В чертогах былых королей

В воздухе жарко от вздоха битвы.       Красная Королева, ерепенясь от бешенства, перемахнула через крепкое плечо Неро — он закинул руку назад, пытаясь снять напряжение. В распустившейся лазури взгляда — холодное рассуждение, пронизанное багряными лучами полупрозрачной розы под потолком. От собора остались лишь пара несущих стен, разбитые стёкла да придыхание пыли, осевшее на обломках скамей.       Неро не спешил обрастать иглами сарказма. Напротив, в его расчерченных витражным светом глазах таилось что-то доселе заклинателем невиданное, что-то терпкое, словно смешавшаяся с вином горькая слеза. Ви с лёгким любопытством смотрел на охотника, но чувствовал, что обронить лишнее слово — значит разрушить остатки церкви, на которые Неро, затаив рваное и неглубокое дыхание, смотрел с этой винной печалью. К сожалению, тактичность Ви была совершенно чужда Грифону, и в шорохе его крыльев послышалось отчётливое: «Земля вызывает нашу сверхновую, приём, как слышите?» По светлым ресницам Неро пробежала едва уловимая, похожая на иней дрожь. — Это место наводит кое-какие воспоминания, — неохотно отмахнулся Неро, но Ви увидел, как на его ресницах затрепетала обида. — Католики вечно какой-то траур держат. Ангелы у них всё плачут, на колени все падают…  — Многие приходят в церкви за раскаянием, — заосторожничал Ви, сжав пальцы на набалдашнике трости. — В них действительно порой жутковато.       Неро нарочито подчёркнуто пожал плечами: мол, «Не знаю, Ви, не думаю, что стоит хоть что-то говорить об этом глупом месте». Он сбито зарылся ладонью в свои всклокоченные серебристые волосы. — Не знаю, не знаю. Я рос у церковных фанатиков, так что не вижу здесь никакого раскаяния. — И даже сейчас, — томно, но словно взволнованно обронил Ви. — Неужели внутри тебя ничего не дрожит от вида этих руин? Неро задумался. Его взор упал ближе к скамьям, на которых вуалью раскинулась пыль. — Не-а. Вообще. Любая церковь мне кажется такой же, как и фортуновская. Замени Спарду на любого хилого божка — и получишь то же самое.       Ви промолчал. Слова Неро казались ему убедительными, но — как это часто бывает у далёких от религии людей — он читал в них некую обиду охотника на свою былую жизнь. Тем не менее, он был готов верить каждому слову Неро. — «Ax, матушка, в церкви сквозняк продувной! Куда как теплей и приятней в пивной! Там пива в достатке, и пьют без оглядки — в раю же, известно, другие порядки», — мягко прочитал чернокнижник, заглянув в клубок чёрных рифмованных строк в центре ломкой блейковской страницы. — Искусство способно скрасить даже религию. Скажи, а тебе не хотелось бы, чтобы твое мнение изменилось? Тогда Неро, очевидно, не разобрав комок брошенных ему хриплых слов, удивленно взглянул на чернокнижника, словно гадая, что за эмоции он прячет под своей маской нарочитой загадочности.  — В каком смысле? Он постучал сжатым на рукояти меча кулаком по своей спине — лезвие Красной Королевы, как маятник, легонько скользило над бурой землей.       Тогда Ви, озарив лицо смущенной, но сдержанной улыбкой, словно невзначай окинул взглядом багряный витраж. На худое предплечье, встрепенув васильковые перья, уселся Грифон. Вскоре он перекочевал своими лапами аккурат на оба тонких плеча Ви и, не зная средств от скуки, принялся ворошить рассеченным клювом смольные пряди хозяина.  — Скажем, если я приведу причину, по которой церковь можно полюбить — ты поверишь мне?  — Удиви.  — Но мне нужно, чтобы ты отложил Красную Королеву. В витражной лазури засветился вопрос.  — …свою трость я тоже уберу.       Неро не знал, нужно ли с ним спорить. Ему, привыкшему к точным цифрам и формулам, совершенно не нравилось полагаться лишь на слепую веру в Ви, как бы убедительно и загадочно он не говорил. Во вкрадчивом голосе заклинателя Неро не слышал ни обмана, ни правды: Ви сам по себе напоминал глубокий, мутный цвет, за которым лишь отблесками томится настоящее. Что говорит — непонятно, а что думает — неизвестно, и, как это бывает, ведет себя так по-зимнему сдержанно, что почти что замкнуто. Сперва Неро колебался, но затем, взглянув на эту теперь уже замкнутую улыбку, воспринял Ви как вызов.       Алая Королева с грохотом впилась в землю аккурат у стопы охотника — Грифон же легонько подхватил невесомую узорчатую трость и взмыл к обвалившемуся потолку: обзор там был во сто крат лучше.       Набрав в узкую грудь больше затхлого воздуха, Ви, как только холодное солнце скрылось за тенью облака, изящно повернулся к Неро и протянул ему свою расписанную татуировками руку.  — Вперед, Неро. Ты же умеешь танцевать? Неро почувствовал, как алые маки расцветают на его скулах.  — Ну, да, но только вальс… Да и то с Кирие…  — Тогда ты ведешь.       Неро растерялся. Ви, словно чувствуя это, спокойно вложил свои холодные пальцы в сухую, мозолистую ладонь Неро. Заклинатель почти чувствовал этот жар, что растекался по терпким венам охотника; он слышал, как шумит смущенное дыхание Неро.       Рука охотника медленно приблизилась к талии Ви, но замерла в паре мгновений. Неро боялся, а взгляд его, напоенный робостью, трепетал на обнаженных ключицах заклинателя. Тогда его голос, вышитый шелком, тихо прошелестел:  — Не бойся, Неро. Я буду нежен.       Тогда охотник действительно вдохнул смелости. Под мозолистыми пальцами крепла кожа корсета — Неро не мог знать наверняка, но чувствовал, что его шнурки были утянуты так сильно, что иной раз для Ви и дыхание становилось слишком трудным. Жизнь едва ли теплилась в хрупком, утыкающимся в собственное плечо в порыве кровяного кашля заклинателе, и этот утянутый корсет — последнее, что удерживало в нем жизнь. Неро хотел бы распутать шнурки. Хотел бы обнять талию Ви — вместо корсета. Хотел бы облегчить его боль.  — Ну же, юноша. Не робей.       Ви невесомо потянул его к расколотому алтарю — там было меньше осколков. Его движения были столь легки и изящны, что очарованный Неро не мог им сопротивляться; «как же, — шептали мысли Неро, — как может такая легкость умещаться в таком больном теле?»       Они мягко завихрились под расколотым церковным небом. В шелесте грифоньих крыльев утонула мелодия — Ви напевал ее, прикрыв мутный взгляд. Как будто желая облегчить, остудить эмоции Неро, что были как каленое железо, Ви ежесекундно то показывал ему правильный путь, мягко направляя его руку, то наоборот, становился невесомым и податливым, словно кукла.  — Церковь хороша хотя бы тем, — играючи, шелестел Ви. — Что вальс в ней становится гораздо изящнее. Давай же, Неро, представь, что мы танцуем на руинах твоих былых церквей.       Ви тихо рассмеялся — как шелковый платок, шелестящий на ветру. В его голосе было что-то от детской игривости, совсем немного — от желания утопить мрачные мысли, и гораздо больше — от простого, размеренного спокойствия, которое витало вокруг Неро как озоновый воздух после грозы.       Они кружились на осколках церквей, и им казалось, что абсолютно все в этом мире — лишь пыль да щепки под их ногами. Ясный смех Неро вскоре переплелся с шелестом Ви: охотник, услышав его, вдруг почувствовал доселе невиданную легкость, которая более присуща Атланту, скинувшему с плеч Небосвод. Они кружились — и таяли в вихре собственного счастья.       Когда Неро взглянул на Ви, тот показался ему настоящим небом: таким же глубоким и выразительным, как будто бы танцующим над Землей — и Неро словно следовал за ним. В уголках мутных, но сверкающих глаз появились едва ли заметные морщинки, какие бывают лишь у самой радости; и сердце у Неро колотилось так приятно и быстро, что любое движение было для него трогательно-важным и непростительно нежным. Лишь на эту секунду он почувствовал, что сможет подарить Ви спокойствие.       …Глубокий рубец, вспоров бледную кожу, одним шрамом перечертил губы Ви ближе к уголку. Неро с дрожью увидел, как ясную радость в глазах затянуло отчаянием; как страх расцвел в зрачках заклинателя и ослепил их, пронзая болью. Ви закричал, совершенно позабыв о всех своих масках; он отстранился, жмурясь от боли и пытаясь унять ее холодными пальцами, которые он изо всех сил прижал к трещине.  — Ви! Ви! — заклекотал Грифон, рванув к хозяину. — Ви, ты как?! Принести тебе что-нибудь?! Нужно отдохнуть! Только не отключайся, Ви, ты слышишь?!       Грифон прыгал вокруг хозяина по воздуху, разбрасывая перья, и его крик на какое-то время оглушил Неро, который все так же растерянно стоял и смотрел то на свои пустые руки, то на сломанного Ви, ссутулившегося от боли в лице. Он вроде бы и хотел что-то сказать, но слова, кровоточа, застревали комком в осипшем горле. Неро был не то что испуган — скорее, слегка ошарашен и немного расстроен, потому что не думал, что их с Ви счастье станет столь мимолетным.  — Я в порядке… — прохрипел Ви, пытаясь опереться на заботливо поданную Грифоном трость. — Это так… Мелочи.  — Ви… Неро хотел было сделать шаг, но Грифон, шикнув, едва не клюнул охотника от злости и обиды; он преградил ему путь.  — Нет уж, герой, дотанцевался! Иди найди что-нибудь, чем можно снять боль! Или где Ви может отдохнуть. И о чем вы, два олуха, только думали?! — Не сердись так… — сдавленно улыбнулся Ви, и одна его улыбка разворотила всю грудь Неро. — Все будет хорошо… — Будет, как же! Ну, присядь хотя бы. А лучше приляг!       Грохот Грифона все больше и больше отгонял Неро от искаженного Ви, и совсем уже скоро охотник, едва не заламывая собственные руки от беспомощности, почувствовал, как жар его крови плавит вены и разливается горькой лавой внутри. Ему казалось, что вот-вот все наладится. — Ви… — опустошенно, с чувством трескучего сожаления обронил Неро. — Ви, прости, я не думал, что… Что так все… — Неро. Посмотри на меня. Он неохотно поднял взор и вздрогнул, увидев, с какой ласковой, но притворной нежностью смотрит на него Ви. Словно все встало на свои места. — Не вини себя. Все хорошо. Неро сделал шаг назад — обидный, донельзя саднящий шаг, который полностью разрушал все произошедшее. Словно все и впрямь сделалось таким же, каким и было. В воздухе зябко — от вздоха печали.