Лучший день в жизни

      Бруклинский Институт с самого рождения заменял Алеку дом, точнее, он и был его единственной крышей над головой — нефилим там рос, тренировался, заводил новые знакомства, и все это было до тех пор, пока он не встретил Магнуса. С того самого времени, как сердце познало настоящую любовь когда-то родные стены перестали быть для него домом. Совершенно не хватало сладковатого запах сандалового дерева, который всегда так тепло исходил от любимого, его мягкого голоса, смуглой и всегда мягкой под пальцами кожи и дыхания, что всегда прерывалось, стоило одним глазам встретиться с чужими.       Теперь за ним попятам всегда следовало плавное ощущение того, что он не одинок.       И, сжимая трепетно чужую руку, приходит осознание, что его, когда-то скованное льдом, сердце добровольно отдано другому. На века.

***

      —Алек, с тобой точно все хорошо? — голос Джейса пробился в мысли парабатая каким-то странным, еле слышимым шепотом. Тот лишь неуверенно кивнул, поправляя дрожащими руками воротник бежевого с золотистыми узорами свадебного костюма, и попытался вернуть дыхание в норму.       Неужели он действительно это делает? Он чувствует себя еще юным мальцом, что не может и стрелой попасть в цель, а в зеркале отражается слегка нервный, но уверенный в себе мужчина с ясными глазами и широкой улыбкой. Полная противоположность его душевного состояния.       — Давай помогу, — предложил Джейс и, не дав сказать ни слова, подошел к брату, поправляя его рубашку. — Вот, так лучше, — охотник улыбнулся, смотря на Алека, который всю свою жизнь чуть ли не с презрением относился к свадебным торжествам.       Для него казалась пустой тратой времени вся беготня по организации этого мероприятия, а уж вся эта мишура, внимание к деталям, да «идеально» сидящие на молодоженах костюмы — все это было верхом его возможностей.       Не удивительно, что когда в Институте устраивались свадьбы, старший Лайтвуд либо стоял в стороне, либо не приходил на них вовсе. Он не любил венчания в любых их проявлениях: будь то приглашение на открытке или замеченные во время патрулирования города молодожены.       Он ненавидел браки из-за того, что перед его глазами всегда была семья лишь построенная на чувстве долга, но не на любви, словно просто картинка, играющая красками, но по прежнему являющаяся изображением на холсте. Это было не реальностью, не по настоящему.       Происходящее с Лидией лишь доказывали его домыслы — охотникам симпатия только снится. Он верил в свои слова до сегодняшнего дня.       — Спасибо, Джейс, — вздохнув, кивнул Лайтвуд и вновь перевел взгляд на зеркало — До сих пор не верится.       — Алек, все будет хорошо. Вы прекрасная пара и сегодняшнее торжество — тому подтверждение, — отозвался Джейс, не сводя взгляд с парабатая. Он стоял в углу, не мешая брату смотреть на свое отражение так, будто тот видит себя впервые.       — И чтоб я делал без тебя, — чуть улыбнувшись произнес охотник, направляясь в церемониальный зал их Института.       Пройдя пару коридоров они прибыли в место, что когда-то давно казалось просто серой тенью того, что предстало перед глазами сегодня. Зал был украшен множеством бело-золотых роз, на которых сидели бабочки; под самым потолком и по подголовникам расставленных на полу кованных лавочек, тянулись лианы с большими, слегка махровыми зелеными листьями. Отовсюду слышались разговоры о прошедших патрулях, сплетни и обсуждение вина, которое было предоставлено гостям. Все это было делом рук Изабель, которая, казалось, никогда не перестанет удивлять своих братьев.       Сердце бешено заколотилось в тот момент, когда Лайтвуд во всей этой кучи охотников, фейри, и оборотней увидел своего мага.       Он стоял в черном костюме с золотой вышивкой и о чем-то мило беседовал с гостями. Алек рассматривал невозмутимое лицо Бейна, находясь где-то в проходе, так, чтобы не мешаться остальным. Но никто поначалу даже не обратил внимания на виновника вечера. Никто кроме Магнуса.       Тот, отвлекаясь от разговоров с гостями, скользнул взглядом по Лайтвуду, которого больше не тревожили никакие переживания, стоило ему только увидеть своего будущего, во что он по прежнему отказывался верить, мужа. Потому что он был прекрасен, их любовь была прекрасна.       Бейн с ухмылкой опустил голову, подавляя нервный смешок. Без раздумий, пропуская вопросы собеседников мимо ушей, так правильно украшенные гофрами, он подошел к Алеку.        Наверное, стоило дождаться начала и уже там, у алтаря утолить свой голод долгим и особенным для них двоих поцелуем, но Магнус не часто отличался особой терпимостью, поэтому, аккуратно обвивая руками шею Александра, прикоснулся своими губами к его, даря мимолетное прикосновение.       — Тебе, без удивления, идут свадебные костюмы, — промурлыкал в ухо Магнус.       Немного отстранившись от Алека, он всё ещё нежно касался носом его, деля одно дыхание на двоих.       Будто они вновь там, задыхаясь в приступе страха, признаются друг другу в любви.       Будто вновь их раскаленные тела, так явственно прижимающиеся друг к другу, делят их первую ночь.       Будто вновь дрожащие губы едва находят чужие, когда на выдохе Магнус четко произносит да, сжимая в руке бархатную коробочку.       Будто сейчас они стоят перед залом, полным гостей, готовые вот-вот произнести клятвы верности и любви друг другу. Хотя, почему будто?       — Мне не терпится примерить фамилию Лайтвуд—Бейн, — усмехнулся Алек, позволяя магу подарить ему ещё один нежный поцелуй.       Новый союз рожден. Новая история начинается.