shadow

      Вергилий.       Этот повернутый на абсолютной власти нефилим. Источник всех моих проблем, мой крест, мой брат и моя одержимость.       Связь ангела и демона, наших родителей, создала ещё более крепкую связь между нами. Как бы мы ни пытались ее разорвать, освободиться, отделиться, ничего не выходило. Я перестал считать количество наших почти смертельных стычек. Наши силы были равны, как бы Вергилий ни отрицал это, как бы ни пытался стать сильнее, получить больше мощи, больше власти. Что бы он ни делал, он все равно проигрывал мне. А я - ему. Только в этот раз все пошло не так.       Лезвие Ребеллиона торчало из его груди - привычная картина, я бы сказал, рутинная. Вергилий рычал, рассекал ладонь об острый металл и выплевывал ругательства, пригвожденный к стене. Только вот... С каждой секундой его голос становился все более хриплым, струйки крови текли из уголков губ. Он тоже чувствовал это.       Страх.       Через пару мгновений руки Вергилия, отчаянно сжимавшие лезвие, опустились. Он усмехнулся.       - Что ж, Данте. Кажется, в этот раз ты точно победил.       Я вытащил меч так быстро, что брат покачнулся и упал прямо мне в руки. Рана в его груди не затягивалась. Он цеплялся за мои плечи, кроваво ухмыляясь в ответ на мой испуганный взгляд.       Стремление убить его с каждым годом становилось все привычнее, наши с ним битвы стали традицией, обязательным ритуалом при встрече. Словно приветствие. И теперь этот ритуал повлёк за собой серьезные последствия.       Впервые в жизни я действительно боялся смерти Вергилия.       - Вергилий...       - Что за грустная физиономия, братец? Ты же получил то, чего хотел всю жизнь. То, чего мы оба хотели.       Вергилий пошатнулся, и мне пришлось опустить его на землю. Его синий плащ становился темным от стремительно вытекающей крови.       - Данте, я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня напоследок.       - Да?       Он закашлялся и поморщился от боли. Я пытался зажать его рану в груди, заведомо зная, насколько это бессмысленно.       - Поцелуй меня. Как тогда, помнишь?       Ну конечно. Та часть наших отношений, которую сам Вергилий стыдился признавать. Та степень нашей любви друг к другу. То, что делало наше сосуществование ещё более невыносимым для каждого.       Когда это впервые произошло, Вергилий попытался меня убить, что было более чем ожидаемо. А потом взмахнул Ямато, открыл портал и исчез, оставив меня одного посреди поля битвы. Он даже не забрал свой плащ, который сам же и отбросил в сторону в порыве страстной ненависти. Я думал, что он не вернётся. Но тогда это был бы не Вергилий.       Он возвращался каждый раз, мы сражались, а потом один неосторожный взгляд в глаза, - и брат тихо постанывал мне в губы, искусывая их в кровь в ответ на все мои нахальные прикосновения. Он рычал мое имя, твердил, как ненавидит меня и хочет моей смерти, извиваясь подо мной и прижимаясь все ближе к моей груди. Вергилий будто пытался слиться со мной, стать единым целым, одновременно отрицая это всей душой. Что насчёт меня? Я был менее упрям и наслаждался каждым моментом.       И сейчас он лежал у меня на руках и просил о последнем поцелуе. Переступил через себя лишь на смертном одре - это в его стиле.       Губы Вергилия холодные, и металлический вкус крови дополнял картину - я словно целовал неживой железный механизм. Он, видимо, собравшись с силами, отвечал мне, и борьба происходила даже в поцелуе. Его пальцы, испачканные красным, вцепились мне в волосы с такой силой, словно он хотел утащить с собой в могилу несколько моих белоснежных прядей. Вергилий кусался, вёл языком по свежим ранкам, обменивался со мной своей же кровью. Его ладонь накрыла мою на его груди, а затем под ее напором мои пальцы погрузились в рану, выбив из лёгких брата глухой всхлип. Он хотел этого, хотел, чтобы в тот момент я тактильно ощущал слабое биение сердца.       - Я ненавижу тебя, Данте. Поэтому я никогда тебя не оставлю, - хриплый шёпот раздался в моей голове, и Вергилий затих.       Его сердце под моими пальцами перестало биться.       Кажется, в этот момент остановилось и мое.       Наши медальоны, на которые до этого мы не обращали внимания, едва ощутимо завибрировали, и меня ослепила яркая вспышка. Как только я вернул себе способность видеть, синий медальон Вергилия исчез. Зато мой стал фиолетовым, а тело брата рассыпалось прямо у меня в руках.

***

      Вергилий никогда не лгал. В этом было ещё одно из немногих его отличий от меня. Поэтому в том, что он не оставит меня даже после смерти, я не сомневался. Это не были очередное изгнание в Ад или временная передышка. Это был конец, абсолютный и необратимый. Только в чем проявятся последние слова брата?       Тень. Он стал моей тенью. В прямом смысле этой фразы.       Я видел тень Вергилия вместо своей везде, в любое время суток. Она в точности копировала мои движения, будто была моей собственной, и тем не менее это был он. Я слышал его шёпот, точнее, один и тот же ответ на любой мой вопрос.       «Я - это ты, ты - это я».       Со временем шёпот становился громче и уже не требовал вопроса. Я прожил с тенью брата несколько лет прежде, чем понял абсолютно все.       Он стал частью меня. Медальоны слились, и одновременно мы стали единым целым, как и хотел Вергилий в глубине души. Как хотел и я. Его внезапная смерть от привычной раны, этот поцелуй - возможно, все это было лишь частью какого-то ритуала, который он провернул без моего ведома. Или же просто совпадение? Мы все так же не могли существовать вместе в одном мире, несмотря на безумную любовь друг к другу. И я не мог жить спокойно, каждую минуту видя тень Вергилия рядом с собой.       - Что ж, братец, весьма умно. Ты, как всегда, самый изворотливый из нас.       Я отсалютовал бокалом виски чёрному силуэту на стене и усмехнулся. В голове голос брата твердил одну и ту же фразу. Сначала это сводило с ума, а в конце концов я привык и даже нашёл некое удовольствие.       Цель всей моей жизни - убить Вергилия, собственного брата-близнеца, любовника и заклятого врага. Сейчас он - часть меня. Следовательно, я должен убить самого себя. Именно об этом твердит мне его тень.       Виски жжёт горло и пищевод, но даже к этому я привык. Можно было бы просто пустить себе пулю в лоб, но разве был бы я легендарным охотником на демонов Данте, если бы умер без должного пафоса? Осушив бокал до дна, я подошёл к тени и провёл пальцами по шершавой стене там, где будто бы находилась щека Вергилия. Силуэт повторил мои действия в точности. Ребеллион блеснул в свете уличного фонаря, пробивавшегося через жалюзи, и я с размаху вонзил его себе в грудь. Боли не было. Кровь потекла изо рта, рукоять уперлась в стену туда, где находилась теневая грудь брата, и я сделал шаг, насаживаясь на лезвие. Шёпот становился тише, вызывая у меня облегченную усмешку.       - Ну наконец-то ты заткнулся.       Грудная клетка уперлась в рукоять, я прижался лбом к стене и закрыл глаза. Сколько раз я был на грани смерти? Сотни? Тысячи? Сосчитать невозможно. Но мне впервые страшно. Будет ли что-то, когда мое сердце остановится? И если да, ждёт ли меня там Вергилий?       Я снова усмехнулся, поймав себя на такой глупой сентиментальности, и захлебнулся собственной кровью. Колени подкосились, я упал на пол, а тень осталась стоять. И лишь когда я испускал последний вздох, она обрела четкие черты Вергилия. Его руки обхватили мои плечи.       «Мы достигли того, к чему шли всю свою жизнь. Ты убил меня, а я убил тебя. Все кончено, Данте. И даже не вздумай сказ...»       «Джекпот».