Недолюди сумасшедшие.

Тонкс хохочет на всю таверну, никого не боясь и никого не стесняясь. Ей, мягко говоря, наплевать на то, что она кому-то может помешать или отвлечь от какого-то дела. Она сама себе на уме, она не скованна рамками и правилами. Она свободна, словно ветер. И каждую секунду ее лицо неуловимо меняется, оставляя ощущение, что так и надо. Изменяясь, не изменяться. Так могла только она. Ремус опирается щекой о свой кулак, улыбаясь только уголками губ. Он выглядит невероятно устало и потрепано, впрочем, как и всегда. Он сливается со всей этой серой толпой, на него никто и не обратил бы внимания, если бы не спутница, меняющая цвет волос каждые три минуты. Просто серый бродяга, уставший от жизни. Нимфадора улыбается, буквально сияя. Она рассказывает нечто веселое, забавное. И мрак, сгущающийся в сердце Ремуса, тает, бесследно исчезает, гонимый розоволосой нимфой. Оборотню никогда не было так тепло и спокойно, как с этой бомбой задора. Волк внутри довольно сворачивается, утыкаясь мордой в хвост, и засыпает, довольно вздрагивая от нежного голоса. И когда за спиной Тонкс вырастает огромная фигура с намерением пресечь «шум», Люпин устало смотрит ему глаза в глаза. Золотая радужка глаз вспыхивает в полумраке таверны и медленно гаснет в след испуганному «блюстителю тишины». Нимфадора забавно щурится карими, голубыми, зелеными глазами и пододвигается к Ремусу поближе, обвивая его руку своими. Оборотень оборачивается, и Тонкс прижимается своим лбом к его лбу, смотря глаза в глаза, золото к золоту. -Мы с тобой с орбит сошедшие недолюди сумасшедшие. Ремус чуть усмехается и целует свою жену, таким образом успокаивая разошедшуюся эмоциональную бурю в ее голове и пресекая череду планов на месть «амбалу». Хотя разве это когда-нибудь ему помогало..?