Везде один ты

Началось все с того, что всей молодой частью команды решили загуглить, кто из "старичков" в РПЛ каким был в молодости. Посмотрели на Игнашевича, поржали над кривыми лицами молодых Берёз, хохотали на кудрями Марио, про Семака не забыли. А потом кто-то ввел в строке поиска фамилию Гончаренко и сердце Вани Облякова застучало быстро-быстро. Стараясь ничем себя не выдать, он смеялся и шутил вместе со всеми, украдкой разглядывая фотки. Гончаренко на старых снимках был... Тоньше. Молодое, вытянутое лицо, такое знакомое и одновременно чуть-чуть не то, к которому привык Ваня. Привычный русый ёжик волос. Меньше морщин, лучше цвет лица. Пацан. Не Виктор Михайлович — Витя. В какой-то момент Ваня понял, что неприлично долго пялится на фотки их бывшего тренера в присутствии половины команды, покраснел и отвернулся. Когда разошлись по номерам после отбоя, Ваня долго лежал и задумчиво глядел в потолок, вспоминая бывшего тренера. Уже проваливаясь в сон, ещё раз воскресил в памяти, как выглядел на фото молодой Виктор Михайлович. Хотя... - Витя. - вслух произнес он. Вышло как-то не очень. - Витя! - повторил чуть громче и с вызовом. Вслушался в свой голос и хмыкнул. Получилось лучше. - Если забыл, то ты со мной в номере живёшь, а меня Данил зовут. - проворчал с соседней кровати Круговой. - Не забыл. Ты спи давай, Кружок. - ласково огрызнулся Ваня. - Ну так заткнись, чтобы я смог уснуть. Кто такой Витя-то? - пробормотал парень. - Старый знакомый. - уклончиво ответил Ваня. - А чего вдруг вспомнил его? - поднял вихрастую голову с подушки Данил. - Да что-то вспомнилось как весной мы... эээ... огород вместе копали. - Ваня почувствовал, как начинает краснеть. - Под картошку, что ли? - Данил все не унимался. - Ага. - Вот ты деревня, Обляков! - Когда я тебе из деревни варенье малиновое привожу, не жалуешься, ты, городской парниша! - Так вкусно же... - Конечно вкусно, домашнее же! Спи давай. - они оба наконец замолчали. Через пару минут Круговой уже тихонько посапывал, а Ваня поерзал головой на подушке, сладко зевнул и через пару минут провалился в сон. Сначала ему снилась какая-то ерунда. Что приехал к родителям, наколол дров, попил чай, поел блинов. Причем блины были с башкирским медом, который он достал из своей сумки и почему-то все время рассказывал, что это ему Ильзат подарил. А потом приехала Наташа, и они остались в комнате вдвоем. В полумраке она прижималась к нему и целовала так сладко, тягуче, что заныл низ живота, и Ваня уже потянулся рукой к ее груди... .... как его со всего маху уронили на газон мощным толчком в плечо. Не понимая ровным счётом ничего, Ваня несколько секунд моргал, щурясь от яркого света, а потом поднял голову и в двух метрах от себя увидел Виктора Михайловича. Молодого Виктора Михайловича. Прям как на тех фотках. Один в один! Приехали. - Виктор Михайлович? - просипел Ваня, выравнивая дыхание после падения. Гончаренко округлил глаза. - Давно ты меня по имени-отчеству зовёшь? - протянул удивлённо. Ваня задумался на секунду. - Вить? - прохрипел, все ещё восстанавливая дыхание. Виктор заметно расслабился. - Че разлёгся-то? - хохотнул он. - Или так ослаб, что от дружеского тычка ломаешься? - Дружеского? - Ваня наконец поднялся с газона, отряхивая спортивные штаны. - С каких пор мы друзья? - А что, мы уже перестали ими быть? Ты в Москву свою свалил и все? - Виктор опасно прищурился и сделал шаг вперёд. - Что все? - Ваня смотрел на парня, широко раскрыв глаза. - То. - Гончаренко явно начинал кипятиться. - Да что, объясни толком! - Ваня тоже сделал шаг вперёд. - Свалил в Москву и забыл про нашу дружбу, да? - повторяясь, Виктор подошёл совсем близко. Ваня сглотнул, рассматривая его лицо. Загорелая кожа, тонкие губы, серо-зеленые глаза. Красивый. - А обещал, что не забудешь про меня, Обляков. Пиздишь ведь как дышишь. - хрипло сказал Виктор, глядя Ване в глаза и делая ещё один, крошечный шаг вперёд. - Такого как ты забудешь, как же. - на выдохе выдал Ваня. Секунда тишины, в которую они смотрели друг другу в глаза... а потом Гончаренко, зарычав, дернул его на себя. Вцепился в бока железной хваткой, укусил за нижнюю губу. Тут же начал зализывать, толкнулся языком в зубы. Пролез, преодолел, заполнил собой. Коснулся языком языка, схватил его губами, пососал. Ваня отмер, дернулся, захрипел. Попробовал сделать вдох. Положил Гончаренко ладонь на затылок, рванул вперёд, впечатываясь в его губы. Столкнулись зубами, оба зарычали. Виктор схватил его за плечо и давил, доминируя в поцелуях, а Ваня лишь шире открывал рот, чувствуя, что язык Гончаренко везде и пытался успеть за ним, отвечая, поддаваясь. Виктор жадно шарил по телу парня, Обляков уже тяжело дышал, ощущая, как сильные ладони сжимают его бока , ягодицы и бедра. Когда пальцы скользнули парню между ног и сжали член через ткань спортивных штанов, Ваня вскрикнул, цепляясь за плечи Виктора. - Кажется, все же помнил... - пробормотал Гончаренко, жадно целуя в висок, одновременно резко дёргая завязки на его штанах. - Дай я! - Да ты запутаешь их только больше, а я не могу уже! - Это мои штаны, я их завязывал, отпусти - Вань... - Ну погоди, сейчас... - Вань! - Обляков поднимает голову и тонет в глазах Виктора. А тот снова тянет его к себе, жадничая, целует, и когда наконец они вдвоем справляются с завязками штанов, толкает ладонью в грудь. Ваня, отступив на шаг, упирается спиной в стену. Мысль о том, откуда на стадионе взялась стена, еле успевает оформится, когда Виктор опускается на колени, сдергивает с Вани штаны с трусами и сразу же берет в рот. Ваня скулит, цепляясь за его шею, шире расставляет ноги. Виктор лижет головку, обхватывает губами, вбирает в рот, затем выпускает... Сплевывает на ладонь, обхватывает член и размашисто дрочит, отчего Ваня начинает дрожать и кусать губы. - Вить... Возьми... - хватает Гончаренко за шиворот и подталкивает к своему члену. Виктор облизывается, берет головку в рот и сосет, продолжая двигать рукой по стволу. Ваня закрывает глаза и пытается не орать в голос от ощущений тесного кулака на члене и мокрого рта на его конце. Он стоит, опираясь верхом спины и ягодицами на стену, широко разведя ноги и чуть согнув колени. Смотрит сверху на русую макушку Гончаренко, запускает ладонь в волосы и хрипит: - Это был ты. Виктор поднимает голову, непонимающе глядя на Ваню. - Это ты уехал в Москву, а не я. В глазах Гончаренко, где-то на дне радужки, призраком мелькает боль. - Это ты уехал и забыл про меня. Виктор вскакивает с колен, прижимает Ваню к себе, тот утыкается ему в шею носом и крупно дрожит. Между ног тянет, тело просит рязрядки. Гончаренко, кажется, все понимает: просовывает руку между их телами, обхватывает член парня и начинает дрочить. Ваня выгибается навстречу ладони, стонет сквозь зубы, цепляется за Виктора и концентрируется на ощущениях. Кровь гулко стучит в ушах, он дышит все быстрее. Виктор внезапно подаётся назад, утыкается лбом в его лоб и ласково улыбается. Между ними не осталось пространства и Ваня уже почти на пике, как... ... как вдруг он резко открывает глаза и темнота комнаты их уфимской базы обступает его со всех сторон. Данила Круговой мирно похрапывает на соседней кровати. Хватая ртом воздух, Ваня дёргается, переворачиваясь на живот, запускает руку в трусы и сжимает болезненно ноющий член. Одно движение кулаком по стволу и он с мычанием утыкается лбом в подушку. Второе... На третьем его накрывает разрядкой. Оргазм как освобождение для тела: парень шипит от облегчения, ощущая, как теплая сперма течет по пальцам, а мышцы постепенно разжимаются после напряжения. Он лежит без движения в своей кровати в тишине и темноте номера пару минут, распластавшись по кровати. Затем бесшумно встаёт, достав из шкафа чистые трусы, плетется в душ. В душевой большое зеркало на пол стены. Ваня внимательно на себя смотрит: растрёпанный, губы припухли, кожа на торсе покрасневшая и блестит от пота. Опускает взгляд ниже и краснеет: мокрое пятно выделяется меткой на трусах как знак его позора. - Как будто снова пятнадцать! - бурчит он, стаскивая с себя белье, и идёт под душ. Под струями воды его настигает оцепенение. Мысли мечутся, собственное тело кажется маленьким и хрупким. Он обхватывает себя руками за плечи и внезапно осознает, что дрожит, стоя под горячей водой. Тянется к крану, выключает воду, вытирается полотенцем. Вновь возвратившись к зеркалу, внимательно смотрит на себя. Закрывает глаза и память тут же выталкивает на поверхность, как во сне Виктор прижимался лбом к его лбу и смотрел прямо на него. Так близко... Ваня бьёт кулаком по раковине: - Это ты уехал в Москву! - в пустой ванной звуки гулко отдаются от стен. - Это ты меня бросил! Бросил и забыл. Оставил меня тут одного. Без тебя! - парень смотрит на себя в зеркало и часто дышит. - Это ты... Ты со своим лицом, прикосновениями, объятиями, командным голосом, наставлениями... Уехал и оставил меня. Оставил меня наедине со своими чувствами... К тебе . - Ваня всхлипывает и начинает давиться слезами. - Ты, ты, ты! Везде один ты! - он закрывает глаза ладонью и тихо всхлипывает. Страх из-за того, что он чувствует по-отношению к взрослому мужчине, после этого сна невозможно больше ничем сдерживать. Внутри него прорывает плотину. Ваня цепляется рукой за раковину, продолжая плакать, и тонет в океане собственных переживаний. - Ты уехал... И как будто не было ничего... - всхлипывает парень. - А я остался и все чувствую. Меня как ножом режет все это. И твое отсутствие вроде должно было все притушить, но я скучаю... Каждый день. Скучаю по тебе. Потому что... Потому... - Ваня, всхлипывая, открывает глаза и смотрит на свое отражение в зеркале. Слово, которое он хочет произнести вслух, пугает его. Его собственный вид пугает его. Чувства к Гончаренко пугают его. Он хватает полотенце и вылетает из душевой. Тихо зайдя в номер, ложится в постель, стараясь не разбудить соседа. Сон никак не идёт и он просто лежит и смотрит в темноту, пока невысказанное "люблю" растекается внутри. Я. Его. Люблю. Ваня закрывает лицо ладонями и тихо стонет. Люблю. Люблю. Люблю... Он лежит на спине и чувствует, как слезы затекают в уши. Утром Ваня придирчиво рассматривает свое отражение в зеркале, но быстро успокаивается: лицо не опухло. Значит, для других людей события ночи пройдут незамеченными. Следующую неделю он ходит непривычно серьезный. Томаров с тревогой смотрит на паренька и спрашивает его каждый день о здоровье. Тот только отмахивается. Пара месяцев лета пролетают как пара дней. В последние дни августа Ваня ошеломленно сидит на кровати в номере на базе посреди кучи своих вещей и пытается уложить в своей голове невероятную мысль: Гончаренко зовёт его в ЦСКА. "Вот и ты едешь в Москву!" - шепчет внутри что-то голосом молодого Виктора Михайловича. Ваня сглатывает, понимая, что действительно едет. В ЦСКА. К нему.