Сборник рассказов от тёплой зимы

Это безразличие. Не каждый так просто подойдёт к заряженному, направленному на тебя пистолету. Не каждый направит душу к смерти. И смерть будет преследовать таких. Смерть не оставит их в покое. Заставит пройти через все этажи ада. Заставит прожить смерть через других. Ты будешь убивать. Будешь видеть смерти близких. Всё это - ты не будешь делать, делать будет душа, желающая смерти. Однажды, ты всё же сделаешь это. Возьмёшь лезвие, прыгнешь с моста перед глазами людей - разницы никакой. Только ничего тебе это не даст. Ты - сосуд самого дьявола, грешник, пройдя всё здание - от первого до последнего этажа выйдешь там же, на том же месте. И зачем же это? Шум в ушах давит - будто что-то не так. Порезы покалывают. Глаза болят. А ноги отказывают. Шум. Будто мнгновенье, и голова взорвётся. Смотришь на потолок, после - в окно. На улице светлеет. Шум не перестаёт. Глаза ослепляет. Ты слышишь - это чьи-то крики. Кто-то пытается докричаться. Оно плачет. Зовёт. Это за дверью. Ты пытаешься подняться - ноги отказывают, ты чуть не падаешь на колени. Аккуратно. В глазах темнеет лишь на мнгновенье. Шум не прекращается. Начинают кровоточить свежие порезы, но дверь совсем недалеко. Я открываю её. Свет... Рядом пищит прибор. Глаза не видят ничего, настолько светло. Не понятно ничего. Шум прекратился. Ты встаёшь в пустой комнате. Крики тише. Ноги работают лучше. Но не идеально. Тихо, по стене. Часы остановились. Прекратился равномерный стук. Стучит совсем тихонько сердце. Дверь впепеди. Ешё одна. Я подхожу. Она закрыта плотно. Толчок, ещё. Стук прекратился. Ещё немного и откроется, ещё чуть-чуть. И свет снова бьёт в глаза. Перед глазами мелькнуло несколько кадров - те, что не вылетели из кармана, когда я шёл по канату, ещё в самом начале пути. Одасаку. Анго. Чуя. Снова писк. Нет криков. Нет шума. Свет погас. Белые стены. "Не жалей меня. Я воскресну завтра". Слова пробегают в голове. Лёжа в белоснежном помещении рядом с прибором, начинаешь вспоминать. Лезвие или пуля? Точно... Это мои слова. Я сказал, когда стоял перед заряженным пистолетом. "Не смотри в глаза". А это.... Чуя. Мои слова, когда лезвие его ножа перед моим горлом. Фотографии, те кадры, подлетают на порывах воздуха, возвращаясь в руки. И тут возобновляются крики. Они молят. Они просят. Кричат. Упрашивают. "Не убивай!" Но... Палец нехотя нажимает на курок. Резкий выстрел. И только... "Застрели". Такой один. Тогда я выстрелил впервые. Впервые. Это стало раковым в моей жизни. Выстрел за выстрелом. Выстрел за выстрелом. Пока обойма не закончилась. Когда был второй? Уже не помню. После десяти минут я пытаюсь встать. Страшно смотреть на руки - бесконечные порезы выглядят устрашающе. Тело исхудало, но оно и не блестало полнотой. Я похож на скелета. Я встаю. Аккуратно. Дверь. Выход в большой и белый коридор. За каждым шагом следует отдача - нервы подают б*ятские сигналы, каждый шаг отдаёт ужасной болью на порезах. Граница двух тканей, соединяющих свежий порез, тонка, из-за сильных нагрузок не выдерживает. Потихоньку раны начинают кровоточить. Тихонько. Капля за каплей. "Ничему не учусь". Белые стены сереют. "К чему я иду?" Серые стены чернеют. Дверь. Она прикрыта. Я открываю. За дверью не светло. Там.... Темнее ночи. Я замечаю на себе бинты, что прикрыли злополучные раны. Чёрный плащ. Крики перестают меня мучить. Глаз прикрыт. Это обыденно. Это как было. И остаться бы тут - в сером, даже чёрном мире. Навсегда. Я разворачиваюсь. И снова. Там позади. Закат. В закат мы убивали с Чуей. Мы пили с Одасаку и Анго. Мы... Глаза наливает слезами. Но нет вариантов. Ты не можешь развернуться и с ноги войти в белые палаты больницы. Ты можешь остаться здесь. Один. В темени ночи, вскрывая вены перед кровавым закатом. И палаты больницы, откуда ты вышел говорят тебе: "Arrivederci". Ночь говорит, улыбаясь: "Bonna notte". Не кровоточат раны. Не болит сердце. Не досаждает шум и крики. Но так не правильно. Нет. НЕТ. Но что я могу сделать? Уже ничего.