безысходность с виски

Нет, вот то, что её уважаемый директор и по совместительству один из самых уважаемых людей Сеула, Мин Юнги, - гей, она знала давно, но вот то, что он ещё и пидорас, буквально сегодня днём. Наверное, в тот самый момент, когда Лалису Манобан, правую руку, верную помощницу и просто лучшую сотрудницу на побегушках, оповестили о том, что тот тендер, за победу в котором они бились последние две недели 24/7, окончился ничьей! Вот просто пшик - и многомиллиардный проект, на котором компания могла буквально взлететь на рынке, летит коту под хвост. Вернее, не коту, но направление верное. Никто же не мог предположить, что парнем Мин Юнги окажется Пак Чимин - генеральный директор компании-соперника! То, как она, не жалея связок, орала на директора, у которого на лице застыло фирменное выражение "закопаю под асфальт и твой труп не найдут, и даже не думай обманываться улыбкой", в его же собственном кабинете стоило отдельной песни. Пак Чимин наверняка неплохо поработал задницей, но и её труд уважать хоть немножечко надо. Сколько раз она выпутывалась из самых патовых ситуаций, договаривалась с партнёрами и потенциальными клиентами, постоянно торопясь и боясь быть обогнанной этой вездесущей Пак Чеён, помощницей Чимина, которая тоже видимо врубила режим Соника пополам с запасным аккумулятором. О, очень вряд ли эта самая Чеён тоже сейчас рада этому неожиданному "примирению", поправляя перед зеркалом свои длинные волосы цвета нежного персика, из которых, было дело, Лалиса вырвала пару прядей, когда они в порыве чувств и рабочего долга сцепились перед дверями очередного клиента. Правда, сама Манобан тогда покинула поле боя на плече своего коллеги и помощника - Бобби, унося с собой крепко зажатые в кулаке пряди обидчицы, кусок дорогого пиджака и синяк во всю и без того худощавую коленку пополам с порванными колготками. Видок у неё тогда был тот ещё. - Я и так поняла, что все мои усилия ушли в задницу Пак Чимина! Кажется, с этой фееричной фразой она и захлопнула двери кабинета всё ещё что-то орущего Юнги, с полной уверенностью, что тот перебесится, но никак не уволит. Таких как Лалиса, тех, кто был с Мином ещё до того, как их маленькая фирма превратилась в огромную корпорацию, подмявшую под себя всех конкурентов, он умеет ценить и даже (о, чудо! где-то сдохло стадо слонов) позволять им такое поведение и прощать некоторые перегибы. В офисе тогда стояла тишина буквально гробовая. Было слышно, как нервно и суетливо мойщик окон водит инструментами по стеклянной поверхности двадцать пятого этажа, наверняка интересуясь, почему десяток человек просто застыли на своих рабочих местах. Лалисе было откровенно похер на все эти взгляды, в голове всё ещё стояла пелена ярости и обиды, щипавшей уголки подведённых глаз. Это нечестно! Манобан буквально пронеслась ураганом по кабинетам к выходу, зная, что этот рабочий день точно не сможет высидеть в своём кресле, попутно напечатав смски Бобби, чтобы внёс изменения в её расписание и сам подготовил некоторые отчёты. Когда она всё-таки ухитряется попасть дрожащей от злости и нервов рукой с карточкой по терминалу и едва не выбить с ноги стеклянные двери, очутившись на улице и расстегнув верхнюю пуговицу на рубашке, то немного приходит в себя. С неба моросит мелкий дождик, оставляя пятна на одежде, бархатных туфлях и сумочке, но зато охлаждает разгорячённое лицо, а Лалисе сейчас только это и надо. Врёт, не только это. Вторым пунктом идёт завалиться в бар и хорошенько напиться. На имидж уже пофиг. Ей не следует отставать в этом от своего прямого работодателя и близкого друга! Поймать такси не в час пик оказывается пустяковым и пятиминутным делом. Не то чтобы у бармена при виде растрёпанной молодой девушке в деловом костюме и совершенно недружелюбным лицом вечером во вторник, когда все нормальные люди только-только доползают до своих домов, совсем не отвисает челюсть. В ближайшем баре, который Лалисе продемонстрировал навигатор, от силы человек пять-шесть. Но Манобан и не нужна толпа, ей просто нужен мартини с оливкой, а потом подойдёт и коньяк. С одного начинать она даже не мелочиться. - Два мартини, пожалуйста. - Два джин тоника. Лалиса вроде бы ещё не пила, даже не курила, а галлюцинации уже начались, вот уже садятся рядом с ней на барный стул, перебрасывая через плечо густую копну светло-персиковых волос. Пак Чеён собственной персоной опускает клатч на стойку и только потом решает проверить, а действительно ли слух её не подводит. Две помощницы молча смотрят друг на друга, честно не зная, как реагировать на это всё. Поэтому свои первые стаканы они молча выпивают залпом. У обоих сегодня был тяжёлый день, полный возмущённых криков на начальников. - Может, за нормальное знакомство? Не люблю сидеть в тишине, - наконец решается подать голос Пак Чеён, поднимая свой стакан. - Поддерживаю, - машинально соглашается Лалиса, от удивления чокаясь своим мартини с джин-тоником невольно соучастницы по довольно оригинальной проблеме. У Манобан хорошо подвешен язык, но сейчас она растеряна до такой степени, что совершенно не знает, что сказать. Прости за вырванные пряди?! Глупо и ужасно странно. - Ещё по одной? - единственное, что приходит на перегруженный мозг Лалисы. Следующим идёт крепкий виски со льдом. Чеён задумчиво покачивает изящным запястьем с браслетом из круглого розового жемчуга, а её щёки уже покрыты пьяным румянцем. Лалиса с решимостью и странным азартом пьёт залпом уже второй стакан под уважительный и немного испуганный взгляд бармена, который уже представляет какие концерты та будет закатывать, когда дойдёт до нужной кондиции. - У тебя красивые волосы. - Чего? Пак Чеён, уже немного опустившаяся подбородком на барную стойку, от удивления слишком резко вскидывается, болезненно ойкнув и скосив глаза к переносице. Манобан её прекрасно понимает - сама же старается лишний раз не двигаться, статуей восседая на стуле с практически идеально ровной спиной и ни в коем случае не кренясь вбок. Если её сейчас толкнуть или хотя бы пальцем тронуть, то Лалиса просто грохнется на пол и вряд ли встанет без посторонней помощи. Она выпила столько, что на формулировку сложных предложений уходит достаточно много времени. И это без преувеличения. Но силы на то, чтобы махнуть рукой бармену насчёт ещё одного виски со льдом, у неё ещё есть. - Волосы красивые говорю, - чётко и по слогам повторяет Лиса, двумя руками придвигая к себе стакан. Чёён же не может держать голову в поднятом состоянии так долго, поэтому опускает подбородок на сложенные руки на стеклянном ободке с отпечатками её помады. Говорить так сложно, а с заплетающимся языком сложнее раза в два. - Ты мне клок из них выдрала. Помнишь. - Помню. Ещё выпьем? Они согласно стукаются стаканами уже раз десятый за вечер, даже не уточняя за что пьют. - Слушай, я тут подумала. - Ммм? Лалиса способна только на странный нечленораздельный звук с вопросительной интонацией. Чеён это не смущает совершенно, она теперь сидит, опираясь щекой на руку и рисуя пальцем странные узоры на деревянной поверхности. В её голове зреет странная и немного дикая мысль, но за смутной пеленой выпитого виски, внимание на это уже как-то не обращается. - Может отомстим им, Лиса? Она сокращает имя бывшей соперницы просто потому, что полное выговорить - выше её сил. Манобан ухитряется поражённо приподнять правую бровь, при этом скосив левую, а рукой поймав сползающий с плеча вельветовый пиджак. Лёгкая белая рубашка тоже сидит далеко не идеально ровно, а уж про три расстёгнутые пуговицы и выглядывающее кружево нижнего белья, которое привлекает взгляд суетящегося бармена, лучше просто промолчать. Но предложение Чеён ей кажется даже интересным, хоть она даже не знает, в чём именно оно заключается. - Как же? - Ты спала с девушками? Отвечать вопросом на вопрос странно тем более, что Лалиса не думала, что её так быстро раскроют. Мин Юнги вот догадался только спустя полгода, поэтому и так снисходительно смотрел на неё в то время, когда она вдохновлённо орала на него целыми одами сегодня днём. Манобан от такого вопроса даже протрезвела ровно наполовину и неожиданно для себя посмотрела на Чеён немного с другой стороны. - Ну, бывало пару раз... Ты хочешь...? - А почему бы и нет, - икает, хихикает и пожимает плечом Пак. Рядом с ней гордо стоят пять стаканов, в которых когда-то плескалось виски со льдом и колой. - Я пьяна и би, у которой давно не было ни девушки, ни парня, а ещё есть начальник, который спит с твоим начальником и из-за этого все наши труды спустили в унитаз. Разве мне что-то мешает с тобой переспать? Бармен, счёт! Видимо, трезвеет здесь не одна Лалиса, потому что Чеён выглядит слишком бодро для человека, который пять минут назад буквально растекался лужицей по столешнице. Поэтому Манобан слишком торопливо тянется доставать свой кошелёк, чтобы расплатиться за себя, и попутно стараясь выискать телефон для заказа такси. Бармен немного удивлённо принимает наличные. Он-то делал ставки на то, что эти две офисные красавицы с удивительной устойчивость к такому крепкому алкоголю в таком количестве уйдут отсюда только в компании симпатичных парней и только так способные передвигать ногами. В реальности же две дамочки уходят в обнимку, поддерживая одна другую, а туфли на высоких каблуках просто держа в руках. - К тебе или ко мне? Ночной прохладный воздух, ещё и освежённый прошедшим ливнем, здорово остужает всё ещё хмельную голову и приводит вестибулярный аппарат в более менее работающее состояние, поэтому к приезду такси парочка помощниц-заместителей уже не напоминает маятник на часах. Пак Чеён зябко поводит плечами, поэтому Лалиса накидывает на её рубашку с широкими рукавами свой пиджак, потом, подумав, отвечает: - Ко мне. Целоваться они начинают, кажется, ещё на заднем сиденье такси под шокированный взгляд водителя, которому становится гораздо тяжелее вести машину. У Чеён просто крышесносящие на вкус губы с примесью уже знакомого виски, но к которому добавляется привкус розового масла и остатков сладкого губного блеска. Ещё у неё очень ловкий язык, который ухитряется взять вверх над не менее опытной в поцелуях Лалисой. Пожалуй, таких поцелуев у неё давно не было. Из машины они вываливаются прямо так, в обнимку и буквально кувырком. Благо ноги уже держат и не расползаются в стороны. В квартире у Лалисы пустынно и темно, только два кота мяучат, встречая свою хозяйку, которой пока нет до их особого дела. Девушка с длинными светлыми волосами и просто прекрасной на вкус шеей интересуется её сейчас гораздо больше. Совсем неожиданно Чеён перехватывает инициативу, дождавшись пока Манобан отвлечётся окончательно, хватает её за тонкие запястья и толкает к стене, по пути случайно сбив подставку с зонтами. Кошки разумно решают ретироваться на кухню, пока случайно не перепало и им. Лалиса задыхается, цепляется руками то за стены, то за саму Пак, пока та влажно вылизывает каждый миллиметр её острых ключиц, выступающих ровными линиями. - Вкусная. Прямо как сахарная глазурь. Манобан обещает себе заставить всю ванную тем самым гелем для душа с сладким привкусом. Про вельветовый пиджак, потерянный уже во время их фееричного захода в квартиру вместе с правой туфлей, и держащуюся на честном слове рубашку лучше вообще промолчать. Чеён решает всё-таки не ждать, пока этот предмет спадёт сам, а буквально распарывает ногтями оставшиеся пуговицы, которые со стуком падают на пол и раскатываются по углам и под тумбочку. Лалиса даже пожалеть об испорченной вещи не успевает, она лучше сотню таких же ещё купит, чтобы продолжить плавиться под этими касаниями и поглаживаниями мягких пальцев. Внизу всё уже намокло, а Чеён как раз вовремя решает просунуть своё колено между чужих стройных ног, просвет между бёдер которых будто идеально для этого подходит. Высокой вазе из жёлтого стекла с георгинами тоже суждено не долго жить. - Осторожнее! Лалиса отрывается от пухлых губ с привкусом горького миндаля и сладкого розового масла, которые исследовала кончиком языка, чтобы дёрнуть Чеён в сторону спальни подальше от мелких осколков. Та не сопротивляется, по дороге тоже сбросив свою офисную рубашку и оставшись в кружевном белоснежном белье с мелкими розовыми кристаллами. Манобан это завораживает настолько, что хочется вылизать округлую грудь, даже не снимая лифчик и просто любуясь им. Первой сделать подсечку, уронив Пак на мягкий и упругий матрас, застеленный пушистым пледом, удаётся Лалисе и она нависает над раскинувшейся ангелом девушкой. Длинные руки тут же скользят по талии, ниже, задевая резинку чулков, пока язык проходится по ровным белоснежным зубам, проникает дальше, забирая весь кислород и жадно прихватывая даже углекислый газ. Чеён ещё крепче сжимает ладонями пухлые щёчки Манобан, покрывшиеся розовым румянцем, приглушённо простонав прямо ей в рот, когда юбка соскальзывает с её ног, а прохладный воздух забирается между ног. Лалиса отрывается от её губ, тут же ныряя светловолосой головой вниз, щекоча обжигающим дыханием нежную кожу с внутренней стороны бёдер. Чеён закидывает руки за голову, на ощупь находя там подушку и со всей силы впиваясь в неё ноготками, когда Манобан резко спускает нижнее бельё, тут же заменяя его на свой юркий язык. Чёрт, она и там на вкус как роза! - Лалиса... Чеён хватает только на этот звонкий вскрик, за который Манобан снова успевает заметить какой же у неё ещё и чарующий голос, а когда она стонет под ней, то вдвойне. Ей хочется услышать больше этих прекрасных звуков, поэтому она аккуратно раздвигает припухшие складочки, проникает языком ещё дальше, а потом находит то, что так долго ищет. Пак выгибается на кровати, по её телу проходится волна судорог. Лалиса улыбается, садится, упираясь коленями в кровать и заменяет язык на пальцы, чтобы иметь возможность целовать Розэ. Свободная рука Манобан скользит под расстёгнутую юбку, отодвигая собственные трусики и проникая в уже влажную промежность. В голову приходит неожиданная мысль, что если перегнуться через край и дотянуться до прикроватной тумбочки, то можно достать небольшие вибраторы из верхнего ящика. - Что ты...? Лалиса успевает всё проделать за несколько секунд, но недовольная прерванным поцелуем Чеён всё равно привстаёт, опираясь локти, а потом восхищённо округляет рот буквой о, когда видит в её руках две маленьких игрушки. Манобан облизывается, один тут же вводя себе между ног, тяжело выдыхая и от мощных вибраций внутри елозя про мягкому меху, оставляя на нём свои влажные следы, а второй приставляя к возбуждённому входу Пак. Они стонут в унисон, сплетая в предоргазменном наслаждении руки, ноги и пальцы. Их хватает лишь на пару секунд. Первой кончает Чеён, за ней следует Лалиса, с трудом найдя в себе силы отключить игрушку и завалиться на бок, но так и не вынув. Второй вибратор откатывается в сторону. - Вот это я понимаю, месть! - Лалиса буквально кричит это в потолок, зарываясь носом в влажные от их приключения волосы смеющейся и всё ещё дрожащей от оргазма Чеён. - Чеён, ты куда? - Можно просто Розэ, - усмехается та, с трудом дотягиваясь до своего телефона, который чудом-то вообще оказался в спальне. - Я сейчас боссу напишу. Пусть завтра ни меня, ни тебя ни ждёт. Они там трахались, пока мы работали, значит теперь, полное право на это имеем мы. - Час ночи! Разбудишь. - Что-то мне подсказывает они сейчас тоже не спят.

А где-то на другом конце города матерится Юнги, отвлечённый от страстного Чимина пришедшей смской с крайне пикантной фотографией и дружеским посылом куда подальше.