Переход

— Мальчики, пора кушать! Я случайно заснул. Я открыл глаза и почувствовал, что мои руки все еще связаны. А на моем животе, сладко посапывая, спал Чимин. — Чимми…. — я пытался разбудить любимого, сладко шепча. — Чимми…. Но Чимин не слышал меня — он лишь стал посапывать еще больше. — Чимин! Чимин! — я пытался напрягать живот, делать резкие движения, вырываться, чтобы разбудить Чимина. После нескольких минут моего отчаяния, Чимин все-таки проснулся. Он сел и сладко зевнул, потирая глаза. Увидев меня связанным, он улыбнулся. — Ты у меня в плену, — сказал он. — Сжалься! — взмолился я. — Там Джин нас кушать зовет. — Кушать? — глаза Чимина стали больше. От удивления он поджал губки. — У нас есть кушать? — Да, и если ты меня развяжешь, я тебя отведу. Но Чимин, видимо, был другого мнения. Он резко встал с кровати и побежал в сторону двери. — Эй! — крикнул я ему вслед. — Неужели ты меня оставишь?! Возьми меня, я тебе еще пригожусь! — Взять тебя? — переспросил Чимин, остановившись у закрытой двери. — Я могу тебя взять…. — Развяжи меня! — сказал я. — Ну, пожалуйста! Я услышал, как Чимин тяжело вздохнул. Громкими шагами он подошел к кровати и освободил мои руки от ремня. — Ты скучный…. — я услышал разочарованный голос Чимина. Мы закутались в один плед потому что нам лень было одеваться, и в обнимку пошли в сторону кухни, где нас ждали Джин и Намджун. — Ну, наконец-то! — воскликнул Джин. — Я уж думал, вы никогда не проснетесь! — Спящие красавицы, — хихикнул Намджун, допивая воду из чашки. — Мы немного… — смущенно произнес Чимин, поближе прижавшись ко мне. — Заспались. Я лишь кивнул в знак подтверждения слов Чимина. — Одевайтесь и идите есть, — сказал Джин, нервно крутя ложку в руке. Казалось, прошло лишь несколько секунд, и вот мы уже стояли перед столом. Одетые. На мне была полу-разорванная футболка Чимина. Сам Чимин решил прийти на завтрак без верха. — Ты чего, Чимми? — спросил Джин, увидев оголенный торс парня. — Мне жарко, — потянул Чимин, садясь за стол. — Здесь очень жарко. — Издеваешься? — я возмутился, подсаживаясь к нему. — Стены холодные, холодом отдает. — Но мне правда жарко! — воскликнул Чимин. — Давайте поблагодарим небеса за то, что они наконец-то подарили нам еды! Намджун сложил ладони, склонил голову и закрыл глаза. Но через секунду налетел на рыбу с криком: «Можно есть!» — Мне всегда было интересно, — я обратился к Джину, отломав кусок рыбы и положив его к себе в тарелку, — откуда ты столько знаешь про монстров? И как ты научился их чувствовать? — Ты действительно хочешь узнать? — насторожившись, спросил Джин. Я молча кивнул и перевел взгляд на Намджуна. — Да, Джин, пора нашим малышам узнать, почему ты такой «особенный». — Тогда я расскажу тебе о том, что мне рассказывали мои предки, — начал Джин, улыбнувшись. — Приготовься слушать. Скажу сразу, я не знаю, правда ли это или нет. Это лишь то, что рассказали мне мои родители. — Тридцать лет назад самый известный вулкан Везувий решил изрыгнуть. Что-то случилось с ядром планеты, раз в лаве Везувия были какие-то странные частицы, вещества, которые пронзали своими газами человеческий мозг. Люди, жившие неподалеку от Везувия, надышались этими газами и стали сходить с ума. Важно то, что они им хватало лишь недели, чтобы окончательно свихнуться. За это время люди могли продолжать жить, как жили, путешествовать, встречаться с другими людьми и так далее. Но они испытывали боль, не физическую — психическую. Из-за того, что они не понимали, откуда происходила боль, они сходили с ума — срывались, психовали, истерили. Семь дней люди находились в аду и в конечном итоге умирали — к концу седьмого дня у человека немели суставы и мышцы, из-за чего он замирал в позе «крика» Эдварда Мунка. Он выглядел устрашающе, но все же мог передвигаться. Он мог даже думать — но его мыслительные способности переходили в сторону инстинктов: ему нужно было утолить голод. А как известно, человеку для благоприятного существования нужна еда, годная для пищи. Это могли быть ягоды, фрукты, овощи, рыба и… мясо. Увидев животное или даже человека, монстр кидался на него, разрывая на части. Для этих тварей не существует принципа «не поедай себе подобного» — они были настолько голодны, что было все равно, что засунуть себе в рот. На седьмой день обращения во рту человека образовывалось область за нижними зубами, где скапливалась кровь, а точнее — яд, который был смешан с кровью монстра и был пропитан лавой Везувия. Именно этот яд помогал укушенному человеку обратиться в монстра. Этот яд содержал газы от лавы Везувия. — Что касается меня, — Джин запнулся, но, тяжело вздохнув, он продолжил свой рассказ, — когда мама была беременна мной, ее укусил монстр. Я родился через шесть дней — судьба вытолкала меня, избавив маму от части мучений. Но не от всех — на седьмой день она все-таки сошла с ума и обратилась в монстра. Я остался жить с папой, бабушкой и старшим братом…. — То есть… — своими размышлениями Намджун перебил Джина. — Ты хочешь сказать, что…. — Что я наполовину монстр, — завершил Джин. — Во мне течет человеческая кровь, перемешанная с лавой Везувия. Чимин широко открыл рот от удивления. — Но…. Ты очень не похож на монстра, ты — человек! — Так и есть, — Джин смущенно улыбнулся. — Я не сошел с ума, хотя мог бы. Благодаря своему брату. В детстве мы с ним очень ладили, все время игрались. Никого дороже у нас не было, кроме нас самих. Я был счастлив рядом с ним. Но однажды мой хён прибежал во двор и закричал: «меня укусили!». Отец подбежал к нему, взял за руку и быстро увел прочь со двора. Лишь спустя пять лет я узнал от умирающей бабушки, что хён был ранен монстрами и через семь дней сошел с ума. Тогда я поклялся отомстить этим монстрам за то, что отняли у меня самое дорогое. Наверное, я все-таки сошел с ума, но не от яда, а от жажды мести. Я до сих пор ненавижу ту половину меня, которая связана с монстрами. С другой стороны, монстры, когда меня видят, меня не смеют тронуть, потому что считают, что я один из них. Это дает мне преимущество, ведь они идут в мою ловушку добровольно. Нет, я все-таки счастлив, что я один из них…. — Но ты не боишься воды! — возразил Намджун. — Я привык к ней с детства, — сказал Джин. — Меня все-таки воспитывали, как человека, а не как животное. Я перевел взгляд на Чимина: он чувствовал себя ужасно. Капли пота стекали по его оголенному торсу. Чимин нервно глотал воздух — похоже, что он задыхался. — Возьми, выпей, — Джин осторожно протянул Чимину чашку с водой. — Жажда пройдет. Увидев воду, Чимин задрожал. Его глаза наполнились ненавистью, злостью и страхом. — У… бе… ри… Сейчас же, — медленно проговорил Чимин, отодвигая чашку. Парень немного не рассчитал силы и нечаянно брызнул каплю воды себе на палец. Попав на кожу Чимина, капля начала шипеть, превращаясь в облако газа. Чимин громко закричал от боли, вскочил со стола и начал быстро бегать по комнате, пытаясь спрятаться от боли. Намджун, Джин и я пытались его остановить и успокоить, но Чимин еще больше уворачивался. В конечном итоге, Чимин выбежал на улицу и побежал прочь навстречу палящему солнцу. Он бежал настолько быстро, что пыль от его следов поднялась столбом. — Чимми! — я кричал вслед, срывая голос. Я пытался догнать убегающего Чимина, но он слишком быстро бежал. Словно вдруг к нему прибавилась сила силенная. В глубине души я понимал, почему Чимин убегал. Я не понимал лишь одного: почему он начал обращаться так быстро? Почему другим людям давалось семь дней, прежде обратиться в монстра, а Чимин…. Чимину пришлось тяжело — он обратится уже сегодня. Возможно, сейчас он убегал от своей новой сущности. Но я все равно не готов был его отпускать. Нет, не сейчас! Я толком не попрощался с Чимином. Я не насладился последними мгновениями с ним. А так хотел! Как бы я хотел еще раз прикоснуться к нему! Как бы я хотел еще раз взглянуть на него! Как бы я хотел, чтобы Чимин всегда был рядом со мной и не обращался в монстра! Боль в сердце усиливалась. Я осознавал, что моя жизнь больше не будет прежней. А будет ли я жить дальше? Без Чимина моя жизнь не имеет смысла. — Пусти, я должен пойти за ним! — я вырывался из рук Намджуна, крепко обнявшего меня со спины. — Тише, Тэхен! — Намджун пытался меня успокоить истерившего. — Пусти! — последнее слово я выдавил из себя. После повалился на колени и заплакал, скрутившись на песке. Намджун продолжал обнимать меня со спины, положив свою голову мне на спину. — Тэхен, — Джин подошел ко мне, присел на корточки и потеребил мои волосы. — Чимину будет лучше, если он уйдет. С ним все будет хорошо. Но хорошо не было. Самое страшное в жизни — потерять любимого человека. Гораздо хуже осознавать, что твой любимый человек живет с тобой в одном мире, но не может быть рядом с тобой. И ты не можешь любоваться им, не можешь слышать его голос, радоваться вместе с ним и грустить от того, что грустный он. Я очень скучал по Чимину. Я так и не смог его отпустить. Мой мир вмиг потерял краски — буквально в один миг он потерял самого главного человека в своей жизни.