Одуванчики и Тонфы

Трёхчасовая поездка из Токио в Намимори была, своего рода, пыткой. Не поездка, а сплошная тряска и насилие над мозгами и телом. Саша сидела на заднем сидении и хрустела хлебцами, задрав ноги аж до лобового стекла. Глеб переключая одной рукой радио, другой - вертя «баранку», ворчал под нос про понятия азиатов о хорошей музыке. Звери уже битый час спали без ног, точнее без лап. В общем, все были при деле. И так почти сто километров. - Что за бурда на радио?!- прервал почти полуторачасовую езду в тишине Глеб. - Ну так поставь музыку с телефона,- ответил голос с задних сидений. После нескольких минут возни с телефоном, из динамиков салона раздались гитарные аккорды. - Только не говори что.. - «Вахтёрам» - Блин, Глеб, я же сейчас зареву,- протянула Саша, мысленно переносясь на пару месяцев назад, в старую добрую квартиру, где окна выходили на реку Фонтанку, и где по пятницам, когда Саша возвращалась с балета, а Глеб заканчивал скайп-пары и дела с бизнесом отца, на всю громкую включались пластинки и под душевный разговор с заказанной едой на вынос было оно - непонятное, неописуемое чувство комфорта, как будто вся грязь мира не могла проникнуть в квартиру номер 27 к этим шестерым: Глебу, Саше, Лондону, Кристе, Ийону и Нортону. Здесь, они предпочитали потертое и старое новенькому и сверкающему, простое - пафосному и атмосферу - деньгам. Квартира на Фонтанерке - это просмотр Властелина колец или во все тяжкие в пижаме на новогодних каникулах, это чай на подоконнике под тихий диалог, это запах яблочного пирога в дождь на улице и настольные игры с запахом какой-то свечи из Сашиной коллекции. Эта атмосфера могла быть только в той квартире, при той обстановке и только с теми видами на Фонтанку. - Шурик, ты чего?- Саша очнулась от своих размышлений и воспоминаниях, услышав голос брата. Обнаружив дорожки слез на щеках, она вздохнула, пытаясь сбросить чувство тяжести, накатившее на неё. - Не знаю, Глеб. У меня какое-то странное ощущение: будто туда, куда мы едем, это не то. А то, это наша квартира, это Фонтанка, это Валера, это Мария Андреевна из 29 квартиры, а этот Намимори...не наше это. Все эти посиделки по вечерам не будут такими. - Одуванчик, - переводя взгляд с дороги на сестру, произнёс мягко Глеб, - я знаю, что ты очень привязана к старой квартире, но это пора отпустить и я знаю, что ты стараешься и тебе это очень тяжело даётся. Но не надо нагонять пессимистичное настроение на будущее. У тебя до начала школы месяца четыре: обживём дом, освоимся, закончишь занятия с репетиторами, и заживём! Тепло от руки Глеба передалось не только на руку Саши, но и прошло по всему телу, будто укутав в тёплый плед, закрывающий от всех проблем и невзгод сложного мира. Глеб снова переключился на дорогу, продолжая держать сестру за руку, а та в свою очередь уже посапывала на заднем сидении под Девида Боуи. - Одуванчик, просыпайся, - объявил Глеб, и потряс сестру пару раз, - мы приехали. Саша отлепила тело от кожаного кресла и открыла глаза. Поначалу картинка была будто бы взята из старой плёнки - размыто и нет никакого фокуса. Постепенно туманная пелена сна испарилась и картинка становилась чётче. Прямая дорога с обоих сторон огорожена домами примерно одного фасона была свободна. Из-за горизонта выглядывали лучи солнца, разбавляя небо цвета фуксии. У Саши все чувства смешались и получилась странная комбинация страха, любопытства, надежды и скептицизма. Саша буквально вылетела из душного салона машины пахнувшим резиной, хлебцами и одеколоном брата. Легкий утренний туман озарял улицу, одинаковые домики и участки. Немного влажная от тумана улица пахла бетоном и сырой травой. - Шикарный воздух,- на плечо Саши приземлилась тяжелая рука брата, немного потная и невероятно горячая на фоне её вечно-холодной кожи. В ответ Саша промычала что-то нечленораздельное, так как мозг всё ещё не собирался просыпаться. Очнулся он лишь когда источник тепла пропал с плеча, и светлая голова начала активно вертеться. Глеб обнаружился у багажника машины, копаясь в коробках пожиток сестры. Достав два чемодана, он уверенным шагом направился куда-то, и Саша просто посеменила за ним. Оказавшись у порога нового двухэтажного дома со скатной крышей, террасой с деревянном настилом и невысокой калиткой, глаза Саши округлились до размера чайных блюдцев. В Санкт-Петербурге они жили в квартире советских времён, где странный контраст мебели 40-вых годов и вещей Глеба и Саши. Надо отдать должное брату - этот дом в традиционном японском стиле явно что-то новое! - Долго стоять будешь?- очнувшись от мыслей, Саша вошла в дом, предварительно сняв обувь. Пройдя прихожую, слева была дверь перегородка, которая в следующую секунду была открыта. Пол был покрыт циновками, белые стены с имитацией кирпича, длинный диван кофейного цвета, книжный стеллаж от потолка до пола, плазменный телевизор, располагавшийся на стене. Вот это действительно контраст! В голове никак не сочетались внешний японский вид дома и внутренний дизайн гостиной в стиле лофт. Выйдя из комнаты, Саша окинула взглядом другую дверь, за которой её ждала кухня. Она была в черно-белой гамме. Многие вещи ещё были замотанны пленкой. Основная кухонная утварь располагалась у одной стенки и занимала половину комнаты, в то время как на другой находился жёлтого цвета стол с прошлой квартиры. Саша с некой весёлой грустью вспоминала шок на глазах брата, когда вместо классического обеденного стола сестра заказала этот деревянно-солнечный стол. Стулья пришлось тогда долго искать под его цвет. В коридоре было ещё две двери, за которыми таились ванная и спальня для гостей. Как говорится, на всякий случай. Глеб был общительнее сестры, и нередко его иностранные друзья останавливались у них в квартире. Каждый раз когда им приходилось ночевать на диване, Саша чувствовала себя тираном, так что третья спальня была хорошей идеей. Саша вернулась в коридор и побежала вверх по лестнице. Она ловила кайф, касаясь голыми ступнями деревянных ступенек, которые все отличались друг от друга. Каждая из них была индивидуальна, как создаёт природа все живое. Поразительно, как японцы умело обращались с деревом, оставляя его природный шарм. Наверху было так же четыре двери. Заглянув в первую дверь справа, Саша попала в небольшую спальню. Тут уже стоял шкаф и белая кровать, которую она заказала. Её новая комната была меньше её старой, но самое главное тут был... - Подоконник! - визг раздался по всему дому. У Саши была необъяснимая любовь к подоконникам, особенно большим, когда можно без страха залезть на него с какао и книжкой. На старой квартире у них был один на кухне, где происходили самые душевные разговоры за чашкой любимого ромашкового чая с мёдом. Тот подоконник вскоре получил имя Валеры, непонятно в честь кого, но он стал настолько родным, что ему требовалось имя. Саша, рисуя в голове как она разложит пледы и подушки на подоконнике и будет вечерами сидеть за очередным томиком с чаем, уже направилась в следующую комнату, но её остановил брат. - Нееее,- протянул он с улыбкой Чеширского кота, - там сюрприз, но он пока не готов. - Сюрприз? - Да, да, увидишь, когда остатки вещей привезут. - Ну, заинтриговал. Саша окинула взглядом другие двери. - Вон там,- Глеб показал рукой на противоположную дверь, - ванная. А напротив твоей комнаты - моя. Сделав паузу, Глеб посмотрел на сестру закусив губу, словно провинился. Саша на это лишь слегка закатила глаза. За долгое проживание вместе, эмоции брата стали для неё настолько знакомыми, что она всегда читала его как раскрытую книгу. - Да, нравится, нравится,- улыбнулась она, - серьёзно, очень милый дом. Лицо Глеба смягчилось и разгладилось. Пропала морщинка на лбу и появилась лучезарная улыбка. Плечи расправились и рука обхватила сестру, прижав к груди так, что она слышала стук его сердца. - Заживем, Александра,- продекламировал Глеб. - Да, - вторила Саша,- заживём.