Every Morn and Every Night

Данте знал, кто это был. На первый взгляд он выглядел одураченным, но это длилось недолго. Этот человек мог изменить имя, причёску, лицо, но Данте всегда узнавал его. Это не Вергилий, а только его часть, которую он отрезал, выкинул, подобно мусору, в своих бесконечных поисках силы, но это не было и близко к истине. Это было такое клише, что Данте хотелось смеяться, если бы не был удивлён тем, насколько далеко Вергилий мог зайти. Вергилий вырезал собственное бьющееся сердце в обмен на силу. Ви не был человеком. Он — увядающее, наполовину одушевлённое создание, у которого было ограниченное время, прежде чем он превратится в пыль, летающую по улице. Он был таким же выносливым, каким когда-то был Вергилий, но его тело имело свой предел. Уризен забрал физическую силу и оставил Ви почти ни с чем, кроме драматических наклонностей и поэзии. Можно было только гадать, сколько времени оставалось Ви. Он умирал быстро, его время сыпалось сквозь пальцы, как песок в песочных часах, но ему самому нужно было решать, сколько он выдержит, прежде чем сдаться окончательно. Ему не давали исчезнуть нерушимая сила воли и последние затухающие остатки души Вергилия. Они с Данте думали, что нашли причину, из-за которой сила Ви слабела, но они оба знали, что это лишь на время — как и всё в этом мире, как полагал Данте. Больше, чем всё в этом мире. Видите ли, дело в том, что Ви почти укусил его один или два раза, хотя они ещё не добрались до важнейшего открытия. Он упал в офисе Данте, просто излагая всё по порядку и именно поэтому они пришли к своему маленькому заключению. Потому что в тот момент, когда Данте дотронулся до Ви, Ви взглянул на него так, как будто его спасли, подали руку, и притянули для отчаянного, высасывающего душу поцелуя. Чертовски близко. У Данте закружилась голова, он почувствовал, что Ви изо всех сил пытался забрать часть его души, чтобы восполнить потерю своей собственной. Это не сработало, разумеется. То, что чего желал Ви, была не душа Данте, а своя собственная душа. Этот поцелуй был каким-то особенным. Глаза Данте были широко открыты всё время, и он точно не был недоволен. Может быть, озадачен, потому что, да, Ви — другой человек, но он все ещё технически являлся частью брата-близнеца Данте. В конце концов, как бы то ни было, полагал Данте, эй, он вытворял странные вещи. На самом деле, была одна ниточка, которая… — Тот, кто хитро вопрошает, — шептал Ви. Данте вдруг осознал, что он помнил всё стихотворение. Мог помнить эти чёртовы стихи, даже если его мысли были сосредоточены на другом. — Как ответить, сам не знает./Речам сомненья не ответствуй,/А не то погасишь свет свой. Данте не знал, как работала поэзия, но она позволяла Ви быть самим собой, а Данте смириться с большими странностями в его жизни, чтобы не волноваться об этом. Пальцы Ви царапали спину Данте, впивались в его кожу и опускались вниз. Боль и удовольствие смешались в единое целое, и если бы оно стало ещё немного жарче, Данте бы сгорел. Он уже чувствовал себя на грани дьявольского спускового крючка, как будто он вырвется из него, чтобы застрелить Ви. Ви откинул голову назад, его глаза закрылись, когда он пытался справиться с ощущениями, нарастающими в его теле. Он метался по кровати, лёжа под Данте, слабое тело пыталось подняться, давя Данте на пах. Данте взглядом изучал лицо Ви, наблюдая за мелкими движениями, рычанием и вздохами, и прижимался поцелуем к линии подбородка Ви. Ему нравилось наблюдать за Ви на грани оргазма, и он не знал, должен ли он был испытывать чувство вины по этому поводу. Ви не был его братом, но тем не менее. Это могло о чём-то говорить, но Данте не думал об этом, его волновало другое. Данте не мог разделить свою душу с Ви, но он мог поделиться своей энергией, небольшим количеством силы, чтобы поддержать тело Ви немного дольше. Он сделает то, что ему было нужно. И способ доставки энергии его совсем не заботил. Даже худощавый и слабый Ви всё ещё был достоин, чтобы его уважали. — Солнце, знай оно сомненья, /Грело б дьявола в геенне, — Ви задыхался, втягивая в лёгкие побольше воздуха, и открыл глаза. — Почти… — прошептал он, проталкивает руку между ними, помогая себе. — Да? — спросил Данте и ускорился, желая снова толкнуться в Ви с особой силой, просто чтобы он мог видеть это. Ви не должен был кончить. Это просто был дополнительный бонус. Беспокойство о самочувствии, может быть. Психическом благополучии. Данте мог выдумать любую в мире чушь, чтобы оправдать свою потребность видеть лицо Ви, искаженное от удовольствия. К счастью для него, он был не обязан. Единственный, кто мог спрашивать его об этом, был Ви, и сейчас они были на одной стороне. Ни одному из них не хотелось оправданий. Тело Ви напряглось под Данте, его губы открылись, обнажая сомкнутые зубы, он задрожал. — Здесь, — сказал Данте. — Чертовски здесь. Ви было жарко, он грубо обхватывал его, и Данте в конце концов позволил себе немного ослабить короткий поводок, на котором удерживал себя. Теперь, утоляя свои собственные потребности, игнорируя желания Ви, он двигался сильнее, быстрее, стремясь достичь пика. Он всё ещё сдерживался: не мог забыть, что Ви, несмотря на то, что он был создан из тела Вергилия, являлся человеком, а это была более значимая роль. Тонкие пальцы Ви тянулись по обнажённым плечам Данте к его лицу. Они забрались в волосы Данте, сжимая и осторожно натягивая их. — О, да… — простонал Данте. — Да, продолжай. Он обвил руками бёдра Ви и приподнял его, чтобы быть глубже, чтобы тело партнёра обвивало его. — Выиграл иль проигрался /, — шептал Ви на ухо Данте, вплетаясь пальцами в его волосы. — Гроб страны засыпать взялся. / Тёмной ночью и чуть свет / Люди явятся на свет. Данте понятия не имел, что это, чёрт возьми, значило, но ему нравилось слышать хриплый голос Ви. Парень мог читать вслух электронную книгу, Данте это не заботило. Этого было достаточно, чтобы подтолкнуть его. Удовольствие протянулось по позвоночнику Данте, заставляя его на мгновение ослепнуть. Ви под ним вздохнул, впитывая энергию. Его руки больше не хватали волосы Данте, это сменилось успокаивающими поглаживаниями. Данте целовал лицо Ви до тех пор, пока не добрался до его рта. Поцелуй прервался, мягко огибая щёки Ви. С достаточным количеством энергии, бегущей по телу, чтобы сохранить его целым, Ви отдался поцелую, больше не нуждаясь в поэзии. Долгое время ничего не происходило, кроме них двоих, соединившихся, пока Данте не разорвал поцелуй. — Всё хорошо? — спросил он, отстраняясь. Ви медленно кивнул и развёл руки в стороны. — В настоящий момент, — ответил он. — Достаточно хорошо. Данте лениво плюхнулся рядом с Ви на кровать. Ви сел и посмотрел на него. Данте задался вопросом, собирался ли он разбить ему сердце, как это сделал Вергилий. Данте не волновало то, чем он являлся, как и другой мусор. В конце концов, парень был наполовину Вергилием. Нельзя было одурачить природу. — Мне пора, — наконец сказал Ви и выскользнул из кровати. — Так скоро? — Данте не волновало, остался бы он или ушёл. Если бы Ви остался, они могли бы провести ещё один раунд. Если бы он ушёл, Данте мог бы немного вздремнуть: это было что-то не связанное с тем, что они делали на этой кровати, Данте не думал, что мог делать это, пока Ви был здесь. Это было доверие, когда люди делились секретами друг с другом. Человеческая половина или нет, Ви оставался частью Вергилия. Ви выдавил из себя улыбку, его губы приподнялись только на одной половине лица. — Время неумолимо истекает. — Это не так, — ответил Данте, убирая руки за голову. — Увидимся в другой раз. — Если он будет. О, конечно будет. Данте позаботится об этом. Он не знал, что это говорило о нём, но ему нравилось трахаться с половиной души своего брата-близнеца, больше, чем нравилось, но он не собирался слишком задумываться над этим. — Если б мы глядели глазом, / То во лжи погряз бы разум. / Глаз во тьму глядит, глаз во тьму скользит, / А душа меж тем в бликах света спит. / Тем, кто странствует в ночи, / Светят Господа лучи. / К тем, кто в странах дня живет, / Богочеловек грядет.* — Почему именно это стихотворение? — спросил Данте. Он знал, что Ви закончил. Он слышал его достаточно раз, чтобы запомнить наполовину. — Почему бы и нет? — ответил Ви, и Данте не нашёл, что сказать. Вместо этого он пожал плечами, поставив точку в разговоре. Шёпот и Тень дёрнулись, а затем Ви исчез, скрывшись за дверью. Скоро Данте увидит его снова. Или Ви придется найти другое решение, или они вероятнее всего начнут работать над ним вдвоём. В любом случае, Данте отлично поработал.