Пятна на Солнце

Панси увидела их прямо перед началом церемонии, светлая и тёмная головы склонились над программой вечера. Она легко могла назвать тот момент, когда их заметили другие. Волна тихих шепотков и возгласов прошла по стоящим на сцене семикурсникам и быстро распространилась по зрителям, когда их семьи и друзья проследили за их неверящими пристальными взглядами. Панси просканировала лица однокурсников, и её губы дёрнулись в попытке загнать назад смех при виде праведного негодования на лице Рона Уизли. Студенты выстроились на сцене в алфавитном порядке, что означало, что Гермиона мало что могла сделать, разве что беззвучно произносить угрозы своему иногда-парню поверх голов других студентов. Задача же физически удержать Рона от падения выпала Дину Томасу, стоящему рядом. МакГонагалл призвала к тишине, и все шепотки и посторонние шумы враз затихли. Она знала, кто явился причиной этого волнения, также как знала, почему они здесь. Директриса начала зачитывать список, и её обычно грозные черты лица затуманились гордостью за тех студентов, которые вернулись после войны, чтобы закончить седьмой курс. Единство среди студентов — и всего магического населения — было сейчас важнее, чем всегда. И эта была лишь одна из причин, по которой она согласилась на просьбу Гарри. — Ханна Эббот, Хаффлпаф, — произнесла МакГонагалл, и её голос, усиленный Сонорусом, пронёсся над морем людей, собравшихся на лужайке перед Хогвартсом. Девушка сделала несколько робких шагов по направлению к подиуму, пожимая руку профессору Спраут и принимая из её рук пергамент. Она покраснела под пристальными взглядами толпы, пока спешно пересекала сцену. Наконец, она подошла к краю, и Хагрид, протянув руку, помог ей спуститься по ступенькам и пройти к стоящим в ряд пустым стульям. Румянец всё ещё не сошёл с её щек, когда рядом с ней заняли свои места Сьюзан Боунс и Терри Бут, их руки, держащие пергамент также подрагивали. Хаффлпафцы не любили публичных представлений. — Лаванда Браун, Гриффиндор, — вызвала МакГонагалл, её голос прозвучал немного громче, когда она назвала имя ученицы своего бывшего факультета. Лаванда, гораздо менее смущённая, чем бывшая перед ней хаффлпафка, прошлась по сцене и, развернувшись, улыбнулась своим одноклассникам. Её глаза отыскали в толпе Драко и она похотливо подмигнула ему. По толпе прокатился смешок, и все были удивлены, увидев, что и Гарри присоединился ко всеобщему веселью. Он абсолютно естественно обнял Драко за плечо и закатил глаза. — Миллисент Булстроуд, — произнесла директриса, и девушка вышла вперёд, её спина была прямая как струна. Её семья не одобряла её возвращения в Хогвартс, но она бросила всем вызов и тут же обнаружила, что от неё отреклись из-за её выбора. Она была более чем удивлена, услышав два громких и жизнерадостных голоса, перекрывших вежливые аплодисменты. Ошеломлённо она взяла пергамент из рук профессора Слагхорна и направилась к своему месту. Драко и Гарри дождались, пока она займёт место рядом с Лавандой — её обычно строгое лицо просияло от неожиданной демонстрации поддержки и дружбы — и только тогда сели. МакГонагалл снова пришлось призвать к тишине, чтобы подавить смешки и шепотки, раздавшиеся, когда парочка заняла свои места. Её тяжёлый взгляд прошёлся по толпе, заставив каждого, кто знал Минерву МакГонагалл как профессора, неуютно поёжиться на своих местах подобно отчитываемым первогодкам. — Мэнди Брокльхёрст, Рейвенкло, — произнесла она, в её голосе всё ещё чувствовалась сталь на тот случай, если самые отважные в толпе таки продолжат свои неуместные комментарии. Девушка прошла по сцене без происшествий, также как и следующие за ней выпускники. Джастин Корнер, ещё один рейвенкловец, а затем и Джастин Финч-Флетчли едва успели занять свои места до того, как прозвучало следующее имя. — Симус Финниган, Гриффиндор, — вызвала МакГонагалл, улыбнувшись ирландцу, когда тот, проходя мимо неё, поклонился. Гарри снова вскочил на ноги и потащил с собой Драко, аплодируя бывшему однокласснику. Толпа возбуждённо наблюдала, как лицо Рона стало ярко красным, а сам он затрясся от ярости. — ...нет права... — Драко прекрасно слышал крик рыжего, стоящего на другом конце поля. Он увидел, как Дин схватил Рона за руку, будто удерживая парня от того, чтобы тот не рванул по полю в их сторону. — ...то, что он сделал... — речь продолжилась и стала слышнее, так как толпа успокоилась. — ...мерзость...Что он посмеет появиться здесь после того... Силенцио Гермионы ударило в Рона без предупреждения, сделав его немым. Он продолжал разглагольствовать, но слова больше не доносило ветром, они растворялись ещё до того, как вылетали из его рта. Дин удержал парня, когда тот двинулся к передней линии, очевидно, собираясь за Гермионой. Панси наклонилась ещё ближе, но не могла услышать ни слова из тех, что мускулистый парень нашёптывал на ухо Рона. Что бы он ни сказал, это, казалось, сработало, учитывая ещё и заклинание Гермионы, поскольку Рон расслабился в руках Дина и зло скрестил руки на груди. Драко чувствовал сотни взглядов, направленных на него — от пристальных до любопытных. Он посмотрел на своих бывших одноклассников, стоящих перед зрителями, и внимательно вгляделся в Симуса. Его челюсть была крепко сжата, но он вернул Драко взгляд без гнева или отвращения, которое было бы вполне ожидаемо, его взгляд был просто осторожен. — Энтони Гольдштейн, Рейвенкло, — произнесла МакГонагалл, как будто и не было вспышки Рона. — Грегори Гойл, Слизерин, — сказала она, прежде чем рейвенкловец занял своё место, убыстряя темп церемонии. Она сомневалась, что Рон Уизли продержится долго. Гарри и Драко снова поднялись среди тех немногих, кто поддерживал огромного слизеринца. Также, как и Симус, он с тревогой взглянул на них, и слабая улыбка заиграла на его губах. — Дафна Гринграсс, Слизерин, — продолжала МакГонагалл, наблюдая, как молодая ведьма дефилирует по сцене. — Гермиона Грейнджер, Гриффиндор, — произнесла она, не в силах сдержать улыбку и любящий тон в голосе, называя имя одной из самых ярких и лучших студенток. Принимая пергамент из рук профессора Синистры, заменившей профессора МакГонагалл на месте декана Гиффиндора, Гермиона слышала, как Гарри и Драко свистят и подбадривают её, их голоса звучали даже громче, чем голоса её родителей и всей толпы Уизли. Девушка поверх толпы кинула взгляд на двух парней, которые сейчас вскочили и с энтузиазмом хлопали в ладоши. Она почувствовала беспокойство, перехватив взгляды Джорджа и Билла, направленные на парочку, хотя улыбка Чарли и его подмигивание в сторону той же самой мишени заставили её почувствовать себя немного лучше. — Мэган Джонс, Хаффлпаф. МакГонагалл боролась изо всех сил, чтобы не рассмеяться, когда хаффлпафка запуталась в мантии, пересекая сцену, задержавшись на достаточное время, чтобы профессор Стебль вручила ей пергамент. — Невилл Лонгботтом, Гриффиндор, — продолжила она, её глаза всё ещё следили за Мэган, которая покраснела, как свекла. Девушке сейчас помогали сесть несколько других хаффлпафцев. Невилл нервно усмехнулся, пересекая сцену, его улыбка стала шире, когда, бросив взгляд в толпу, заметил стоящих Гарри и Драко. Они оба неистово аплодировали. Его бабушка осталась сидеть, хотя он и увидел вспышку одобрения в её глазах, когда он подмигнул своим друзьям. Он общался с парнями несколько раз с тех пор, как те перевелись в Дурмштранг, и однажды он осознал, что больше не является объектом для язвительных шуток и оскорблений бывшего слизеринца, и ему даже понравился Драко. Его бабушка чувствовала тоже самое — на Пасху они приглашали обоих юношей на чай. — Эрни МакМиллан, Хаффлпаф, — сказала МакГонагалл, внимательно оглядывая толпу. Семья Эрни также была против, чтобы он возвращался в Хогвартс. Гарри и Драко снова вскочили на ноги, свистом подбадривая мальчика, пересекающего сцену засунув руки в карманы брюк, его плечи были опущены. Как и Миллисент, он не ожидал ничего кроме вежливых аплодисментов. Его родители были в ярости, что он остался сражаться во время Битвы в Хогвартсе, положив конец нейтралитету, который сохраняла чистокровная семья МакМилланов. Они пережили первое воскрешение Волдеморта — также, как и возрождение Гридевальда — отказавшись принимать какую-либо сторону и расценили действия Эрни, как предательство политической сети, которую они плели. Он запнулся на мгновение, прежде чем принять помощь Хагрида и спуститься со сцены. Его лицо выражало потрясение при виде Гарри и Драко, продолжающих стоя подбадривать его, аплодировать ему, как и всем семикурсникам. — Теодор Нотт, Слизерин, — продолжила МакГонагалл, с опаской наблюдая за толпой, где каждый был сосредоточен на поведении Гарри и Драко. Громкие шепотки и комментарии возобновились, но она торопилась, так как прекрасно понимала, что столкновение неизбежно. — Панси Паркинсон, Слизерин, — произнесла она, и её плечи слегка напряглись при виде Гарри и Драко, всё также стоявших около своих мест и неистово аплодирующих. Панси, усмехаясь, легко пробежала по сцене — она могла фактически ощущать взгляд матери, даже несмотря на то, что саму женщину видеть не могла — и сердечно пожала руку Слагхорна. Девушка помахала в воздухе пергаментом, послала воздушный поцелуй Гарри и Драко, прежде чем занять своё место рядом с Тео. Следующими на сцену были вызваны близнецы Патил. Они элегантно приняли свои пергаменты, пожали руки деканам своих факультетов и заняли свои места, не удостоив зрителей ни единым взглядом. — Дин Томас, Гриффиндор, — произнесла МакГонагалл, улыбнувшись мальчику, гордо вышагивающему по сцене, а затем с энтузиазмом трясущему руку профессору Синистре. Она увидела, как Гарри и Драко снова поднялись, аплодируя гриффиндорцу. Её тревожный взгляд сразу же метнулся к Рону, ставшему ещё более красным, чем обычно. Она полагала, что Silencing Charm, наложенные Гермионой всё ещё действуют, так как парень явно пытался кричать что-то, но его никто не слышал. Она сделала паузу, восхищаясь тем, как хитро работает заклинание девушки. Гермиона по праву считалась самой яркой ведьмой своего поколения. — Лиза Турпин, Рейвенкло, — произнесла профессор, усиленно стараясь не бояться следующего имени. Девушка довольно спокойно прошла через сцену, однако постоянно бросала взгляд через плечо, внимательно наблюдая за Роном, который, казалось, был готов взорваться. — Рональд Уизли, Гриффиндор, — сказала МакГонагалл, уже приготовив свою палочку на тот случай, если юноша попытается выкинуть какую-нибудь глупость. Гарри и Драко покорно поднялись и, может, хлопали они слегка потише, чем своим остальным друзьям, но всё равно громче, чем большая часть зрителей, включая и клан Уизли. На лице Рона щастыло каменное выражение, пока он брал пергамент из рук профессора Синистры, не удосужившись даже пожать ей руку, которую она ему протянула. Его глаза были прикованы к Гарри и Драко. Ненависть, полыхающая в них, была очевидна даже тем, кто стоял дальше всех от сцены. — Блейз Забини, Слизерин, — произнесла МакГонагалл, и её голос практически задрожал от облегчения — был вызван последний студент, у которого не было таких глобальных проблем с Роном Уизли или с остальной толпой. Гарри засвистел, а Драко приветственно замахал руками и захлопал своему другу, пересекающему сцену. Как и у Панси, у Блейза был пружинящий шаг, и он также, как и девушка, послал воздушный поцелуй друзьям, вызвав улюлюканье и смешки аудитории. Директор дождалась пока все займут свои места, прежде чем начала свою заключительную речь. Тео вытащил что-то из складок мантии и, произнеся заклинание, подбросил это нечто в воздух. Губы МакГонагалл дёрнулись, когда она пыталась сохранить твёрдость во взгляде, наблюдая, как студенты радостно бьют то, что, по её предположению, было маггловским пляжным мячом. Пока толпа наблюдала за тем, как легкомысленные семикурсники перебрасывают его из рук в руки по рядам, Гарри и Драко выскользнули из толпы и со всех ног помчались в сторону замка.

* * *

— Здесь написано "Только по приглашению", — сказал Симус, вертя в руках массивный пергамент. Кремовая бумага была явно дорогой, также как и радужные чернила. Он обвёл взглядом Большой Зал, сгорая от любопытства, пытаясь узнать, получили ли другие семикурсники подобные письма. — Кажется, что большинство получили такие же пригласительные. Рон зло фыркнул и закатил глаза. Он всё ещё был разозлён появлением Гарри и поэтому всё также находился под действием хитрых Silencing Charm, наложенных Гермионой. Он будет оставаться немым до тех пор, пока его слова не перестанут быть направлены против Гарри и Драко. — Это странно, — сказала Джинни, прищурившись и изучая приглашение. — Я тоже такое получила. Она огляделась, пытаясь найти хотя бы одного не семикурсника с подобным конвертом в руках. — И Луна. И Зак. Дин нахмурился, глядя через плечо Джинни на её приглашение. Оно выглядело также, как и его. — Меня удивляет, почему пригласили именно вас троих, — сказал он, снова сравнивая слова. — Возможно, потому что у вас много друзей на нашем курсе? Джинни пожала плечами, откладывая пергамент в сторону. — Меня мало волнует причина, я просто этому рада. "Оденьтесь удобно для ночной попойки и пирушки". Такое я не могу пропустить! Она бросила быстрый взгляд в сторону матери, сидящей неподалёку на лавочке. Довольная Молли не услышала слов дочери. Девушка облокотилась на Дина и захлопала ресницами. — Интересно? Он засмеялся и отпихнул её от себя. — Хочешь, чтобы меня убили? — игриво вопросил он, кивая в сторону её брата, наблюдающего за их разговором сузившимися глазами. — Обломись, Рон, — сказала девушка и показала ему язык. — Мы с Дином трахались целый год, — прошептала она, облокотившись локтями на стол, чтобы перегнуться и поговорить с Роном. — Я добрая и даю тебе сейчас единственную возможность, чтобы выразить свой протест. Удовлетворённо усмехаясь, она снова села, точно зная, что брат не сможет произнести ни слова. — Я так рада, что у меня есть твоё одобрение, — сказала она и громко расхохоталась, при виде его запылавшего лица. Она прижалась к Дину, а он автоматически обнял её за плечи, притягивая ещё ближе. — Видишь, Дин? Я же говорила тебе, что у нас не будет с Роном никаких проблем.

* * *

Вечеринка продолжалась уже добрых полчаса, прежде чем дверь со скрипом открылась и через несколько секунд тихо закрылась. Любой, кто не наблюдал бы за этим, никогда бы ничего не заметил, но Панси и Гермиона вышли из тени, внимательно оглядывая, казалось бы, пустой воздух. — Уф, — выдохнул Гарри, когда Гермиона налетела на него, отчего он, в свою очередь, налетел на Драко. — Я так и думала, — мурлыкнула Панси, скользнув пальцами по гладкому материалу поттеровской мантии-невидимки. Гермиона бросила быстрое Muffliato, хотя необходимости скрывать разговор не было. Комната гудела от голосов и музыки, чей уровень громкости доходил почти до болезненного. Студенты либо развалились на диванах и креслах — комната преобразовалась в универсальную общую гостиную, в декор которой были включены цвета всех четырёх факультетов — либо оккупировали огромные окна, где пили и наслаждались общением. — Вы уже произнесли заклинание? — спросила Гермиона, выгнув бровь. — Не могли бы вы снять мантию? — пожаловалась Панси, сминая ткань пальцами. — Я чувствую себя идиоткой, разговаривая с воздухом. Последовала долгая пауза, а затем раздался шелест, когда Драко стянул с них мантию и свернул её. Он попытался засунуть её в карман поттеровских маггловских облегающих джинсов, но темноволосый парень отскочил в сторону. Гермиона вздохнула, снова вытаскивая свою палочку, и произнесла заклинание уменьшения. Теперь мантия была достаточно мала, чтобы поместиться в карман такой же облегающей одежды Драко. — Да, — самодовольно ответил Драко, усмехнувшись всем одновременно. — Мне потребовалось несколько недель, чтобы найти то заклинание, которое ты использовала. Мне очень помогла невероятная библиотека Дурмштранга. Она гораздо лучше здешней — там нет разделения на тёмные и светлые заклинания. Гермиона мечтательно вздохнула при мысли об открытом доступе к такому количеству информации. Она была впечатлена тем, что Драко удалось раскопать это заклинание — она сама наткнулась на него совершенно случайно летом в библиотеке на Гриммаулд-Плейс. — Полагаю, у вас есть план? — растягивая слова, произнесла Панси, бросив на парней строгий взгляд, прежде чем кинуться в объятия Драко и покрыть его лицо поцелуями. — Мерлин, я соскучилась по тебе. Он засмеялся, обнимая девушку и крепче прижимая к себе. Гарри проделал тоже самое с Гермионой, звучно поцеловав её в макушку. Поверх девичьих голов его глаза встретились с глазами Драко, и они резко оттолкнули девушек от себя. Гарри поймал Панси, когда та споткнулась, крепко прижимая её к своему телу и кружа по воздуху. Она хихикнула, а когда парень поставил её на пол, шлёпнула его и легко чмокнула в кончик носа. Тоже самое было и у Драко с Гермионой — он смеялся, а она восторженно хихикала. — Мы тоже по вам скучали, — сказал Гарри, схватив Драко за руку. — По вам обеим. Совы и камины это хорошо и замечательно, но они ведь не могут заменить личное общение. — Я очень жалею, что не встретилась с вами на Пасху, но мы были... — начала было Панси, но замолчала при виде приблизившегося Рона. Его лицо было мертвенно бледным. — Рон! — поприветствовал его Гарри, проигнорировав холодный, полный ярости взгляд, исказивший черты лица рыжего. — Я рад, что ты пришёл. Мы с Драко хотели сделать кое-что, чтобы всех поздравить. Поэтому, мы подумали, что вечеринка будет как раз к месту. Губы Рона беззвучно шевелились, и его удивление было очевидным. — Да, это правда, — протянул Драко, притягивая Гарри ближе. Он усмехнулся, когда глаза Рона практически вылезли из орбит при виде их касающихся друг друга тел. — Нам здорово повезло, что наш семестр закончился на день раньше, чем в Хогвартсе, что дало нам возможность всё это устроить. Он обвёл свободной рукой комнату. Вечеринка производила впечатление: столы прогибались от веса спиртных напитков, какие только можно было себе представить, как маггловских, так и магических. Также поражало разнообразие закусок и сладостей. — У нас есть планы на целый вечер, — сказал Гарри, усмехнувшись, когда Рон побледнел. Он расхохотался, когда долговязый рыжеволосый парень взглянул на него и направился к двери, явно намереваясь уйти. — О, будь разумным, Рон. Ты не можешь сейчас уйти. Но гриффиндорец не слышал, он схватился за дверную ручку и потянул. Ничего. Он попытался снова, нажимая на ручку, и его глаза расширились, когда он понял, что она не двигается. — Я предполагаю, ты поймёшь, что наш хозяин выражался очень буквально, — ухмыляясь, произнесла Панси. — Я думаю, что мы все пленники на долгое обозримое будущее. — Пленник слишком грубое слово, Панс, — протянул Драко, взяв девушку за руку и поднося её к своему рту. Его губы прошлись по мягкой коже. — Я предпочитаю термин "гость". Остальные присутствующие в комнате внимательно наблюдали за их разговором, и реакция студентов была различной: от паники, как у Рона, до веселья, как у Невилла. — У меня такое чувство, будто я знаю, почему мы все здесь, — произнёс он, удивив всех тем, что заговорил. Присутствующим было известно, что стеснительный гриффиндорец редко разговаривает в обществе. Гарри сконцентрировался на образе в своей голове, и комната преобразилась. Стулья и маленькие диваны теперь находились в центре комнаты, образуя уютный круг. Он жестом предложил каждому занять своё место, совсем не грациозно плюхнувшись на стоявший поблизости диван. Драко осторожно сел рядом с ним, закатив глаза на отсутствие у Гарри манер. Как обычно, тот только пожал плечами и засмеялся. — Разрешите мне рассказать вам одну историю, — начал он после того как все, кроме Рона, который так и остался стоять около двери, расселись по своим местам. — Вы слышали когда-нибудь о пятнах на Солнце? Нет? Я тоже не слышал.

* * *

— Не могу поверить, что ты поехал за ним в Дурмштранг, даже не зная, любит ли он тебя на самом деле, — фыркнула Лаванда. Многие девушки к концу рассказа расплакались, а юноши смеялись и поддразнивали их из-за подобной сентиментальности. — Это не имело значения, любит он или нет, — честно признал Гарри, сжимая руку Драко. — Достаточно было, что я его любил. Я бы последовал за ним куда угодно. Хор вздохов прокатился по комнате, все девушки были полностью покорены восхитительной парой, сидящей перед ними. Гарри не рассказал им о том, что Драко использовал Чары Памяти, но большинство собравшихся, казалось, были готовы простить блондинчику его совершенную неосмотрительность, так как его побудило к этому разбитое сердце. — Это так романтично, — прошептала Парвати, вздрогнув при мысли о том, что кто-то может любить её также, как Гарри, очевидно, любит Драко. — И так трагично, — присоединилась к ней Ханна. Её взгляд упал на Гарри, который улыбнулся и пожал плечами. Его совершенно не заботило, что они думали, будто Драко переспал с половиной школы. Гарри знал, что этого не было. — Это как Ромео и Джульетта. Драко фыркнул и пробежался пальцами по волосам Гарри, разметавшимся по плечам. Гарри поуютнее устроился в объятиях Драко и прижался к нему крепче, заработав ещё больше восторгов от девушек и смешков от юношей. — Ханна, — произнёс Драко, закатив глаза. — Ни один из нас даже мысли не допускает о суициде, и ни один из нас не женщина. Чем именно похожи наши отношения? Она мечтательно вздохнула, и по её лицу расползлась улыбка. — Есть так много людей, которые хотят, чтобы вы расстались, — сказала она, с нежностью наблюдая за ними. — Но вы, безусловно, должны быть вместе. Гарри подпрыгнул, когда Рон ударил по двери, громкий хлопок прервал Ханну. Гермиона практически зарычала, вскочив, чтобы противостоять ему. — Им предназначено быть вместе, — зашипела на него она, скрестив на груди руки. Её малая часть радовалась при виде того, что Рон поддерживал свою руку, и надеялась, что она сломана. Он заслужил ещё и не такое, учитывая его поведение в последние несколько месяцев. — Я думала так и про нас. Его гнев сменился замешательством и болью. Он открыл рот, чтобы запротестовать и расстроенно вздохнул из-за неспособности говорить. Отчаяние в его глазах, казалось, умоляло девушку снять заклятие. — Нет, — произнесла Гермиона, разворачиваясь, чтобы снова присоединиться к остальным. — Пока ты, по крайней мере, не попытаешься вести себя цивилизованно. Он обдумывал её слова, всё также прижимая раненную руку к груди. Спустя мгновение он сдался, рухнув на пустой стул, стоящий около Гермионы. — Отлично! — садясь, произнёс Гарри — Я рад, что ты присоединился к нам, Рон. Он взглянул на Драко, призвавшего при помощи его палочки несколько бутылок Огневиски и поднос с рюмками со стоящего позади них столика. — О, мы собираемся играть в "Правду или Вызов" или "Я никогда", как вы двое тогда играли? — пропищала Падма, явно возбуждённая тем, что сможет последить за их игрой. И, хотя они сильно отредактировали свой рассказ и всего лишь намекали на секс — или на интимную природу их вопросов и вызовов — было нетрудно заполнить пробелы. — Мы подумали, что это отличная возможность помочь всем принять наши отношения, — сказал Драко, левитируя поднос по кругу, чтобы каждый мог взять стакан. — Мы рассказали всем, как мы стали встречаться, и почему остались вместе. — Вы все наши друзья, — произнёс Гарри, оглядывая комнату. Не было приглашено всего несколько человек с седьмого курса, те, кто как и Дафна Гринграсс ненавидел их, или те, кто как Терри Бут и Мэнди Брокльхерст, не знал их достаточно хорошо. — Мы хотим, чтобы вы почувствовали себя уютно в нашей компании. Хотим, чтобы вы узнали правду о нас, а не ту чепуху, которую напечатали во всех газетах. Он взглянул на Рона, который робко смотрел на него и выглядел явно измученным. — Мы хотим, чтобы вы поняли, что и после школы возможно остаться друзьями. Рону хватило совести покраснеть и опустить глаза, что дало Гарри надежду. Они с Драко организовали это всё, в основном, чтобы договориться с Роном — или, по крайней мере, уверить самих себя, что они сделали всё возможное, чтобы убедить его. Остальные, как Дин и Симус, Гарри был в этом уверен, легко всё примут после того, как они объяснят им причину своего перевода в другую школу. Слизеринцы же вообще не нуждались в объяснениях — причина была им и так ясна. — Я планировал предоставить возможность каждому выбрать игру, — продолжил Драко, снимая с подноса последнюю рюмку. — К сожалению, похоже, что Уизли не готов играть в "Правду или Вызов", так как маловероятно, что Гермиона снимет свои Silencing Charm на время игры. Он бросил взгляд на Гермиону, и девушка решительно покачала головой. — Как я и подозревал. Тогда будем играть в "Я никогда", — сказал он, глядя прямо на Рона. Я полагаю, что когда ты будешь готов задать реальный вопрос, заклинание отменится само. А до тех пор, мы тебя пропускаем. Драко быстро объяснил всем правила — неудивительно, что никто из хаффлпафцев раньше не играл в эту игру, а из рейвенкловцев всего несколько человек. — Я первый, — сказал Гарри, поднимая свою рюмку. Он увидел, что все также подняли рюмки, ожидая его слов. — Я никогда не любил Драко Малфоя. Гарри выпил и усмехнулся, когда большинство присутствующих в комнате выпили тоже. Рюмка Рона так и осталась в его руке. Тео пожал плечами, вытирая рот после спиртного. — Заклинание не различает платоническую любовь, — сказал он и ухмыльнулся, заметив облегчение, пробежавшее по лицу Грега, когда огромный слизеринец посмотрел в собственный пустой стакан. Все снова наполнили рюмки, готовясь к новому вопросу. — Я никогда не был влюблён в Гарри Поттера, — протянул Драко, закатывая глаза. Он знал, что это было необходимо, чтобы убедить последнего из сопротивляющихся гриффиндорцев, что он и Гарри действительно любят друг друга. Он осушил свою рюмку и со звоном поставил её на край стола, стоящего около дивана. Большое количество людей — включая в этот раз и Рона — тоже выпили. Гарри приподнял бровь и ухмыльнулся. — Полагаю, я довольно привлекательный парень, — пошутил он, засмеявшись, когда Драко серьёзно кивнул. — Моя очередь, — произнесла Панси, дождавшись, когда все снова наполнят рюмки. — У меня никогда не было сексуального контакта с кем-то во время питьевой игры. Её глаза вспыхнули, когда она увидела, что Гарри и Драко, а также некоторые другие, включая Невилла Лонгботтома, что её несказанно удивило, выпили. Её губы изогнулись в удовлетворённой улыбке, как и у Гермионы. Казалось, они, наконец-то, поняли, что произошло в тот уик-энд в Выручай-комнате. — Я никогда не называл чужое имя во время секса, — выкрикнула Джинни, подмигивая Гарри, который покраснел как помидор и выпил. — Я никогда не хотела наблюдать, как Гарри и Драко целуются, — выдала Лаванда, заработав свистки и улюлюканье от девушек, а также от нескольких парней. Большинство находящихся в комнате выпили, ведь заклинание не обмануть, а многие действительно хотели увидеть, как мальчики целуются, или всем просто было любопытно. Наблюдая, как один из его старейших друзей целуется и обжимается с одним из старейших врагов, Рон почувствовал, как остывает его гнев. Драко погладил Гарри по подбородку, углубляя поцелуй, а Гарри вздохнул, расслабляясь под его прикосновениями. В этом поцелуе не было ничего непристойного, ничего ужасного, ничего неуместного. И, тем не менее, он шокировал Рона. Его мозг неохотно представлял их вместе дюжины раз, но ни разу они не были такими ласковыми или такими любящими. Посмотрев на них, он не мог больше отрицать, что они действительно любят друг друга, и Рон никогда не видел Гарри таким счастливым. Он вздохнул, удивившись лёгкому покалыванию в горле. Он открыл рот, проверяя голос. Всё было в порядке. — Я никогда не поворачивался спиной к своим лучшим друзьям, решив, что больше в них не нуждаюсь, так как нашёл кого-то, чтобы потрахаться, — хрипло произнёс Рон, его горло саднило от заклинания. Гарри оторвался от поцелуя, его взгляд метнулся к полной рюмке Огневиски, стоящей на столе. Он не сделал ни единого движения, чтобы её взять, и напряжение покинуло Рона, когда он понял, что заклинание Правды не заставило Гарри выпить. — Я никогда не поворачивался к тебе спиной, Рон, — тихо произнёс Гарри, его сердце сжалось при мысли, что друг поверил, что он его бросил. Он-то думал, что проблема в Драко, или в том, что Гарри оказался геем. — Я посылал тебе сов каждую неделю, но письма возвращались нераспечатанными. Я даже приехал на Пасху в Нору, но ты уехал в Румынию повидать Чарли. Джинни печально кивнула. — Я пыталась сказать тебе, но ты не позволял даже слова вымолвить про Гарри. Они с Драко оба заходили к нам. И даже обедали со мной и мамой. — Твои письма... Я думал, что это просто попытки рассказать мне, какой Малфой замечательный... — Некоторые были именно такими, — нахмурившись, оборвал его Гарри. — Но в большинстве я рассказывал просто о жизни в Дурмштранге. Что там намного холоднее, чем здесь. Как бы тебе понравился тренер по квиддичу. Они никогда не слышали о пастушьем пироге. Простые письма. Рон молчал, уставившись на свою распухшую руку, которую устроил у себя на колене. — Мне жаль, Рон, — тихо произнёс Гарри. Присутствующие в комнате молчали, наблюдая за разговором отдалившихся друзей. — Я не думал, что ты чувствуешь нечто подобное. Ты всегда будешь моим лучшим другом. Ты и был им даже тогда, когда не разговаривал со мной. Гермиона обняла Рона и положила голову ему на плечо. Как и Гарри, она думала, что причина его злости заключалась в том, что Гарри уехал с Драко, и теперь не он на первом месте. — Тогда полагаю, что всё меняется, — сказал Рон, и его голос приобрёл твёрдость. Он поднял голову и распрямил спину. — Я никогда не прощал друга за то, что тот оказался полной задницей, — тихо произнёс он, его глаза внимательно наблюдали за Гарри. Гарри ухмыльнулся, подняв рюмку и одним глотком опустошив её. Большинство присутствующих в комнате — включая и Рона — тоже выпили. — Достаточно, — сообщил Драко, хлопнув в ладоши. Зазвучала музыка, и диваны и кресла задвигались к стенам, что вызвало вопли тех, кто всё ещё сидел на них. — Почему мы сидим? Это же вечеринка.

* * *

Комната убиралась самостоятельно, пустые бутылки из-под ликёра исчезали, грязные тарелки и стаканы испарялись с пола и столов. Всё менялось и трансформировалось, уменьшаясь и перестраиваясь, пока не стало выглядеть как в тот судьбоносный уик-энд несколько месяцев назад. — Как романтично, — поддразнил Гарри, нежно целуя Драко в губы и одновременно оглядывая комнату. Его взгляд упал на одинокую кровать, которая сейчас казалась более приглашающей, чем когда-либо. — Собираешься спать на полу в этот раз, Поттер? — ухмыльнулся Драко, с вызовом приподнимая бровь. — Когда здесь такая чертовски удобная кровать и великолепный парень, готовый её со мной разделить? Не думаю, — ответил он, обнимая Драко за плечи. Их лица почти соприкоснулись. — Хороший ответ, — прошептал Драко, целуя кончик его носа. — Гораздо лучше, чем в прошлый раз. Гарри усмехнулся, схватил Драко за руку и потянул его в сторону кровати. Они, смеясь, упали на неё, слегка поборовшись друг с другом и одновременно пытаясь стянуть с себя одежду. Также, как и во время своего последнего пребывания в этой комнате, оба были уже возбуждены, уже прошли пик болезненного возбуждения. Это была такая пытка не иметь возможности коснуться Драко так, как хотелось целый вечер, но Гарри сдерживал себя, зная, что тот предварительный мир, который они заключили с Роном, легко разрушится, если он поддастся искушению и облапает Драко прямо на танцполе. — Правда или Вызов? — прошептал Драко, его губы прошлись вниз по обнажённой груди Гарри. — Правда, — выдохнул тот, выгибаясь под прикосновениями Драко, пока тот исследовал языком его бедренную косточку. — Кто лучше делает минет? Смит или Блейз? Гарри засмеялся и запутался пальцами в мягких волосах Драко. — Драко Малфой делает минет лучше, чем любой из них. — Верно, — прорычал Драко, лизнув член Гарри от основания до головки. — Драко Малфой делает самый лучший минет, который у тебя когда-либо будет. Потому что я не намерен позволять тебе встречаться с кем-либо ещё. — Мммм, — выдохнул Гарри, его дыхание стало прерывистым, когда Драко снова вернулся к его члену, усердно облизывая и посасывая. — Даже не подумаю жаловаться. Гарри вздохнул, когда Драко отстранился. Он наблюдал, как тот взял ближайшую к нему палочку — его собственную из падуба, которая, как они обнаружили, слушается Драко, как и самого Гарри — и произнёс серию заклинаний, чтобы растянуть и смазать его. Гарри усмехнулся от необычного ощущения, его член подпрыгнул в ожидании того, как твёрдый член Драко сразу скользнёт внутрь на всю длину. — Как ты хочешь? — прошептал Драко, и его хриплый голос скользнул по коже Гарри подобно ласке. — Жёстко и быстро, — ответил он, застонав, когда Драко ввёл в него сначала один, а затем и второй длинный, тонкий палец, чтобы проверить, сработало ли заклинание. Оно работало. Гарри расслабился, Драко легко двигал пальцами внутри него, как ножницами. Он хихикнул, когда Гарри потёрся о его руку, и согнул палец, нежно погладив гладкие стенки канала, пока не нашёл то, что искал. Гарри ахнул и застонал — звуки были сразу же повторены Драко, чей член болезненно дёрнулся при виде Гарри, извивающегося на кровати — когда пальцы Драко нашли его простату, и заскулил, когда тот издевательски её погладил. — Блядь, — проскулил Гарри, толкаясь в руку Драко. Блондин снова засмеялся, отдёргивая руку. У Гарри даже не было шанса запротестовать по поводу потери, так как Драко быстро приставил свой член к его входу, его глаза медленно закрылись, когда он вошёл в Гарри. Как и всегда, Гарри был невероятно узким. Драко толкнулся внутрь, капельки пота выступили на лбу, пока он боролся со своим оргазмом. Блядь, Гарри всегда был на грани, казалось, ещё чуть-чуть, и он будет не в состоянии вынести всё это. Это было гораздо более сильно, чем со всеми мужчинами, с которыми он был — это было гораздо большее, чем просто сексуальное удовольствие. Гарри, его Гарри, делил с ним часть себя самого, добровольно принимая в себя часть его тела. Драко задрожал, искры удовольствия прошили его при этой мысли. Не то, чтобы ему не нравилось, когда Гарри трахал его — нравилось, также, как и наоборот — но то, что именно он контролирует процесс, именно он заботится о Гарри, делало его позицию сверху ещё более волнующей. Он открыл глаза, серые глаза штормового оттенка встретились с горящими зелёными. Они двигались настолько согласованно, как любовники, прожившие вместе несколько лет, а не несколько месяцев. Они точно знали, что сделать, чтобы вызвать стоны и вздохи друг друга, точно знали, как двигаться, чтобы их тела были ещё ближе, ещё глубже. Драко провёл рукой верх по члену Гарри, нежно его поглаживая. Он знал, что они оба уже очень близки к развязке, но хотел растянуть удовольствие. Его движения замедлились, он контролировал свои действия, проезжаясь своим членом по простате Гарри с поразительной точностью. Драко знал тело Гарри лучше, чем своё собственное. — Мерлин, Драко, — простонал Гарри, когда Драко, наконец, ускорился, его ладонь крепче обхватила член Гарри, а бёдра задвигались быстрее, стабильные движения вызывали жар и тепло в животе Драко. Он почувствовал, как поджались яйца, и он сильнее сжал член Гарри, скручивая запястье так, как любил Гарри, ощущая, что темноволосый парень под ним напрягся. А затем они оба окунулись в наслаждение, достигая пика, и признания в любви сорвались с их губ. Драко уткнулся лбом в грудь Гарри, восстанавливая дыхание. — Я не хотел, чтобы всё закончилось так быстро, — выдохнул он, целуя солёную золотистую кожу. — Прости. Гарри засмеялся, его дыхание всё ещё не выровнялось. — Нет проблем. Драко улыбнулся, выпрямляясь, а затем выскользнул из Гарри и устало плюхнулся на кровать. Это был долгий день, начавшийся еще перед рассветом, когда они активировали портключ из Дурмштранга. Он сонно моргнул, неожиданно осознав, что они не спали уже почти двадцать четыре часа. Он снова потянулся, почувствовав невербальные Очищающие чары Гарри, смывающие с него пот и сперму, оставляя на коже лёгкое покалывание. Он отчаянно хотел принять настоящий душ, но был настолько уставшим, что это вполне могло подождать до утра. МакГонагалл знала, что они остались в Выручай-комнате, ведь им было необходимо её разрешение на проведение вечеринки. Она согласилась позволить им провести здесь и ночь, потому что в этом было больше смысла, чем в разделении их по бывшим спальням. Все уедут завтра, и они с Гарри планировали доехать до Лондона на Хогвартс-экспрессе — в последний раз, как в старые добрые времена. — Ты думаешь, он имел в виду именно это? — ни с того ни с сего спросил Гарри, и Драко даже не понадобилось уточнять, кого он имел в виду. Рон пообещал попытаться принять их отношения и даже зашёл так далеко, что, покидая вечеринку, неохотно пожал Драко руку. — Да. Перевернувшись на бок, Гарри с минуту молчал, смотря в лицо Драко, которое слегка светилось в лунном свете, струящемся сквозь зачарованные окна. Гарри взглянул на улицу, зная, что вскоре, вероятно, взойдёт солнце. Они провели большую часть ночи, танцуя и выпивая, просто наслаждаясь собой и своими друзьями. Все ушли с вечеринки довольными,и Гарри был относительно уверен, что никто не отправится в газеты, чтобы продать их историю. Его губы сжались при этой мысли, но он её отогнал. Это был риск, на который они с Драко пошли добровольно. — Всё прошло хорошо, — прошептал Драко, убирая с лица Гарри тёмную прядь. — Мы всё сделали правильно. Гарри улыбнулся, счастливый оттого, что Драко с такой лёгкостью мог читать его мысли. Он задавался вопросом, будет ли так всегда — будут ли они всегда настроены друг на друга. "Мерлин, я надеюсь, что так, — думал он, потянувшись в темноте к Драко. — Что если он меня разлюбит? Что если мы не будем вместе? Что я буду делать, если снова потеряю его?" — Обещай мне, что когда-нибудь мы вернёмся сюда, — произнёс он, его губы находились прямо напротив губ Драко. Неожиданно стало жизненно важно для Гарри узнать, чувствует ли Драко такую же нелепую тягу к этой комнате, как и он. Хотелось подтверждения, что блондин так же трепетно относился к тем их вынужденным выходным. — Обещай мне. Драко поднял голову, его губы коснулись губ Гарри, как будто он старался сцеловать с них то беспокойство, из-за которого хмурились его брови. — Ты знал, что пятна на Солнце возникают по определённому циклу? — спросил Драко, его лицо было достаточно близко, чтобы разглядеть удивление в зелёных глазах. — Они случаются довольно регулярно, но достигают высшей своей точки каждые одиннадцать лет или около того. Глаза Гарри распахнулись, а Драко усмехнулся. — Я всё проверил. Именно сейчас мы находимся на самом высоком пятне, — продолжил Драко и прошёлся кончиками пальцев по обнажённой спине Гарри. Гарри задрожал, как от слов Драко, так и от лёгкой ласки. — Я обещаю, что мы будем находить время, чтобы возвращаться сюда каждые десять лет, — прошептал Драко, сокращая между ними расстояние, чтобы осторожно коснуться приоткрытых губ Гарри. — Не имеет значения, что ещё случится в нашей жизни. Мы вернёмся, чтобы вспомнить наш уик-энд, даже если для этого нам придётся взять отпуск на работе или пренебречь другими обязательствами, — сказал Драко, нежно целуя Гарри. Гарри снова вздрогнул, представив ту жизнь, что сейчас описал Драко. — Или придётся найти кого-нибудь присмотреть за нашими детьми, пока Папа и Папочка будут отсутствовать несколько дней. В этот раз он поцеловал Гарри более глубоко, его взгляд был прикован к Гарри, и он наслаждался тем, как потемнели зелёные глаза при этих словах. — Ты знаешь, что пятна могут сделать так, чтобы всё пошло наперекосяк? — прошептал Драко, улыбнувшись, когда Гарри дёрнулся, и взобрался на него, явно готовый к следующему раунду. — Маггловские технология могут подвести тебя, магия может дать сбой, смертельные враги могут взять в плен и трахнуть... Мир сходит с ума. — Расскажи-ка мне подробнее о сексе со смертельным врагом, — прошептал в ответ Гарри, крепче прижимаясь к Драко. — Это звучит так многообещающе.