Ты мне нравишься, хён

Он смотрел на него. Всегда. Если хрупкую фигуру в коридоре видел - украдкой наблюдал из-под пушистой челки, дома сидел, или на парах - профиль в твиттере в миллионный раз пролистывал, невольно заучивая чужие подписи к редким публикациям. Чонгук знал всё: где Тэхён обычно обедает, его любимый кофе и цвет, даже сколько раз были покрашены его волосы. Знал про страсть к живописи и пибимпабу с тунцом, а еще про кучу всего ему интересного и важного. Даже родинку на кончике носа, которую, впрочем, он готов был зацеловывать каждый раз, когда старшекурсник забавно морщился, изучил потрясающе детально. Она милая очень и, по мнению Чонгука, достойна долгих обсуждений. - Хён, его любимый кофе - капучино на соевом молоке с двумя ложками сахара. Он любит сладкое и пенку, а вот лактозу не переносит. Я бы мог сам готовить, мне ведь совсем не трудно! Да и кофе-машина есть... Да, попробуйте только остановить Чонгука. Ему просто необходимо было вывалить на старшего хотя бы половину всего того, что терзало его совсем еще юное сердце. У него где-то за ребрами жгло почему-то очень сильно, а внутри все переворачивалось ежесекундно. - Хён, а хён, а ты знаешь, что его любимый цвет - красный? Не знаешь? А знаешь, почему именно этот? Как это не знаешь, я же говорил! Просто, потому что он красивый. Цвет, хён, красивый. И он красивый. Правда-правда. Ты таких еще не видел. Его... - Чон Чонгук! - беззлобно воскликнул Хосок, закрывая лицо ладонями. - У нас завтра игра, а ты мне опять мозги ебешь со своей этой омежкой. Чонгук поджал губы и на секунду отвел взгляд. Не привык все-таки слышать грубые выражения из уст старшего. "Это Юнги его таким словечкам научил!" - крутилось имя чужого истинного в голове, альфа даже ногой топнул, правда, мысленно. Он ведь уже не ребенок, верно? Про Юнги Чонгук знал мало, они даже не встречались никогда, но по рассказам Хосока можно было понять, что в одной маленькой и миленькой до звездочек в глазах омеги порой может скрываться столько язвительности и холодности вперемешку с заботливостью и рассудительностью, что даже челюсти сводит от странного сочетания. Чон Хосок вообще-то всегда был дружелюбен и открыт к общению, младшего обожал без особой причины, но даже он не всегда мог выдержать чересчур любвеобильного донсена, у которого совсем тормоза отказали, когда тот, как только перевелся в Сеульский, какую-то "милейшую и очаровательнейшую" омегу в коридоре заметил. Другие сразу стали не нужны. Вокруг младшего вообще-то и раньше, в Пусане, много омежек своими округлыми ягодицами в обтягивающих штанишках светили, но теперь еще и столичные, прознав, что новенький красивенький альфа стал капитаном баскетбольной команды, вовсю подведенными глазками подмигивают и свои номера на пахнущих различными шанелевскими извращениями, что в настоящие дни зовутся духами, бумажках в рюкзак украдкой засовывают. Чонгук и виду не подаёт, что его каким-то образом всё это внимание трогает. Очередное воняющее бумажное сердечко их кармана куртки достаёт и сразу же в мусорку отправляет, даже не прочитав те строчки, что омега несколько часов цветными ручками аккуратно выводила. А Хосок даже и не подозревал, что Чонгук влюбился не совсем в омегу. Хотя если бы вы вдруг встретили предмет мечтаний младшего, то ни за какие коврижки не признали бы в нем альфу - парень отличался особой мягкостью, проявляющейся в каждом его движении или фразе. - Ну, хён, я же не специально, - виновато простонал Чонгук, кусая и без того истерзанные губы и еще ближе придвигаясь к другу. - Это он сам из моей головы не вылезает, не хочет, наверное. И я не хочу, чтобы вылезал, - сказано с пусть напускной грустью и чересчур драматичным выдохом в конце, но Хосок сердобольный слишком, он чужую печаль как свою переносит, поэтому шипит сквозь стиснутые зубы, но словесные реки младшего не перекрывает. - О, а я тебе рассказывал про запах? Кстати, по запаху старшекурсника тоже невозможно было отнести к альфам. Тонкий аромат теплого грушевого пирога каждый раз окутывал Чонгука с ног до головы, как только тот переступал порог университета, совершенно сбивая с мысли, что это совсем не нежная и миниатюрная, совсем не истинная и совсем не омега. И младший не знал, как ему поступить. Он готов был, подобно вьющимся около него самого омегам, крутиться рядом с альфой. Губу случайно, но красиво и обязательно сексуально прикусывать, и улыбаться так томно и сладко, что воздух из легких старшекурсника сам бы выбивался. Чонгук растерян, но готов. Увидев горящие глаза друга, Хосок недовольно поморщился, но все же не остановил его, а только потряс головой со словами "ну давай, еще раз расскажи" и продолжил не спеша переодеваться на тренировку, где-то на подкорке мозга подозревая, что тот парниша с потрясающим ароматом скорее всего не существует вовсе, ведь Чон-старший ни разу не встречал в университете омегу, пахнущую выпечкой, - вокруг у всех "сирень" и приторная "карамель", а сам Чонгук имени своего, скорее всего, истинного никогда не говорил. Стеснялся, наверное, или еще что. Хосок не вникал. Надо будет - Чонгук сам расскажет.