ты красивый

- ты красивый. вот так просто. стоит улыбается и говорит такие вещи малознакомому парню. минки прост и читается точно открытая книга. ничего нет между строк, все на поверхности, в строчках, написанных черными чернилами по белоснежной бумаге. у него все эмоции на лице, а все мысли срываются с языка быстрее, чем мозг успеет обработать их смысл. да даже если успеет – все равно скажет. говорят, что эта детская искренность однажды до добра не доведет. но пока на него лишь смотрят, как на большого дурочка, да рукой машут – что с такого взять. - спасибо? у парня напротив на лице секундное недоумение, сменяющееся маской безразличия. и правда, куда им таким до какого-то дворового щенка минки. ему только среди себе подобных, таких же дворовых и беспородных бегать и лаять на прохожих. сон между строк читать не умеет, поэтому преданным хвостиком всегда следом. потому что понравился. потому что красивый. потому что в сердечке что-то екает, когда сонхва на горизонте появляется. хонджун заглядывает к ним все чаще и как-то получается, что и старший начинает чаще мелькать в поле зрения. минки думает, что его сердце однажды не выдержит. \\ - ты очень красивый. повторяет как мантру. и ходит следом, смотрит в глаза своим верным взглядом. улыбается широко, будь хвост – махал бы им из стороны в сторону, покругу, делал бы знак бесконечности. как бесконечна его преданность холодному отрешенному принцу. желание подружиться перерастает во что-то большее. более светлое и мягкое. чувственное. но на него взгляд такой же, как и на всех остальных – уставший, почти безразличный. и совсем обидно, что улыбка не ему, а котенку ёсану. но чужих улыбок на него не жалко, потому что ёсан самый лучший мальчик. - ты шумный. улыбка от уха до уха. ему вроде как на его недостаток указывают, а он радуется. потому что не может, потому что сонхва смотрит на него и глаза закатывает, выдыхает тяжело. но реагирует, не молчит и не уходит в сторону. даже по носу щелкает, как щелкают чрезмерно любопытных щенков, пытающихся просунуть морду туда, куда не надо. минки сует свою мордочку в жизнь сонхва, а тот еще не готов его впускать так близко. к самому сокровенному не подпускает – к душе. к телу, собственно, тоже, и от объятий старается сбежать. \\ - ты самый красивый. все с тем же энтузиазмом, только яркого света в глазах все меньше. на него снова этот взгляд. сонхва – закрытая книга на замке, ключ от которого найти не получается. минки пытался, подбирал сотни и тысячи. ни один не подошел. руки сами опускаются, но он из раза в раз их поднимает, улыбается губами, но глазами все труднее. если бы кто-то сказал, что любить так тяжело, то сон ни за что бы не согласился. он бы и дальше хотел просто дружить. дружить намного легче. но потом взгляд на уёна и ёсана, сидящих в углу во время перерыва. голова уёна на коленях ёсана, тонкие пальцы ёсана в чуть влажных волосах уёна. и это так правильно. хочется вот так же. мягко и легко. - ты все еще шумный. а не получается. потому что минки влюбился в сонхва. потому что минки полюбил сонхва всем своим сердцем, всей своей душой, так похожей на душу верного пса, которого прикормили, провели один раз по голове, а он за этого человека уже готов свою жалкую жизнь отдать. только человеку этого не нужно. старший каждый раз с братом своим приходит, смотрит на репетиции, стоя в углу. просто смотрит. и младший каждый раз с огнем в глазах к нему, говорит много, жестикулирует. и говорит, какой сонхва красивый. ему на это улыбка одними уголками губ и очередное напоминание о том, какой он шумный. сердечко сжимается и немного болит, легкие сводит точно от нехватки воздуха. но минки улыбается, обнимает крепко, чтобы не оттолкнули и к сану убегает, который поделится вкусным чаем. \\ - ты… на губах вкус чужих, отдающий терпким кофе и мятой. чуть обветренные, но мягкие. минки за свои искусанные вдруг почему-то становится стыдно, но мысль эта быстро теряется в ощущениях. таких сладких, совершенно противоположных ощущениям горечи от кофе с чужих губ и языка. он все же щенком скулит, цепляется за чужую рубашку, сжимает до побелевших костяшек пальцев, когда его губу прикусывают до металлического вкуса крови во рту. сонхва облизывается, слизывает вкус чужих губ и крови. и улыбается. чуть ехидно, отчасти даже пошло. вид растрепанного минки вызывает еще большую бурю эмоций, чем до этого. - сладкий. ведет. не по-детски и явно не в ту сторону. как у уёна с ёсаном не получается. получается даже лучше. у сонхва на губах почти всегда привкус горького кофе, у минки – сладких сливочных конфет. поцелуй смешивает два вкуса, растворяет их на языках. и от этого ведет сильнее. сонхва грубый, минки податливый. две абсолютные противоположности во всем. сонхва все еще самый красивый, минки до сих пор шумный. но у сона как-то оказывается ключ от закрытой книги старшего. возможно потому что этот ключ – он сам.