На последних минутах

— Диего….- она произнесла эти слова так тихо, что вряд ли кто-то мог это услышать кроме нее и мужчины, который стоял, прижав нож к оголённой белой шее, — Ты не сможешь меня убить, потому что я люблю тебя. Эти слова ввели в ступор Второго. Он повернул бледную, как смерть, Ваню к себе лицом. По сравнению с его пропорциями тела девушка была настолько хрупкой и маленькой, что спокойно могла поместиться четырежды в его униформе. Сейчас на скрипачке был белый костюм, а глаза ее были полностью обесцвечены, только мертвые зрачки изредка перемещались из стороны в сторону, заглядывая в глаз Диего и на его губы. Его отросшие волосы перекрывали потерянный давным-давно глаз, шрамированное лицо исказилось в непонимании. Седьмая хищно улыбнулась и вырвалась из сильных рук брата, пока тот был в замешательстве. — Сюита Апокалипсиса! Концерт почти окончен, последний аккорд! — выкрикнула девушка и завела смычок. Она была стройна, прекрасна и ужасна одновременно. Казалось, что сердце ее осталось там, внутри герметичного подвала, где ее держали в детстве, казалось, ее сердце осталось с маленьким Диего. Ваня опустила смычок на скрипку и, как только начала издаваться громкая, величественная мелодия, вещающая конец мира, раздался звук выстрела. Кровь, нет, совсем не красная, она была черной, словно сам уголь. Около упавшего на сцену тела стоял Пятый, который держал в руке пистолет, он даже глазом не моргнул, прикончив свою сестру, это понятно, ведь Мальчик — это профессиональный киллер апокалипсиса. К обездвиженной Седьмой сбежались братья и сестра. На лицах было обезумевшее горе, виноваты — они, виноваты те, кто не помог в нужное время, кто отвернулся от «обычной» Ване. Эллисон прижалась к торсу Люттера, который стоял, смотря на одинокую скрипку, лежавшую на ступени, видимо та отлетела, когда Пятый нажал на курок оружия. Клаус то и дело оборачивался, пытаясь найти призрак погибшей Вани, сейчас он жалел о том, что не достаточно старался, обучаясь своим способностям, может быть, он ослаб после трюка с Беном, который тоже пытался найти Белую Скрипку в опустошённом оркестровом зале. Пятый присел возле мертвого тела, он всматривался в искаженное ненавистью лицо, будто обдумывая содеянное. Диего все это время стоял, сколько прошло? Минута? Две? Он стоял неподвижно, не мигая, наблюдая за тем, как умирает любовь всей его жизни. Он мог сделать это сам, он мог, но не стал, потому что любил…и любит. Второй сделал шаг к Ване, опустился на колени так, чтобы ее голова могла лечь в его руку. Притянув омертвевшую сестру к себе, он позволил себе выплеснуть эмоции наружу. Его слезы были горячие, они падали на лицо Седьмой, ее грудь, шею, они скатывались по его щекам дорожками, не прекращаясь. Ему было больно, очень больно, потому что Ваня знала, а он так и не смог ей признаться, потому что его жизнь зависела от нее. «Ты это признаешь? Значит, всё было бессмысленно, всё…» — пронеслось в голове у мужчины. Он чувствовал себя паршиво, ему хотелось самому вырезать своему братцу сердце и после этого сжечь тело, словно на инквизиции, но разве можно вырезать то, чего нет? Сегодня Пятый превзошёл себя, однако можно ли его винить, он просто хотел спасти мир, он хотел спасти семью. Диего за справедливость, но такая справедливость его не устраивает. — О, черт, — Клаус воскликнул так, что в зале раздалось эхо, — А наша сестричка–то не промах. Все вскинули голову туда, куда показывала рука Четвертого, а именно на проделанную дыру в высоком потолке во время битвы. Небо загорелось красным, Ваня попала своей мощнейшей звуковой энергией прямо в спутник земли, прямо в Луну, и сейчас, огромнейший ее осколок летел прямо на Землю. — Она могла остаться живой! — взревел Диего, понимая, что ее смерть стала напрасной. Он прижал к груди белое личико, а сам злобно смотрел на братьев. Его боль не понять никому, человек, которого любил всю жизнь, умирает напрасно. Вдруг Пятый поднялся на ноги, он осмотрел названных родственников и приказал им взяться за руки. С неохотой, но все же Диего поднялся вместе с Ваней, справа ему на плечо положил руку Люттер, слева — Клаус, напротив него стоял Мальчик и отчаянно кричал.  — Я попытаюсь нас спасти, я спасу ее, Бена и всех жителей нашей планеты, — произнес Пятый, переводя взгляд на разгневанное лицо Диего и решительное выражение лица Клауса. Диего почувствовал дуновение ветра, который разметал его лохматые пряди во все стороны, ладони Первого и Четвертого сжали его массивные плечи, он смотрел, как Третья прижалась к Космобою, а Пятый, сконцентрировавшись, устремил взгляд в небо. Он прижал Ваню к себе, пытаясь защитить последнее, что от нее осталось. Красное пламя охватило все, кроме семерых ребят. Пятый все так же стоял в своих школьных шортиках, уже прикрыв глаза, чтобы его сила возросла или же не ослабла, следующей стояла Третья — маленькая, кудрявая девчушка, которая прижималась к не изуродованному вакциной Космобою, а к симпатичному брюнету в школьной форме. После стоял Второй, он смотрел своими двумя черно-карими глазами на девочку с, ещё длинной стрижкой и челкой, крови не было, Ваня, словно пребывала в неспокойном сне. Круг замыкал Клаус, но внезапно, сзади появился ещё один тринадцатилетний парень, он держал Четвертого за плечо и всматривался в лицо братьев и сестер, понимая, что теперь он чувствует тепло. И время смогло им дать второй шанс.