на 5 минут позже.

Уже прошел год с момента, как Рюноске и Ацуши прекратили свои отношения. Они съедали обоих, но оба не могли сказать "стоп", пока это не перешло все границы. Да и отношениями это было трудно назвать. Акутагава постоянно пропадал в мафии, а Ацуши смотрел в окно, сидя в агентстве, надеясь уловить взглядом знакомую фигуру, облаченную в черный плащ. Каждая встреча заканчивалась по-разному, завися от настроения обоих. Они устали, и это нормально. Они расстались без истерик и ссор - оба решили сделать это тихо, просто разбежаться. Но оба продолжали думать друг о друге. И день, и ночь, путаясь в мыслях и бродя по улочкам смеркающегося города. Больше, конечно, убивался Ацуши. Ему так хотелось думать. Он не мог представить себе то, как Рюноске "убивается" по нему, ища с ним встречи. Разумеется, не убивался, но встречи искал. Приходил почти каждый день на гребанную лавочку близ парка и сидел, как будто ждал чего-то. Или кого-то. И снова уходил, разочарованный в себе и в жизни. Глупо получилось, правда? Рюноске всегда хотел вернуться к его дому, постучаться в квартирку и увидеть ту самую дорогую ему косую челку и необычайного цвета глаза. Хотел, но не мог позволить. Унижаться перед Накаджимой? Еще чего. Захочет - сам приползет. Жаль, что не полз. Гин частенько намекала ему на то, что, возможно, ничего хорошего из их игры в кошки-мышки не выйдет, и оба останутся у разбитого корыта с их глупыми детскими обидами. Чертовски была права. Но никто из двоих не хотел идти на примирение первым. Гордость не позволяла. Ацуши сидел в парке, вспоминая то, как когда-то они сидели здесь вдвоем и могли часами молча смотреть на закат, лишь иногда переводя взгляд друг на друга, сплетаясь пальцами рук. Прикосновения невероятно холодных пальцев Акутагавы постоянно вызывали у него мурашки, табуном сбегающие по спине. Акутагава же любил поглаживать его костяшки своими подушечками пальцев, разъединяясь, а затем вновь сплетаясь, только вот уже в поцелуе. Ацуши передернуло и он встряхнул головой, желая отречься от этих воспоминаний, дабы не ворошить старые раны. — Пора уходить. Солнце садится, — Ацуши поднялся, смотря еще совсем чуть-чуть. Что-то хотело оставить его здесь еще ненадолго - хотя бы на пять минуточек. Действительно, как обычно люди не замечают цену времени. Пять минут - такой маленький срок, а столько можно сделать. Столько можно предотвратить и совершить. Только когда мы обретаем, либо теряем что-то из-за времени, то начинаем понимать - насколько важно оно, время. Пять минут. Именно столько разделяло Накаджиму Ацуши и Акутагаву Рюноске каждый вечер перед заходом солнца. Ацуши встал со скамьи и посмотрел вперед - на колышащиеся от легких волн лодки, стоявшие в порту, на то, как тень падала в воду, затемняясь под бортами суден. Едва он сдвинулся с места, Ацуши услышал знакомый голос, от которого у него слегка вздрогнули руки. — Что ты здесь делаешь, тигр? — Акутагава стоял возле причала, прямо смотря на него. — Язык проглотил? — А что здесь делаешь ты? Объяснений не требовалось - оба понимали, что каждый приходит сюда по мере возможности. Акутагава подступил первый, за ним - Ацуши. Они оба прижались друг к другу настолько крепко, что было ощущение, что они хотят переломать друг другу ребра и задушить. — Накаджима, где ты шлялся все это время? — Я приходил сюда каждый вечер. Ну а ты? — Видимо, я приходил на пять минут позже. Они вместе опустились на скамейку, слегка сплетая пальцы рук и прижимаясь плечом к плечу, продолжая смотреть на заходящее солнце. Молча, потому что они еще успеют наговориться. Они соскучились именно по той атмосфере, что отсутствовала у них, когда они находились здесь поодиночке. Хорошо, что Ацуши задержался и ушел на пять минут позже, верно?