Сын мой

- Мальчик мой, видишь этот город? - она указала ему на большое панорамное окно. Вся столица как на ладони. Их ладони. Блестящие огни, высокие небоскребы, дивные сооружения и транспорт. Всё это принадлежит только им двоим. И будет принадлежать. Сколько бы того большого господина не показывали, оно принадлежит им. Ей возводят здания, жители чуть ли не поют оды, а на каждой рекламе красуется её лицо, но что по-факту? Всё это - их. Кто производит ему детали? Их компания. Кто обеспечивает ему такую известность? Их компания. Кто сделал его из обычных деталей в самую главную деталь города? Их компания. - Да, мам, - он быстро подошел к окну и дотронулся до него своими пальцами цвета розового золота. Она коснулась их своими, такими же аккуратными и новыми, переливающиеся несколькими цветами. - Сын мой, это наш город. Множество роботов, но мы с тобой - самые главные. Мы главенствуем над ними всеми. Мы руководим даже другими городами. Всё это в наших руках. Разве тебя это не завораживает? - Он призадумался. Роботы старых моделей, новых моделей, средний, высший, низший класс в его маленьких ручках. Завораживает ли его это? Множество судеб маленьких деталек в конструкции их огромной системы. Завораживает ли его это? Ответ утвердительный. Да. Не просто завораживает. Впечатляет, сильно впечатляет. Если он захочет - мама может взять для него всё что угодно. Они вместе смотрели куда-то вдаль. В одном направлении. Со схожими мыслями.

***

- Сын мой, хочешь узнать как я работаю? - этот нежный мамин голос. Сыночек, уже подросший и с новым телом, кивнул ей. Она взяла его за руку и повела к этому месту. Множество рабочих, явно с нелюбовью делающие свое дело, деталей от каких-то роботов и огромные печи. Все части разбираются, сортируются, скидываются в печи и из них выходит металл. - Что-ж, таков круговорот жизни, - мать с легкой печалью вздохнула. Ей грустно вспоминать, сколькими роботами ей пришлось пожертвовать, её знакомыми. Она создана другими существами, а они лишь по её подобию и её руками. Но сын был чем-то особенным. Он был подобен им, а не ей. Такой же хрупкий и сложный механизм. Он мог испытывать множество ощущений. Уникальная модель, выделяющаяся гораздо больше чем Молочный, - старые и непригодные роботы идут на переплав из которых мы создаем новых. Это жестоко, но без этого не было бы новых роботов, - А он смотрит. Нет, это не жестоко. Это совершенно нормально. Разглядывать этот процесс было интересно. Появлялось некое чувство превосходства. Приятное чувство. Захотелось даже помочь мамочке с этим делом...

***

Он рос как все малыши. Школа, друзья. Привилегий было множество, например наилучшая школа, богатые друзья, но структура как у всех обычных детей. Однако, из-за его положения эта структура уже потеряла должный вид. Учителя боятся будущего правителя и его мамочки (хотя та сама настаивает на том, что сын должен получать образование, несмотря на его упреки), а друзья нередко были как слуги. Но были среди них были и настоящие товарищи, а не болванки. Таким был его лучший друг. Паренёк с черным матовым корпусом, имеющий на многое свое мнение и не боящийся сказать, что он не прав. За это он ему и нравился и одновременно злил. Нет, это конечно интересно и правильно, но слушать доказательства о том, что шантажировать его мамочку-учительницу неверно ужасно утомляло. Однажды, он позвал его посмотреть на фабрику своей мамы. Захватывающее зрелище. Разве его лучший друг должен был пропустить это? Конечно нет! Друзья делятся всем самым лучшим. Вот и он поделится. Он приводит его к самому красивому и зрелищному - к печи. Естественно, они находятся на безопасной смотровой площадке, с которой обычно наблюдает его мать. Мальчишка открывает глаза своему лучшему другу. Сначала идет восторг, а потом он медленно переводит взгляд на части роботов, которые идут туда, и восторг заменяется шоком. - Что разинул рот? Тебе что, не объясняли? Только старые и непригодные роботы отправляются на переплав, для того, чтобы вышли новые, как ты и я. Такая мера просто необходима. Разве не чудесно, что мы с тобой, мой друг, появились? - он касается его плеча и смотрит. Мальчик неохотно соглашается, а его уже тянут смотреть, как их разбирают. Уже не с обзорной точки, а непосредственно рядом. Дружок все еще находился в неком шоке и просто наблюдал. То же самое ждет и его со временем? Это же страшно! А такое будет и с его мамой и папой? Пугающие мысли лезли в голову, но тут в ум пришла светлая идея. Ведь можно всех и всё починить, как говорил... Мыслительный процесс прервался. Его просто вырубили. Пустили на конвейер и начали разбирать. Вот так этому дефектному придурку и надо. Помех на его пути попросту не должно быть. Даже таких дружелюбных. А мамочке надо помочь. Может стоит продавать больше, чем просто детали и части от нового корпуса?

***

- А где твой друг? - спрашивает его мама. - Я его пустил на переплав! Тебе же нужны ненужные роботы для этого, да, мам? - с гордостью рассказывает сын. Такая новость повергла её в смятение. Ведь это неправильно - мальчишка наверняка был исправным, рос как все обычные дети, но... как можно злиться на него? Он же просто захотел помочь. Это же самое дорогое, что у нее есть, ради которого можно и простить эти выходки. - Спасибо, сын, - она уже хотела объяснить, что это неверный подход, но посмотрев на то, как он обрадовался... нет. Пусть радуется. Лишь бы ему было хорошо.

***

Он стал совсем взрослым. Новый корпус, самый лучший из всех её творений. Ушла та детская безалаберность. Теперь он ответственный молодой человек, главный в вопросах экономики. Тот здоровяк давно стал гонимым народом и ненавистным почти всеми. Сначала говорил про починку, а потом резко стал выступать за полную замену корпуса... а было ли это его решением? Мать обнимает свое чадо, крепко прижимаясь. В ответ на это юноша долго-долго целует её. - Я люблю тебя, - он дарит ей еще парочку. - Я тоже, мой сынок, -