Simple Motion

Приятная нега растекается по телу, когда в голове всплывают мысли о его сильных руках, приятно контрастирующих на бледной коже, покрывающей худощавое тело. Теплые капли воды приятно оглаживают напряжённое тело, лежащее в ванной, а вот прикосновения холодной акриловой стенки к спине посылают несколько волн мурашек по нежной коже. Фишер тихо стонет от прикосновений к распаленной мыслями коже, представляя на место своих неумелых тонких пальцев — крепкие пальцы и ладони Джонсона, только от одного прикосновения которых мальчишка готов сойти с ума и даже не попрощавшись удалиться в ванную, чтобы вернуть себе нейтральное состояние в голове. Салли кусает губы сильнее и прогибается в спине, упираясь пятками в стенку тумбы с какими-то баночками и кремами, лишь бы удержать себя в руках и не сорваться на громкие стоны, ведь его самая грязная фантазия находится за двумя стенами и играет в его приставку. Вообще, сбежать средь бела дня в ванную от Джонсона было слишком сложно, пришлось придумывать несколько отмазок наперед, но когда мальчишка заикнулся о том, что напрягает нахождение пыли на его лице, Ларри лишь кивнул и выпросил разрешение на игру в старый добрый геар бой. Фишер кусает губы, пальцы и край полотенца, которое упало в ванную и довольно быстро намокло под струями горячей воды из лейки душа. В голове становится пусто, когда Салли краем уха слышит шаги за дверью, ему становится тяжелее дышать, ведь от мысли о том, что Ларри приспичит зайти и проверить его состояние, становилось очень стыдно, а щеки начинали предательски краснеть, несмотря на то, что ничего ещё не случилось. Джонсон и в самом деле мог в любой момент открыть дверь ванной ключом, который имелся у каждого жителя небольшой квартирки. Несколько раз Салли становилось плохо, и Ларри совершенно не обращал внимания на то, что Фишер был против его вольностей. Эти вольности со стороны металлиста несколько раз спасли жизнь голубоволосого мальчишки. Фишер всматривается в разноцветный кафель и откидывает голову назад, касаясь себя ниже, едва проводя подушечками пальцев по стоящему члену, ягодицам и внутренней стороне бедра. Ему становится тяжело дышать, а тем более думать. Кажется, где-то в ванной он видел небольшой тюбик со скрабом, идеально подходящий для развлечения именно такого рода. На поиски заветного тюбика уходит несколько минут, от каждой смены положения Салли тихо стонет себе в колено, а когда в руке оказывается его помощник на эти несколько минут, он испускает довольный выдох. Фишер прикрывает глаза и опускает дрожащую ладонь на обнаженную головку члена, тут же откидывая голову назад. В его грязных фантазиях Джонсон делает всё самостоятельно и запрещает Фишеру даже дышать без его разрешения. Горячие ладони металлиста оглаживают округлые бедра, не присущие мужской фигуре, шершавые из-за гитарных струн подушечки пальцев касаются воспаленных участков кожи: расцветающих засосов, лёгких порезов и укусов, оставленных зубами Джонсона. Его язык изучает тощее тело, лаская и заигрывая с каждым сантиметров белой кожи, а потом кусает за твердые соски, острые плечи и ключицы, оставляя после себя яркие следы. Каждое прикосновение выбивает громкий стон с рваных губ Фишера, а Джонсон улыбается, срывая с красных припухших губ поцелуи, полностью доставляя все свои действия Салли, не обращая внимания на себя некоторое время. Фишер стонет чуть громче, надеясь, что шум воды заглушит эти постыдные звуки, его рука опускается ниже, массируя сжатое колечко мышц, стараясь подготовить себя. Мальчишка жмется ближе к стене и выгибается в спине, когда два пальца свободно проникают в горячее нутро. Ему критически мало Ларри Джонсона, который ничего не подозревает. Фишер снова стонет, только теперь от осознанного разочарования, ему хочется чувствовать прикосновения Ларри к своей коже, к разорванному лицу и разбитым губам. Салли готов отдать все, что имеет, лишь бы почувствовать касания Джонсона-парня, а не Джонсона-друга Прикосновения Ларри-друга резкие и неожиданно дерзкие, понять эмоции через касания не является возможным, Фишер довольствуется редкими объятьями Джонсона, а потом со стыдливым румянцем на щеках сбегает в ванную, чтобы как-то справиться с реакцией тела на этого парня. Прикосновения Ларри-парня наверняка нежнее, они плавные и до невозможности возбуждающие, проникающие своей лаской под кожу и оставаясь там приятным осадком, доставляющим крышесносное удовольствие. Салли никогда бы не смог смыть с себя прикосновения Ларри-парня. Навряд ли бы у него вообще возникло такое желание. Фишер стыдливо прикрывает рот ладонью и кусает пальцы, чтобы хоть как-то заглушить стоны и всхлипы, рвущиеся наружу. До боли хочется почувствовать Джонсона полностью, пусть даже пьяного, но эти прикосновения будут появляться на нем в другом контексте, оставаясь незаметными пятнами, излучая тревогу и заинтересованность одновременно. Салли представляет каждый вечер одно и тоже, как только Джонсон скрывается за дверью в свою комнату, он срывает голос в подушку, надеясь, что глухой звук не дойдет до друга через тонкие стенки. Каждый день его фантазии становятся откровеннее, грязнее, они душат его изнутри, заставляя срывать голос и стирать мозоли на правой руке. С каждым днём Фишер ненавидит себя сильнее из-за этой «неправильности», любить Джонсона — неправильно, жить с Джонсоном — неправильно с точки зрения их сверстников, хотеть Джонсона — религиозный грех, так кричит сознание мальчика в голове, мать не поняла бы его влечения, до поры до времени. Каждую ночь его комната пропитывается запахом секса: ароматом смазки и неудовлетворения. Горячий поток воды уже не расслабляет, а только больше напрягает юное тело, посылает раздражение по коже, будь бы надеясь прервать момент, когда в голове Фишера появляется откровение. Салли кусает губы до крови, исследуя себя изнутри, оглаживая гладкие горячие стенки, он мысленно распял темноволосого на собственной постели, чтобы насладиться крепким телом и его испуганным взглядом. Вряд ли Джонсон войдёт во вкус. Фишер прикрывает глаза, слыша, что Ларри начинает волноваться, в его голосе проскальзывает нотка испуга, а дверь и льющаяся вода глушат его тенор. Мальчишка едва совладает с собой и подаёт голос, уверяя лучшего друга, что он вполне в порядке. «Нихрена не в порядке.» — язвит внутренний голос, пока Салли дрожащей рукой обхватывает небольшой тюбик и направляет в себя, кусая губы сильнее, чтобы не закричать от чувства заполненности. Он слышит краем уха, как звенят ключи за дверью, но начинает дышать ровнее, когда шаги удаляются от двери ванной комнаты. — «Ну же, позови его, покажи, как тебе хорошо от мысли о нем.» — подначивает сознание, подкидывая ещё более горячие картинки из снов, доводя Салли до сноса крыши. Фишер в отказе самому себе качает головой из стороны в сторону, разбрасывая капли воды по кафелю комнаты, ускоряет движения внутри себя, ищет точку опоры свободной рукой, но после просто обхватывает болезненно стоящий орган и проводит по нему ладонью, надеясь, что сможет сдержать рвущийся наружу стон. Ларри в комнате наверняка ни о чем не догадывается, сидит себе в теплом кресле, слушает звук из зомбоящика и играет в старые игрушки на приставке. Ему определенно все равно, что происходит за деревянной дверью ванной. Хотя, это совершенно не так. Салли хорошо-плохо, он ощущает каждое прикосновение желанными руками, впитывает наслаждение, которое пробегает по коже, забирается в кровь и бегает по всему организму. Он тихо стонет, горло начинает саднить, а руку сводит от быстрого темпа, которым он владеет, даже глаза закатываются от накатившего удовольствия. Фишер прикрывает губы тыльной стороной ладони, доводя себя до пика несколькими движениями внутри тела. Белесые капли текут по груди, едва смываясь потоками воды, а лёгкие распирает от тяжёлого дыхания. Тюбик с громким звуком высказывает из горячего тела и катится к сливу, но Фишеру сейчас все равно. Он проводит ладонью по побитому лицу и вдыхает ровнее, в голове становится пусто, а руки дрожат от такого желанного накатившего оргазма. Фишер вытирает тело мягким полотенцем, снова натягивает на себя привычный образ, улыбается уголками губ и выходит из ванной, стараясь держать спину ровно, так чтобы ноги от поясницы не начинали дрожать, нельзя выдать себя. Салли вешает полотенце на дверь и падает рядом с Джонсоном на диван, встряхивая мокрыми волосами, тем самым задевая лицо друга. — Пока ты там плескался, я уже прошел все уровни на пять звёзд. — Ларри поворачивает голову, не делая замечаний по поводу капель, вытирает лицо краем футболки, тем самым оголяя часть пресса. Салли задерживает взгляд на полоске волос, уходящей под джинсы и тихо сглатывает, отворачиваясь. — Что это? Фишер в недоумении приподнимает брови и поворачивается лицом к другу, все ещё не понимая, о чем именно говорит Джонсон. Он следит за тем, как парень стирает что-то с части его здоровой щеки, а потом стремительно краснеет, когда Ларри пробует что-то со своего пальца на вкус. — Хах, — Ларри обводит губы языком, осматривая лицо друга на наличие таких же капель, как та, которую он уже распробовал. — не думал, что ты занимаешься таким в душе. Вроде выглядишь как двенадцатилетний мальчишка. — Джонсон улыбается глазами, а потом смеётся, пока на лице голубоволосого проходит смена нескольких эмоций, крепкая рука обхватывает хрупкую мальчишескую талию и тянет к себе, в плен горячих объятий. — Следующий раз просто разденься, принцесса. Лицо Фишера стремительно краснеет, захватывая кончики ушей и шею, а потом мальчишка закрывается руками, прижимаясь спиной к горячей груди Джонсона. — Это сейчас типа предложение на отношения было, Кромсали. — Ларри смеётся куда-то в шею мальчишки, поглаживая подушечками пальцев открытые коленки. — Я согласен, только. потом объяснишь все произошедшее. — Голос немного сипит, Салли откидывает голову на плечо темноволосого и закрывает глаза с улыбкой.