно. Как Сакура, у которой с каждым днем появлялось все больше и больше требований для больницы, отказов в миссиях, нежелания идти навстречу и договариваться. В тайну сами посвятили только Хьюгу. Ей даже Саске доверял по каким-то своим мистическим причинам. Хотя злился, конечно, когда Хокаге его не отпустил в затяжной отпуск. Понимал все, и все равно злился. Наруто не хотел, чтобы Саске это все видел. Знал, что пожалеет потом, понимал, как будет без него трудно. Без его теплой руки, без шепота, без уверенного пронзительного взгляда. Только когда уходил, не думал об этом. Он чувствовал себя странно. Ужасно. Ну, не предназначен мужчина для этого. В животе будто спел арбуз. Плотный, давил, притягивал к земле, сгибал гордые плечи. В голове как-то не укладывалось, что там кто-то живет. А когда пытался представить себе – пугался, не должно быть там ничего… Инородного. Думать так было мерзко, противно от себя. Будто грязью поливался каждый день. Хината спасала. Заводила разговоры ни о чем, нервно гладила по плечу, тут же отдергивая, словно обжечься боялась. И мягко, ненавязчиво говорила о детях. Не напрямую, так чтоб с ног сбить, а ласково – то колыбельную вспомнит, то про свою погремушку первую. Узумаки все смотрел на нее и думал – как же так? Да, Хьюга не была ему чужой никогда, но и до его странного путешествия не оказывалась так близко. Почему не Сакура была снова его спасением? Куда же делось все то теплое, нужное. Уходили надолго. Дни тянулись за днями. Спина болела, как от постоянных тренировок, живот замучил, как если бы постоянно пил прокисшее молоко. И ел. Постоянно, много, точно на года вперед перед длительной спячкой запасался. А потом было больно. Пять-шесть часов не отпускало. Уж как Наруто привык к боли, такой перенести не мог. С ужасом понимал, что плачет. Не должно быть так. Не должно! Уже почти ненавидел себя, когда детский крик раздался. Курама вдруг очнулся, зашевелился, выпал из своего анабиоза, в котором все путешествие пребывал. Взмахнул хвостом, успокоил – все в системе, как надо. Ни одна нить чакры не разорвана. А вот потом Узумаки действительно пожалел, что Учихи рядом не было, когда Хината подошла и осторожно с каким-то благоговением протянула почти синий непритязательный комочек в простой белой пеленке. - Поздравляю, Наруто-кун, - глядя как он трепетно смотрит на ребёнка, она тихонько смахнула слезу. Боялась, что Узумаки не сможет примириться, что полюбить не сможет. Оказалось, зря. – Это девочка.

***

Саске не выдержал. Сердце билось ровно, уверенно, а внутри все равно все переворачивалось. Пришел к ним сам, не дожидаясь пока вернутся в Коноху. Едва вытерпел, пока Хината откроет дверь в старую деревянную, но уютную лачугу. Она улыбалась. Протянула руки, но тот же смутившись опустила. Учиха обнял сам, тоже неловко, но со всей благодарностью, как умел. Наруто лежал бледный, но счастливый. Глаза, озорные, искрящиеся, тут же метнулись к неожиданному гостю. Он был изможден, но весь будто изнутри светился, как если бы был накрыт чакрой. - Саске… Он тоже протянул руку, которую Учиха немедля обхватил, провел раз по полумесяцу кости, второй, и замер. На него смотрели голубые глаза, как у всех младенцев, но он знал, чувствовал, что скоро они станут черными, как у него. Застыл изваянием. Все никак не мог понять, что ему делать, как реагировать. Как и всегда Наруто сделал все сам, притянул к себе, усадил на мягкую кровать, протянул… Дочь. - Как… - Саске чувствовал себя глупо. Капитан АНБУ, герой войны, ученик Орочимару, убийца собственного брата. Сейчас вся его выдержка куда-то делась. Сбежала перед невероятным зрелищем новой Учихи. – Имя? Узумаки усмехнулся. Вот же дурак. Медленно покачал головой, отказываясь признаваться, что сам был не лучше пару дней назад, и притянул к себе, чувствуя как Саске щекочет шею ресницами прикрывающихся глаз. - Ты мне скажи. - Хн. - Теме, - растягивая гласные, позвал Наруто, подмигнув замершей в дверях Хинате, - мы не можем так назвать ребенка. - Добе. - Это тоже не имя. - Я не знаю. - Это очень плохо, - Узумаки прижал его макушку своим подбородком, чувствуя как тот вопросительно хмыкнул в шею, что обозначало «в чем дело, идиот?», - потому что у меня тоже нет ни одной идеи. Хината, не сдержавшись, тихонько засмеялась, прикрывая рот кулачком.

***

В деревню возвращались все вместе, и Наруто ничуть не удивился, увидев у ворот Сакуру. Она тонко чувствовала приближение к Конохе их чакры. Научилась после долгих ожиданий и надежд когда-то тогда. Увидев их, бросила странный взгляд – метнулась к Наруто, к Хинате, потом к ребенку, и закусила губу. Наруто улыбнулся ее уверенной походке, чувствуя странную внутреннюю дрожь, насильно подавляя желание выставить блок – она здесь, пришла их встретить. Может, помирятся наконец, забудут выдуманные обиды. И только рука его капитана не дала лучшему медику деревни дать ему пощечину. Хината тихонько охнула, прихватила тонкими пальчиками рыжую куртку сзади, то ли в испуге, то ли в поддержке. Глаза Учихи горели Шаринганом, сжигали и без Аматерасу. - Вот значит как, - Харуно вырвалась из удерживающей ее руку ладони, но даже взгляда не бросила на Саске, смотрела разъяренная прямо в голубые глаза, - значит, сам решил продолжить свой род, а Саске не даешь? - Сакура… - А что? Скажешь, на миссии подобрали ребенка? Узумаки растерялся – не ожидал такой реакции, да и не понял от чего она. Как-то беспомощно закусил губу. Зато Учиха был собран, напряжен, конечно, но холоден и спокоен. - Это тебя не касается, - он легонько подтолкнул добе вперед и устало посмотрел на бывшую сокомандницу. – Ты всегда была лишней. Наруто смотрел ей, твердо чеканящей каждый гордый шаг, вслед. Она просто развернулась и ушла. Вот так, без слез, сожалений и дальнейших слов. Хотела, чтобы именно эти слова стали их последними. Хината вздохнула за спиной и потрепала по плечу, безмолвно обещая поддержку. Он улыбнулся ей, ярко и безоблачно. - Спасибо. У Хьюго на лице было что-то такое мягкое, очень женственное, но все равно не разобрать. Она глянула на Саске, кивнула ему уверенно и тепло. - Я рада за вас, - сжала его плечо и, наклонившись, оставила осторожный поцелуй на головке девочки. – И я всегда приду на помощь. Они кивнули ей в ответ, и Наруто чуть не прослезился от торжественности ее слов. Хината махнула рукой, прощаясь, и отправилась к себе. Саске мгновенно приблизился. Обхватил их обоих руками, спрятал в объятиях свою семью. - Думал, это будет мальчик, - Учиха легко отступил, позволяя двинуться вперед. Малышка посапывала, но ее маленькие ручки уже начали движение, а значит скоро проснется. – Обладатель генома. - А что, только мальчикам передается? – Наруто хотел привычно взлохматить макушку, но вовремя одернул себя. Не хватало еще угробить их самое дорогое. Он не мог позволить себе держать одной рукой дочь. Вдруг уронит? - Не только, - неожиданно без острой печали ответил Саске. Поистерлись воспоминания, начала пылиться вина. – Просто у нее Шарингана не будет. Я вижу. Узумаки только пожал плечами, ничуть не разочарованный: - Зато запас чакры у нее будет ого-го! Это я тебе прямо сейчас сказать могу.

***

Они вернулись домой и все было так странно. По-другому. Уютнее, теплее и странно привычнее. Положили дочь в люльку в синих тонах. Перекусили. Искупали ее, покормили тоже. Сели рядом, наблюдая за ней. Крохотной, без имени. - Это такое чудо, - Наруто протянул к ней палец и та вся завертелась, неугомонная как отец. – Поверить не могу, что все так получилось. С самого начала, помнишь? Река, помост… Ты сидел там совсем один и даже не заметил меня. Саске помнил. И острое одиночество, и безмолвную ровную гладь воды, заходящее солнце. И мальчишку в грязной белой футболке и оранжевых штанах. Его волосы, красного янтаря, от запутавшегося в них заката. Помнил он и другое. Как тело двигалось само, и иглы врезались в плоть. Разорванный рассенганом с другой стороны резервуар. Лицо Наруто, его губы напротив своих, и дождь смывающий слезы, но не способный смыть эту связь. Прикосновение к нему, невесомое, злое возле подземелий Орочимару, и кусанаги в руке. И как пронзал его клонов Аматерасу раз за разом тоже помнит. Как хотел с ним сразиться и как назвал лучшим другом. Сегодня Саске смотрит на него, своего идиота, и не может вспомнить, зачем хотел разорвать эту связь. Он целует его, притягивает к себе, срывая с места. И Наруто улыбается в поцелуй, ни о чем не спрашивает, не удивляется. Знает. - Я помню качели, - тихо шепчет он и смотрит в голубые глаза напротив. Там, где затаилась невиданная сила. – Я помню тебя, Наруто. Это звучит громче всех признаний в любви. Наруто знает.