Не знаю, как назвать

      Если вы решили, что эти пять лет Том провёл, радуясь отъезду Торда, то вы глубоко ошибаетесь.       Проснувшись после бурной ночки, где-то после полудня, Том увидел таблетки с рассолом и выпил всё это, после чего встал и, пошатываясь, направился в ванную. Приняв холодный душ, альфа пытался вспомнить события вчерашней ночи. Единственное, что он помнил, это то, что у него был секс с течной омегой, однако кем была или был этот омега и где он/она сейчас — неизвестно. Гостиную всё ещё наполнял запах шоколада. Это был запах Торда. Продолжая думать о том, что было вчера, черноглазый, направился на кухню. Он немного удивился, когда увидел стоящую в микроволновке тарелку с пиццей. В доме никого не было.       Том: (Возможно, Эдд и Мэтт вернулись раньше, решили не будить, сделали всё это и снова пошли гулять куда-нибудь.)       Разогрев и съев пиццу, Риджуэлл решил позвонить друзьям и узнать, когда они вернулись. Он впал в ступор, когда услышал, что альфа и бета ещё не возвращались домой. А кто тогда принёс таблетки с рассолом в гостиную? Или поставил пиццу в микроволновку? Может, это сделал Торд?       Том: (Да ну нет. С какого перепугу коммуняке это делать? Хотя, кого я обманываю…)       И только сейчас альфа заметил, что на холодильнике висит другая записка. Записка от Торда, покрытая засохшими следами от слёз. Прочитав содержимое записки, Том пошёл к комнате омеги. Ларссона там не было, некоторых вещей тоже. Он обошёл весь дом, даже в чужие комнаты заходил, но коммуниста нигде не было. Вы подумали, что Том сейчас начнёт радостно скакать по дому с криками: «Прощай коммуняка!» Вы не правы. Поняв, что норвежец действительно ушёл, у него неприятно защемило в груди. Вся та ненависть и агрессия были прикрытием его настоящих чувств. С самого первого дня знакомства он влюбился в сероглазого омежку и видел, что тот тоже испытывал к нему симпатию, но условия, в которых Риджуэлл вырос, не только не дали ему тогда признаться в чувствах, но даже подружиться не получалось. Он видел грусть в глазах рогатого, когда пепельно-русоволосый посылал его на три буквы, видел боль и слёзы после драк. Том ненавидел себя за это, из-за чего и начал пить. Он видел, что, несмотря на вражду, Торд пытается с ним сблизиться, что он по-прежнему неравнодушен к нему, и от этого ему становилось паршиво на душе. Тут на смену грусти и вине пришла тревога: где находиться работа Торда? Всё ли с ним там хорошо? А вдруг он забеременел после вчерашнего секса? Британец пытался дозвониться до рыжевато-русоволосого, но всё тщетно.       Когда Эдд и Мэтт вернулись домой, они были в шоке от того, что успело произойти в их отсутствие. Они были удивлены поведению альфы, ведь тоже думали, что тот будет счастлив отъезду омеги.       Том корил себя за своё отношение к Торду, начал пить ещё больше. Спустя месяц он начал слышать голос омеги по ночам. Альфа ходил к психологу, но тот говорил, что парень совершенно здоров. К голосу сероглазого, который продолжал посещать парня, присоединились не длинные видения во сне. Риджуэлл видел, как норвежец мучился токсикозом, как у него рос живот, как Ларссон, обнимая животик, плакал по ночам и звал альфу. Также он видел роды рогатого и, неожиданно для себя, начал кричать в попытке поддержать омегу.       Том: Прошу, держись! Осталось совсем немного! Ещё один раз!       Черноглазый очень удивился, когда рожавший, почти потеряв сознание, отреагировал на его слова и закончил начатое. Том плакал от счастья, что роды закончились и оба омеги были в порядке.       Том: *с облегчением и радостью в голосе* Ты молодец… Ты сильный омега…       Том тоже видел своего новорождённого сына, крошку-омежку, практически его копию, его необычные глазки, слушал воркование Ларссона. Том как и Торд плакал от счастья, но радость альфы быстро сменилась тоской, ведь его не было рядом. Он не мог ни попросить у Торда прощения за побои и драки, ни обнять и поцеловать его в награду за пережитую боль при родах, ни взять малыша на руки. Между ними были километры. Вдруг всё начало расплываться. Том просыпался.       Том: *смотря на засыпающих Торда и Торма, произнёс виноватым тоном* Прости меня…       Том подорвался с кровати жадно глотая воздух. Из чёрных глаз текли слёзы. От чувства вины и тоски по норвежцу в груди всё щемило и болело.       Том: *прикрыв лицо руками, нашёптывая* Прости меня, Торд… Прости-прости-прости…

***

      Прошло пять лет. Во сне Том наблюдал, как растёт их с Тордом сынок, как с каждым годом начинает чахнуть рогатый, как омега плакал, когда Торм спрашивал о Томе. Спустя год альфа заметил, что у него на шее появилась метка соулмейта. Эдд оказался прав: Торд Ларссон оказался его омегой-соулмейтом. Соулмейтом, который без скорейшего воссоединения со своим альфой умрёт. Риджуэлл пытался связаться с норвежцем во сне, но не получалось, а дальше помещения, в котором находился сероглазый, пепельно-русоволосый ничего не видел. Через некоторое время самочувствие черноокого тоже стало ухудшаться. Когда коммунист впал в кому, гитарист сдался и потерял всякую надежду на хороший финал.       Завтра будет день, когда прошло ровно пять лет после отъезда Ларссона. День, когда Торд умрёт и последствия разлуки станут необратимы. Ненависть к самому себе достигла своего пика и загнала Риджуэлла в депрессию. Он тоже стал холодным, вялым, стал меньше спать и есть. Ему было ужасно стыдно, альфа винил себя в том, что из-за него омега умрёт и их сын Торм станет сиротой. С первого этажа послышался голос Гоулда.       Эдд: Том, обед готов!       Риджуэлл чувствовал, что через год-полтора тоже ляжет в кому, но уже ничего не сможет с этим поделать. По дороге на кухню, кто-то постучал в дверь. Эдд, бросив быстрое: «Я открою, » — пошёл делать то, что сказал. Черноглазый уже был на кухне и почти сел за стол, как вдруг:       Детский голос: Отец!!!