У любви нет понятия, что значит родственники.

— Я буду скучать, — Аято замечает, как на глазах у дочери появляются слёзы. — Да ладно, дорогая, всего неделька. Тем более, ты же остаешься не одна, — но Джун не выдерживает и кидается обнимать родных. Последняя фраза напоминает отцу о присутствии Райто в доме. Через пару недолгих мгновений двери закрываются. Юи, с чистым сердцем оставив свою дочь, смахивает непонятно откуда накатившиеся слёзы и садится в авто. Аято, с подозрением окидывая взглядом дом, повторяет действия жены. Вампир тревожно качается вперёд, назад, пытаясь собраться. Разговоры любимой он пропускает мимо ушей. Он смотрит на время и почти с досадой произносит: — Забыл документы. Юи начинает суетится, времени возвращаться нет, но парень кидает на неё спокойный, сосредоточенный взгляд. Девушка знала, что он разберётся, что-нибудь придумает и поэтому, не задавая лишний вопросов, отпустила. Он пообещал, что успеет. Аято вышел около старого, чуть ли не спрятавшегося за растительностью, дома. На другой стороне дороги был лес, куда Сакамаки и устремился. Он не хотел торопиться, понимал, что это не нужно. Надеялся, что он придёт домой и обнаружит Джун и Райто, беседующих об интересном сериале на приличном расстоянии друг от друга. Мысли кружились, подобно водовороту, пару раз вампир свернул не туда, но в конечном итоге задержало это его минут на десять. Аято видит перед собой родной особняк, прислушивается, максимально концентрирует внимание, но из-за состояния стресса ничего не выходит. Для вампира, Аято вошёл в дом отнюдь не бесшумно, но за смехом и поцелуями парочка влюблённых не заметила этого. Не заметила, как хлопнула дверь. Шаги на лестнице. Скрип двери в спальне Джун. И самого Аято, стоящего за спиной брата, шею которого целовала родная дочь, тоже заметили не сразу. — Папа! — Джун вскрикивает, механически проверяя наличие одежды на себе. Аято стоит без движения. В его голове пустота и ярость. Дыхание сбивается. — Сукин сын! — что есть сил кричит отец и хлопает дверью так, что та отлетает обратно к стене. Он толкает девушку, хватая парня за рубашку. — Я доверил тебя свою дочь! Я считал тебя братом! Зачем, скажи зачем ты делаешь это?! — с каждой фразой Аято встряхивает вампира, а тот не может противиться, он лишь легонько держит противника за запястья: — Аято, не понимаешь. Выслушай нас. — Ты же просто испортишь её, наиграешься, а потом кинешь, как ненужную вещь! Забыл, что было с Юи? Сколько было перед ней?! Ты же сам знаешь, никогда тебе не забыть Корделию! Резко вспыхнувшая злость в глазах Райто заставляет испугаться девушку. Он освобождается, бьёт брата по лицу, потом в живот, а бедная Джун не знает, куда кинуться. — Это ты будешь говорить мне? Может мне напомнить, как мы плечо к плечу убивали деревнями, попутно соблазняя молоденьких девушек?! А Юи знает, сколько было до неё? — его тон был серьёзным, вампир старался не переходить на крик, но получалось плохо. — А имеет ли это значение вообще?! — Когда она моя дочь, имеет! — Аято кидается вперёд, достав из кармана пиджака серебряный клинок. — Папа, не надо, убери! — но Джун пихают в живот. Им двигала только живая ненависть. Райто, на мгновенье, всего на мгновенье отвлёкшись на возлюбленную, не понимает происходящего. Вот брат уже напротив, потом жгучая боль в шее. Джун не сориентировалась, испугалась. Она лишь хотела отобрать оружие у отца, совсем не хотела делать ему больно. Но вот он, еле стоит на ногах, а клинок, что девушка держит в руке, пронизывает его грудь. — Папа, — шепчет она, опускаясь вместе с ним на колени. — Райто, — Джун немного отползает, беря руку Райто, пытается что-то сказать ему, но поздно — глаза открыты, а из шеи продолжает хлестать кровь. Вампирша берёт его за руку, потом берёт руку отца. Никто не отвечает, а тепло быстро покидает их тела. Дрожащими руками девушка пытается вытереть слёзы, но выходит только размазать родную кровь по бледному личику.

***

— Юи, как ты понимаешь, не дождалась мужа и вернулась домой. Мы уже были там, не знаю как, — он мотнул головой, вспоминая, — но упустили тот момент, когда она нашла все три трупа. — Три? — удивилась темноволосая, поправив одеяло. — Да, три. Джун решила не отставать от отца и любимого. Так вот. Все были слишком заняты вознёй с телами, похороны решили сделать маленькие, Рейджи вообще сказал, что для него это позор. А когда мы вернулись, особняк уже горел. Юи не выдержала стольких потерь за короткий срок, подожгла себя вместе с домом. Караи натянула гольф на руки: — Жутко. Где вы похоронили их? — Рейджи психовал, сказал, выкинет как собак в лесу. Но, в конце концов, смиловался, похоронили на кладбище, правда, без надгробий. А у Юи даже могилы своей нет, как-то так. И всё-таки правильно говорят, у любви нет понятия, что значит родственники. Девушка со всей серьёзностью посмотрела на рассказчика, пытаясь уловить его эмоции, а потом рассмеялась: — Боже мой, Шу, ты думаешь я поверю во всё это? Вампир удивился: — А почему нет? — Ну, — видя серьёзный тон Сакамаки, тёмноволосая задумалась. — Во-первых, не верю я, что у вас было ещё два брата. За целый год, что я пробыла здесь жертвенной невестой, ни одного упоминания о них. Как такое может быть? — уголок губ парня слегка дрогнул. — Во-вторых, глядя на особняк совсем не скажешь, что он горел. Ну, и в-третих, не поверю я, что в истории, где было две очень милых девушки, ты почти никак не фигурировал. Оба неловко усмехнулись, а Шу, после недолгой паузы, выдал: — Для всех своё время, — вампир на мгновенье задержал взгляд на губах девушки, а потом встал. — Отдыхай, — он уже отошёл к двери, но потом с интересом спросил. — Тебе понравился рассказ? Караи поспешно закивала: — Но признайся честно, ты же выдумал его? — с сомнением спросила она, вспоминая безымянные могилы, которые одиноко располагались в конце кладбища. По телу девушки тут же побежали мурашки. — Может быть, — вампир горько улыбнулся. — А может и нет, — словно для себя произнёс Сакамаки, закрывая дверь в бывшую спальню Джун.