У зла множество обличий

«У зла множество обличий» Ванитас выгравировал это на подкорке, повторял каждый день и все не мог понять, почему это звучит так неправильно и бессмысленно. Беата приговаривала так, напиваясь в дрянных прокуреных пабах, или вообще везде, где подают алкоголь. Она становилась такой же, как и все посетители, вливая в себя очередную стопку и все повторяла: мой милый Ванитас… мой милый… запомни мудрость еще не умершей женщины — зло имеет множество лиц и обличий, и не всегда ясно, когда это именно оно. Ванитас послушно кивал и честно пытался понять, какое оно, это зло, полностью пропуская смысл всех других слов. В его пятнадцатилетний мозг никак не хотели вкладываться банальные прописанные истины, они казались ему пафосными и пустыми, но слишком абстрактными, чтобы понять. Под конец вечера он брал Беату под руку и выводил на свежий воздух, давая прийти в себя. В ее случае все прозрачно — алкоголь есть зло со множеством обличий. Джин, водка, вино, виски, коньяк — их сотни, десятки и Ванитас не может даже перечислить всего. Иногда ему казалось, что каждый день придумывается что-то новое, иначе он никак не может объяснить, что они с Беатой обошли уже несколько городов, а она так ни разу и не повторилась в своем выборе. Ванитас ставит перед Беатой стакан холодной воды и ему не нужно слышать благодарность, чтобы знать о ней. Каждое их утро начинается одинаково — Беата клянется не пить, а Ванитас ей верит. Честно пытается верить, когда она залпом осушает стакан. Когда ест приготовленный им горелый завтрак и врет, что это очень вкусно. Он усмехается — это его пятая попытка приготовить хоть что-то, она слишком его любит, раз ест это. Даже когда она вечером улыбается и говорит, что сегодня вряд ли будет ночевать в их номере — Ванитас верит, что она не пьет. Это было бы глупо, и она обещала. Ванитас верит ей и на следующее утро. — Зачем ты все время это делаешь? — Ванитас накладывает на тарелки горелый хлеб. Он его зачем-то посолил. — Нравится мне, — Беата запихивает хлеб в рот большими кусками. Они сидят на крохотной кухне небольшой квартиры, которую сняли на неделю. Солнце уже давно встало и вокруг светло, приятно, немного желтовато. Беата выглядит помято, как и каждое утро. — А мне не нравится, — Ванитас складывает руки на груди и опирается бедром о шатающийся стол. Он жалобно скрипит и наклоняется в бок. — Поймешь, когда подрастешь, в чем было дело. Ванитас вздыхает. Он никогда не может добиться от нее внятного и четкого ответа. Он только знает, что пить она начала после инцидента и по крайне веским причинам: чтобы никому не досталось. Что досталось, кому, какой инцидент и более подробное описание причины — этого от Беаты не добиться. — Ты опять заливала мне про зло и тысячи его обличий. Тебе не надоело? Ты уже в который раз рассказала мне про это зло, но что я должен был понять? — Ванитас, — Беата отодвигает в сторону тарелку и становится серьезной. — Ты действительно требуешь четких и правильных мыслей от упитой и пропитой женщины? — По тебе не скажешь. — Так я вампирша. Могу себе позволить выглядеть прилично. Де Сады вон все поголовно молодятся, и ничего. Ванитас кивает. Благодаря Беате он знает о всех вампирских видных семьях и согласен с каждым словом. Хотя самих де Садов в глаза не видел, и надеется не увидеть. — А теперь ешь свои тосты. Ванитас прокручивает это утро в голове снова и снова, и чувствует, как что-то встает на свои места и становится поразительно правильным. Он силится вспомнить все, любую мелочь, каждый жест, словно в этом есть ответы на все его вопросы. Ванитас перебирает все пьяные фразы Беаты, четко и методично, воскрешая в памяти их одну за одной. «У зла множество обличий» Ванитас хмурится. — Что-то случилось? Ванитас отвлекается от мыслей и переводит взгляд на лицо напротив. Ной рядом с ним, теплый и мягкий, он ест его уже вкусные завтраки и улыбается, хваля. Он выглядит обеспокоенным, совсем как в первую их встречу в Париже. Ванитас отправился туда только потому что Беата пьяной рассказывала, что это город любви и цветов, какие там маленькие улицы и ласковое солнце. Ванитас верил ей и знал, что в Париже еще много вампиров, а значит много работы для него, много материала для мести. Ной оказался в Париже примерно по этим же причинам, Ванитас не уточнял. — Все в порядке, просто думаю, — Ванитас пожимает плечами. — А ты ешь, у нас сегодня много дел. Ной кивает и послушно продолжает есть яичницу, запивая чаем. Ванитас давно не готовил, но ему не очень нравится, что делают повара на кухне отеля, потому сегодня он решил все сделать сам. Когда в последний раз он жарил яйца? Кажется, когда они с Беатой… Когда? Ванитас не может вспомнить, потому что это было так давно, и совсем не похоже на правду. Ванитас вообще решил приготовить только потому что Ной пожаловался на еду, ведь самому Ванитасу плевать, он бы и не заметил. Но не сейчас. Сейчас Ной сидит счастливый, не такой правильный, как обычно, и искренне благодарит за самый простой завтрак. Он встает из-за стола и начинает собираться, Надевает рубашку, пуговицы на которой подшил Ванитас, когда во время поимки одного вампира они слетели. Повязывает галстук, который купил опять же Ванитас, просто так, от скуки. Шнурует дочиста начищенные ботинки, которые они выбирали вместе, в один из немногих выходных. Ванитас все еще сидит за столом и наблюдает за всем этим. Есть какой-то уют и теплота, и Париж, кажется, город цветов, потому что каштаны под окнами их номера цветут так бело и ярко, что не хватит и десятистраничного эссе сплошь из описаний. Ванитас цепляется взглядом за то, как Ной надевает белые перчатки и вспоминает, что у зла теплые руки и ласковый голос. Он не хотел бы думать о пьяных метафорах Беаты, да и в принципе не хотел бы думать, но оно само лезет в голову, само там оказывается и само просится наружу. — А как же моя благодарность за вкусный завтрак? — Ванитас усмехается, подпирая щеку рукой. Он закидывает ногу на ногу и остается сидеть так. Все же ему нравится дразнить Ноя. — Прости! — Ной до этого на секунду сник, но тут же воспрял. Он подходит в один шаг к Ванитасу и скоро целует в щеку. Ванитас жмурится от удовольствия, как кот на солнце, и не скрывает этого. Ему нравится когда Ной такой, когда он рядом. И особенно нравится как он кладет руки ему на плечи и наклоняется, чтобы поцеловать уже не в щеку, а Ванитас в решающий момент отвернется. Они оба сделают вид, что ничего не было, Ной просто хотел смахнуть ресницу со щеки, а Ванитасу не нравится, когда нарушают его личное пространство. Ванитас не уверен, думает ли Ной точно так же, и может он действительно просто хотел помочь убрать что-то с лица, а Ванитас все выдумал. Да, определенно выдумал, он же просто не может… Ванитас выпрямляется резко, потому что понимает. Он наконец повзрослел.