Одуванчики и Тонфы

Саша сидит у окна, замотавшись в плед с каким-то непонятным китайским рисунком и сидит, грея в руках нелепую кружку с давно остывшим чаем, который слишком пряный и яркий. Гонконг загорается миллионами огнями ночью, так что словно солнце и не уходило. С улиц шумит так, что даже с 23 этажа слышно. Как её спокойная непредвещающая ничего жизнь перевернулась на все 180 градусов, и сделала два оборота? С того дня, когда она узнала о своей семье, прошло четыре дня, и за все эти дни ей пришлось перейти свои принципы, засунуть свои проблемы и мысли в одно место и идти на перекор всему, чему её учили, начиная с побега из дома заканчивая проживанием у абсолютно незнакомого человека в другой стране нелегально. А все начиналось с того разговора. Саша сидела по турецки на полу, поглаживая Агату и смотря непонимающими глазами на Хибари, который возвышался на стуле и что-то обсуждал с посохом, который пристроился у стенки. Из разговора она улавливала слова «пламя воли», «небо», «облако», «Вонгола». Голоса не тихие, но это не помогало пониманию разговора, и она чувствовала себя маленькой девочкой слушающей разговоры дедушки с кем-то взрослым о символике: вроде бы знакомые слова, но непонятно. Хибари напряжен и очень серьёзен: глаза кристальное, лицо напряжённое, выражающую маску безразличия. Она непонимала почему его называют не эмоциональным если на лице у него все написано: когда он спокоен, или злой, или раздражён или радуется. Да, он умеет! Причём таким казалось бы глупостям. Она порой заставала Кёю в кабинете с Хибёрдом или ещё какой живностью, где он улыбался такой кроткой и маленькой, но искренней улыбкой. Она не такая широкая и частая как у Такеши или яркая и немного детская как у брата, но такая...естественная что-ли? Она чувствовала себя немного неловко, будто вторгалась в его мир в этот момент, но это было от части теперь её миром: тихонько смотреть на его мир, желая прикоснуться к нему. Возвращаясь к реальности, она в тумане понимала что ей пытаются донести. Все опять казалось какой-то компьютерной игрой, безопасной для участника или зрителя. Ну, как говорится, мечтать не вредно, а факты есть факты: она состоит в мафиозной семье, которую почти истребили, у неё какое-то пламя, а милый Глебушка всё это время являлся главой этого, занимаясь за её спиной далеко не самыми легальными вещами. И теперь, пока брат будет сидеть в Японии, думая что сестра уехала на какую-то олимпиаду в Гонконг, она с Хибари и Сергеем (головой волка) будут пытаться разобраться, что дедушка оставил за послание, параллельно пытаясь не вскрыться другим мафиозным группировкам. Весёлая игра, не правда ли? А какие ставки! А шансы выжить, при учёте того, что она вообще росла далеко от перестрелок, погоней и хождением по канату, балансируя с ловкостью трюкача, по линии жизни. Голова выла, словно крича, что это добром не закончится. Далеко не добром. Правда, здесь и дураку понятно, что из этого выход только один: вперёд ногами, как дедушка. А она ещё не готова к такому. -Здесь оставаться небезопасно,-сказал Хибари,-нужно выехать из Намимори, а лучше из Японии. Тут Сашу словно ледяной водой окатили. Она моментально вскочила, и уставилась на него горящими глазами. -В смысле покинуть? А мой брат?! -Тебе брат важнее или своя безопасность?-Хибари встал с кресла и уставился на Сашу, и даже несмотря на разницу в каких-то 4 сантиметра, он казался ещё выше. -А это не одно и тоже? Не знаю какие там у вас в Азии на это взгляды, но мне не наплевать если моей семье что-то угрожает.Моя безопасность это безопасность семьи, в том числе и брата... -Я тебе напомню, что в отличии от тебя, твой брат в этом с детства, и он более чем способен на защиту себя и своего дома, в отличии от некоторых. -Ну так в чем проблема?-Саша перекрестила руки на груди, стараясь выглядишь серьёзнее,- если брат меня защитит... -А сейчас он где?-Саша была на момент в замешательстве, но тут же до неё дошла мысль японца,-именно. У тебя нет гарантий что во время его отсутствия на тебя не начнётся охота или ещё что похуже. -Но как они изначально узнают что я вообще есть?-и Саша глянула на трость,-меня же технически как бы и не было, так? Что волк, что Хибари, драматически закатили глаза. -Что? -Ты хоть слушала что мы говорили?-в разговор вступил ворчливый Сергей,- у тебя может пробудится пламя, странно что оно ещё раньше не не проявилось. Если человек неумеющий управлять пламенем вдруг начнёт его извергать, то весь и сброд и элита мафии заполнят город поисками тебя. -Оно у меня хоть есть?-Саша плюхнулась на пол, и ойкнула от боли на мягком месте,-ведь оно не проявилось до сих пор. -Есть,-Сергей рявкнул,-и даже не думай сомневаться. У любого, в чей крови течёт кровь Джиеджи есть пламя. Наступила неловкая пауза. -Так что делать будем? -Есть план,-Хибари пододвинул трость поближе,-мы выезжаем из Японии под предлогом олимпиады интернациональных студентов японских школ в Гонконге, там есть знакомый нашей семьи, и там ты вникнешь во все детали. -Со школой я все организую... -Хибари, ты с нами что ли? -Естественно,-фыркнул тот, закатив глаза,-тебя одну там оставить нельзя. Все произошло в один миг, и вот, она уже сидит на «прощальном вечере» дома, по скайпу с братом. -А что же тебя то выбрали? У вас же ещё какой-то иностранец в школе... -Хаято? Да он только упомянули об этом, как сразу дал дёру. Он крайне принципиален что касается социализирования. -Не естественно для итальянцев,-пробормотал Глеб,-а откуда он? -Не спрашивала, он вообще не любит об этом разговаривать. Да и Скуало, согласись, не самая общительная личность. Но Дино... -Дино это вообще тот ещё кадр,-вздохнула Саша, вспоминая визиты одноклассника блондина Глеба,-он и Скуало скоро к нам приедут? -К твоему дню рождения, так что возвращайся скорее. -Конечно, давай учи японский для завтрашнего задания. Глеб простонал, откидываясь на стул. -Я технарь, я не обязан учить языки. Я и так знаю 3: им мало русского, английского и итальянского? Я что виноват что их построение предложений - бред сивой кобылы?! -Она не так плоха как ты считаешь,-захихикала Саша,-сам обожаешь Японию. -То что я люблю культуру не значит я люблю язык,-буркнул Глеб, и зевнул,-иди спать, завтра на самолёт. -Угу, спокойной ночи, бука. -Макака, иди уже спать. Связь оборвалась, и Саша со вздохом закрыла ноутбук. -Не смотри на меня так,-Лондон лежал на столе, и смотрел на Сашу, словно её отчитывает,-я же не могу ему сказать что всё знаю! А знаешь как мне хочется? Ты не представляешь как мне хочется! По началу мне его побить хотелось: это же надо, такое от меня скрывать всю жизнь! Знаешь, как я себя чувствую? Никчёмной, бесполезной, капризной сестрой я чувствую. Хорошие девочки не разговаривают с котами. Хорошие девочки не сбегают из дома. Хорошие девочки не врут братьям. Но она никогда ей не была. Потому что хорошие девочки не рождаются в мафии. Дверь глухо открывается, и Саша вздрагивает от звука. Поворачивается и видя знакомую фигуру в проёме успокаивается. -Вы долго. -Сегодня атас на улицах,-бурчит Сергей, которого ставят в специальную подставку,-ненавижу Китай. Людно, все трогают, лапают, кошмар. Побурчав ещё минут три, он успокоился, и начал говорить по теме. -Мы поговорили, и возможно у тебя будет учитель. Саша вздрогнула, но виду не подала. Она надеялась оттянуть момент на подольше, но не судьба. Вся жизнь это вообще одна большая «не судьба» начиная с апреля прошлого года. -Всё, молодежь, тихий час,-Сергей зевнул,-спать пора, завтра вставать рано, а вы так и не перестроились, хотя час разница! Саша сидела у знакомого окна, смотря на яркий мегаполис. Он был отчуждённый, незнакомый. Человеку, привыкшему жить в Санкт-Петербурге, в самом центре, среди зданий времён Петра Первого, мегаполисы пугали её. Слишком ярко, слишком громко, слишком много этого всего: рекламы, вывесок и прочего. -Ты спать собираешься? Хибари незаметной тенью появился за спиной, вглядываясь в горящие окна зданий. -Не могу. Он сел напротив Саши на подоконник, и посмотрел. Такие гляделки продолжались долго, пока Саша не отвернулась, уставившись в окно. -Я не люблю большие города,мне в них жутко не комфортно. -Могу понять. Тут -Всего слишком. Последнюю фразу они произнесли вместе. Саша почувствовала как уши горят, а мир замедлился, и все замерло, даже воздух и пыль застыла в один момент. Сердце почему то отдаётся стуком в голове, и ты слышишь и видишь больше чем когда-либо. Мир просто сужается до одного места, подоконника на 23 этаже отеля Гонконга. Они говорят. Говорят о глупостях, и их никто не может осудить, потому что хоть что то глупое и необдуманное и детское должно быть в мире пропитанным кровью и жёсткостью, где отдыхают только на том свете. Мир словно похож на картинку плохого старого пленочного фотоаппарата, но потом с него словно снимают вуаль, и картинка более сфокусированная. Первое что она чувствует, это тяжесть на коленях, и обнаруживает голову Кёи, который безмятежно спит на её коленях. Моля, что это не сон, и пусть её кто-нибудь ущипнёт, и что это на яву. Она касается волос: немного жёсткие, что не мешает перебирать их между пальцами кайфуя от близости с этим человеком, и робея от своей дерзости. У Кёи не длинные, но густые ресницы, которых не видно из-за формы глаза, брови не сведены, как обычно, и видна небольшая складочка. «Он так много хмурится или он щурится?» У него прямой нос, немного вздёрнутый кончик и губы тонкой полоской. Она, непонятно чем движемая, тянется к лицу, покрывая его своими волосами, создавая тень на лице и щекоча прядями нос и всё лицо. Она уже давно водит по корням волос, массируя голову. Но тут ресницы дрогнули -он проснулся - и Саша уже тянет руки от головы, как её тонкие запястья перехватывают. -Я не говорил чтобы ты прекратила,-сонно буркнул Кёя,- и вернул руки к своей голове,- ещё. Саша готова засмеяться на всю квартиру оттого как же смешно слышать такой забавный приказ бурчанием ребёнка, но лишь хихикает и продолжает водить пальцами по голове, немного надавливая будто массаж делая. -Ты вчера видно очень устал. Хибари приоткрывает глаза, и она как заколдованная смотрит на трепещущие ресницы и серые глаза в полудрёме. -Серый умеет гонять,-буркнул он, и начал перебирать между пальцами её прядь, которая до этого щекотала ему нос,-у тебя всегда такие волосы? -Какие? Ты про цвет?- утвердительный короткий кивок,- он всегда был таким сколько себя помню, я в маму, Глеб тоже, но они у него посветлели, а у меня наоборот, а что? Молчание. -Они похожи на пшеницу,-бормотал Хибари тихо тихо,-но такие мягкие, хочется трогать... Он говорил едва полушёпотом, как ветер порой говорит, и Саша лишь замерла на секунду, но потом продолжила дело. -Ты чего? -Ничего, так задумалась. А уши то горят.