Любимица Джотто

Роддом. Через час после рождения Наследницы. - Нана! - влетел в палату счастливый мужчина. Он недавно получил сообщение от своей любимой жены, что у них родилась девочка. И теперь при помощи Вонголы и его статуса он смог прилететь в Японию в рекордно короткое время. - Тише, Емицу. Наша девочка только что уснула, - проговорила лежащая Нана Савада. Её любимый муж только ёкнул и подошёл к спящей дочери. Та недовольно заворочалась, но не проснулась. - Как ты назвала её, Нана? - Решила подождать тебя, муж мой, - весело ответила мудрая женщина. На что Емицу в тон ей фыркнул, - но давай назовем нашу девочку Тсунаёши? А коротко Ёши. - Счастье? Давай. Ну, что ж. С днём рождения Савада Тсунаёши. Две недели спустя. Дом Внешнего Советника. - Девятый! - удивлённо воскликнул Емицу, когда, открыв дверь, увидел своего босса. Он его совершенно не ждал, как, впрочем, и его сына, Занзаса. Но ему все равно пришлось их впустить, ведь сейчас перед ним его босс и его наследник. Хотя стоило Тимотео переступить порог, как он преобразился. Раз — босс Королевской семьи Вонгола, и два — хороший друг Емицу, пришедший поздравить его с дочерью. - Емицу! Поздравляю с рождением дочери! Как девочка? Как её зовут? — спросил старик. - С ней всё хорошо. А зовут Тсунаёши. И повёл отец счастливого семейства двух гостей в детскую комнату своей ненаглядной дочурки. А та в это время спокойно смотрела в импровизированное небо, что повесил над её манежем Емицу. Но, как-то почувствовав гостей, она внезапно разревелась. Именно в этот момент её увидели сами гости и её отец. И тут-то, наконец-то, заговорил Занзас: - Плачущий му… — и прервался, так как прожигающий взгляд его отца заткнет любого. С таким же взглядом Тимотео попросил извинения у успокаивающего Тсуну Внешнего Советника за своего отпрыска и, сняв Кольцо Неба Вонголы, положив его на тумбочку, удалился на воспитательный разговор с сыном. А Емицу, успокоив Ёши, пошел помогать Нане, на всякий случай включая радионяню. И тут вдруг из Кольца Неба стали исходить призрачные силуэты, что с каждой секундой стали чётче. И перед манежем застыли шесть призраков: Примо Вонгола и его Хранители, Первое Поколение. Но в следующую минуту всё Первое Поколение, кроме Примо, стали разгадывать причину их воплощения тут (Солнце) или комнату (Облако), или ушли сквозь окно (Дождь), или стали спать (Гроза). Ураган смотрел лишь на Джотто и Тсунаёши, отмечая их поразительное сходство. А сам Джотто Вонгола всё никак не мог оторваться от своего потомка, в ней было что-то завораживающее. Но когда Тсунаёши открыла свои карамельные глазки, то сразила Великое Небо наповал. Да так, что основатель Вонголы почувствовал, как замирает само время, и звуки перестали доходить до Иэясу. Но так продолжалось до того, как в детскую пришли или гости, или родители, так как малышка… рассмеялась. Это был ее первый смех, скрепленный Небесным Пламенем, что стал принадлежать лишь Джотто. Им дочурка Внешнего Советника добила своего предка и сконцентрировала все его внимание на себе навеки. И когда призраков стало затягивать в Кольцо, в комнате остался только Джотто. Он попробовал взять своё сокровище на руки, что у него получилось. Когда взрослые ворвались на странные звуки из детской, а сама радионяня не работала, то увидели только Кольцо Неба, что лежало перед манежем, где находилась Тсунаёши. Сама виновница только счастливо улыбалась своим пока беззубым ртом, ощущая, как её невидимый друг находится совсем рядом.

***

Три года спустя. Дворик за домом. - Тоо-сан! - тихо воскликнула маленькая девочка трёх лет. Её держал невидимый для других Джотто ди Вонгола. Но самому Примо вот уже три года все равно на свою перерожденную Виджиланте, на своих Хранителей, на весь мир - ведь в его руках счастливо улыбается его Ёши. Его личное счастье. Правда Тсунаёши, с того момента как подарила Иэясу свой первый смех, больше не могла видеть своего защитника. Но девочку, как и Джотто эта преграда не смущала, ведь он мог её брать на руки и играть с ней, а она могла ощущать его присутствие на подсознательном уровне. Так бы и продолжилось, если бы этим днём Нану на прогулке с Тсуной не оглушили. Материнские инстинкты тут же взвыли, быстрее прогоняя беспомощность. Ведь её ребенок в опасности! Но когда мать очнулась, с ней рядом лежала её бессознательная дочь, и кучка лишившихся воздуха мужчин. Еши даже в бессознательном состоянии горела оранжевым Пламенем, что, впрочем, ничего не сделало Нане, наоборот, стало залечивать её ссадины частицей Пламя Солнца. Когда Нана добралась до дома, там она почувствовала уже привычную холодно-теплую ауру. Эта аура появилась после появления дона Тимотео и его сына, брюнета с малиновыми глазами. Нана знала о работе мужа, он сам ей рассказал, когда на них напали наёмники. Поэтому мать решила сперва помочь своему ребенку, а уж вечером позвонить Емицу. Но вечером Тсунаёши выглядела здоровой и счастливой. А рядом с ней был эпицентр этой странной ауры. Впервые, когда она появилась рядом с ее солнцем, Нана заказала необходимые предметы и заговорила с обладателем этой ауры и заключила с ним договор: он не причиняет зла её малышке и ей, а она, Нана, закроет глаза на его существование. Тогда ей показалось, что призрак хмыкнул, но он принял её условия. С тех пор Нана старалась не реагировать на смех и полёты ее Тсуны в воздухе. Но сегодня Тсунаёши назвала призрака своим отцом впервые на памяти боевой домохозяйки. Это стало последней каплей. Подспудный страх за дочь заставил Нану рассказать мужу о Джотто Примо, как назвался призрак; о словах на итальянском, что говорила девочка, хотя ее этому не учили; о рыжем пламени. И через день к ним приехал Емицу и увёз их в Вонголу. Где маленькую Наследницу стали готовить к роли Дечимо Вонгола.