Sweet but the psycho

Пак нервно грыз ногти, лежа на кровати и зажимая меж ног влажную подушку. Он выгнал из комнаты его двух соседей, омежек, и закрылся изнутри. Он громко стонал, когда возбужденным членом нечаянно что-либо задевал. Ему было очень плохо. Он нуждался в альфе. Из его задницы нещадно текло. Все безумно зудело. Весь старший корпус наполнился запахом этого супер-сексуального омежки с аппетитной попенцией. Некоторые альфы уже скреблись под дверью Пака, а он сейчас хотел только одного - того психа-альфу с похоже уже начавшимся гоном. Сначала всех хотели эвакуировать, но позже выяснилось, что альфа якобы ниоткуда не сбегал. А Чим то знал правду, он видел Мина, ощущал всем телом, они целовались, и напоследок альфа предупредил Пака, что у него скоро гон. Тут омега понял, что ему этого не избежать, а позже осознал, что вообще хочет ощутить альфу в себе. Дождавшись позднего вечера, примерно 10 часов, он надел на себя тонкую рубашку, те же тонкие белые штаны и сланцы на ноги. Он пошел абсолютно пустой к тому заброшенному домику на холме. Уже за версту омега чувствовал мятный запах альфы, который, по всему видимому знал, что Чимин придет. С каждым метром ноги становились все мягче, пока у самого входа в дом они не стали ватными и Чимин не начал падать. Его подхватил черноволосый, но они тут же упали на маленькую полянку перед домом, на которой располагались закрывшиеся от ночи маки. — Чиминни~...— бархатным голосом сказал Юн и убрал со лба Пака прядь белых волос. — Ты такой прекрасный... Щечки Чимина порозовели. Он был так прекрасен при свете июльской белой луны. — Я хочу тебя... — тихо говорит Чимин и закатывает глаза, когда чувствует очень твердую плоть альфы, упирающуюся тому в бедро. Юнги целует нежно, маленькими поцелуйчиками спускаясь ото лба к губам. Альфа их сминает очень мягко, чтобы не спугнуть Чимина. Это он так издалека начинает их долгий секс. — Ну, Джунни....— хнычет омега, бегая с наручниками по дому в одном шелковом халате за альфой. — Я сказал, что не буду этого делать, значит не буду! — Ким резко останавливается и поворачивается к омеге, отчего тот врезается в крепкое тело альфы. — Но я очень хочу, пожалуйста. — Сокджин строит глазки альфе, а потом тянет ручки к возбужденному члену Нама. —Бляять...— Рычит альфа и берет хихикающего омегу на руки. Джин был уже на 5 месяце беременности, а на этом сроке всегда безумно хочется трахаться. Они сходили к врачу и узнали, что можно, но только осторожно. Но поскольку Джун не умеет осторожно, то бегает от этого прекрасного брюнета, который возбуждал его до трясучки. — Я аккуратно,— вопрошающим взглядом Нам смотрит на кругляша. Тот закатывает глаза. — Ты трахнешь меня сегодня или нет? А то я щас сам тебя нагну над этим столом, — пищит Сокджин. Альфа смазывает свой член смазкой, которую он достал из коробочки с множеством таких же, и подставляет красную, налитую кровью головку. Он толкается в мужа наполовину и смотрит на Сокджина, который глубоко дышит. — Не больно, солнышко?— спрашивает альфа, когда чувствует, как сжимается колечко мышц вокруг его члена. — Пожалуйста...— Не может произнести старший, — войди в меня полностью. Ким тут же выполняет просьбу старшего, толкаясь во всю длину и попадая по простате. Омега вскрикивает от этих космических ощущений и безумно сильно закатывает глаза. Они абсолютно одни в своем семейном гнездышке. Здесь абсолютно темно. Даже ни один лучик света ночных фонарей не проникает сквозь плотные шторы. Сквозь темноту Джун смотрит на своего колобка и мило улыбается этому взъерошенному виду его омежки. Он так мило приоткрывает ротик, когда альфа снова и снова толкается в него. Он так звонко стонет при каждом толчке. Его прекрасная светло-коричневая челка немного взмокла от пота на лбу и прилипла к нему. Джун толкается нежно в худенькое тело омежки, чтобы не навредить плоду. Они так кайфуют от него. В принципе, каждый их секс — это нечто. Они всегда занимались им долго, медленно и наслаждались каждым толчком, но не когда у альфы был гон, после которого и залетел Сокджин. — О Господи, Джинни~, ты такой узкий там и мокрый, я так тебя люблю. — альфа целует его в плечико, а потом изливается в него, утыкаясь носом в ключицы омеги. Тут же кончает Джин на свой круглый животик. Они еще долго так лежат, иногда разговаривая о чем-то, смеясь, а потом и вовсе засыпают. Ким снова сидел на своей не такой уж и мягкой кровати, смотря на яркую белую лампу в потолке. Издавая непонятные всхлипывающие звуки, он падает на мягкий пол комнаты, обшитой каким-то поролоном. Тэ начинает звонко смеяться, распластавшись на мягком белом полу звездочкой. Скрипучая металлическая дверь тихо распахивается, а потом так же и закрывается. — Это ты, Папочка? — спрашивает Ким и закрывает глазки. Над ним нависают и грубо начинают целовать в подставленные губки. Через пару секунд омега лежит уже голый. Только теперь приоткрывает глаза и видит перед собой его альфу. На нем тоже почти нет одежды. Тэ ухмыляется и затягивает альфу в поцелуй. Они грязно целуются. Руки альфы бегают по телу Тэхена. Надзиратель обхватывает его крепко и уносит на железную кровать. Он пристегивает непослушного психа к койке наручниками, на что тот снова смеется. — Какой же ты сладкий, но такой псих, Господи! — говорит тот бархатным голосом. Он пришел сюда, чтобы попробовать новую игрушечку в сексе с его любимым Тэ. — Агх, Чонгуки, я так хочу почувствовать твой член в своей дырочке. Ты же сделаешь это? Я тебя прошу, просто вставь его в меня, не медли. Омега просто проплакивает каждое слово. Альфа завел его и сам виноват в этом. — Ты правда хочешь этого? — Чон проводит своим органом между ягодиц Тэхена, которые все липкие от выделяющейся из дырочки смазки, тем самым дразня не на шутку возбужденного Тэхена. Ким кивает, до крови покусывая губу. — Тогда проси по-хорошему. — Папочка, ты же знаешь, как моя попка любит твой член? Почему бы хорошенько не оттрахать ее? Она же так хочет, чтобы я не смог на ней сидеть. Еще она хочет, чтобы ты это вытворял со мной не переставая, а еще... — Гук ухмыляется и резко входит в омегу, попадая по комочку нервов, и давая омеге сорвать голос. Альфа двигается в бешенном темпе выбивая из Тэхена хриплые стоны. — Да, да, да, Папочка, трахни меня, как следует, сделай мне и больно и хорошо. — наручники на запястьях омеги натирают нежную кожу, звеня постоянно об кровать. — Трахни меня так, чтобы моя дырочка была опухшая, я хочу, чтобы мне было больно, когда я попытался сесть. Гук стал вколачиваться в омегу еще быстрее, доводя кровать до таких же стонов, как и у Тэ. Она не выдерживала их ежедневных потрахушек вот уже 3 неделю. А сам Тэ так и давно сидеть не мог, ибо Чон жёстко драл на всех поверхностях в бешенном темпе. Как спросите они до такого докатились? Да все просто! Гука поставили личным надзирателем Тэ. И когда тот громко скулил во время течки в своей камере за дверью, то Гук просто пришел помочь. Просто пришел, а вышел оттуда только через 4 дня. А сам омега ждал, когда же наконец начнется тот самый долгожданный альфий гон. — Чимин, я хочу тебя предупредить заранее... — Нахрен тебя и твои предупреждения, — отвечает грубо Пак и страстно целует альфу. И как еще с гоном он все еще может быть в здравом уме с течным омегой под собой и пытаться о чем-то еще предупреждать. Но тут, мне кажется, Чимин больше всего проявлял, свою течную омежью сущность, показывая Мину, как он хочет, чтобы альфа без всех церемоний отодрал его по полной.