Sweet but the psycho

       Чимин глубоко вздохнул и посмотрел в окно. Над ним все так же продолжали нависать три пары глаз. - Ты объяснишь, нет, или так и будешь молчать? - спросил Сокджин и подпер руками бока своего круглого животика. - Джинни... - Нам положил руку на животик омежки и посмотрел тому в глаза, Джин ласково улыбнулся после того, как ему улыбнулся муж. Омега отошел в сторонку и сел на соседнюю кровать. Рядом с ним сел и другой омега, сосед по комнате Пака. - Я жду объяснений. - Эх....- глубоко вздохнул Чимин. - В общем....я это.... не могу сказать тебе, Намджун. Если я буду говорить, то только наедине с Джин-хеном. - Ладно, только не смей расстраивать моего мужа, негодник маленький!        Чимин вскочил с кровати, ежась от ужасного зуда в заднице, подхватил хеннима под локоть и вывел из комнаты, вслед им смотрели 2 пары глаз: паренька-омежки и Намджуна. - Ну, - Джин снова подпер руками бока. - Я жду объяснений от тебя, Чимин-ши! - Сокджин, послушай, это и вправду какое-то недоразумение.... - Не надо мне тут твоих оправданий, говори мне правду!!!- омега разозлился, и его брови поползли к переносице. - Хорошо, только обещай воспринимать это все не так близко к сердцу, - Пак положил руку на плечо друга и отвернул виноватый взгляд с сторону. - Если не бережешь себя, то побереги вашего с Намджуном будущего малыша.        И, как подобает беременным омегам, Джин пустил слезу, которую, хватаясь ладошкой за щеку старшего, большим пальцем вытер Чим. - Ну, говори, - снова всхлипывая, сказал старший омега. - Я встретил того сбежавшего психа, про которого тогда всем сказал Намджун. Я понял, что он мой истинный. Так еще и, когда он собрался уходить, он сказал, что у него скоро гон, - Ким расширил глаза. - А у меня как раз течка на носу была, так вот... А потом, когда она все-таки началась, я, совсем потерявший голову, поплелся в то место, где его и встретил. Так там он и лишил меня девственности. - Ты совсем идиот? - подошел сзади Нам и резко развернул Чимина к себе лицом. - Ладно с кем-нибудь из лагерьских, но с психом - это уже перебор! - Я виноват что ли, что он мой истинный, виноват разве? - из глаз младшего хлынули слезы, и он опустился на корточки на землю. - Я не умею и не могу контролировать свои инстинкты!        Джун с Джином тоже опустились на корточки по разные стороны от Чимина и зажали его между собой, обнимая. - Не умею.... не вините меня... - бормотал он, на что старшие легонько друг другу улыбались. - Чимин, мы тебя ни в чем не виним, просто пойми, что нужно было с кем-то посоветоваться, кого-то предупредить. А если твои родители узнают? - приподнял брови, а потом их нахмурил альфа. - Меня ж в тюрьму за это посадят, за то, что отпустил тебя ночью, где тебя и изнасиловал альфа, который еще и сбежавший из психушки. - Вообще, это было по обоюдному согласию, - пробормотал Пак. - Ах, даже так, да? - Джун удивленно улыбнулся, заглядывая в глаза Чимину. Последний же выпятил нижнюю губу и кивал, пока из глаз его все так же продолжали капать хрустальные слезки. - Просто...не мог я удержаться, ну не мог!!! - пытался все так же объяснить Чимин, хотя его уже давно поняли. Старшие немного улыбались друг другу, все продолжая обнимать Чима, который начал успокаиваться. - Ладно, ладно. Успокойся, все хорошо. Мы никому ничего не скажем, но впредь... - Нет, не нужно мне запрещать с ним видеться! - перебил он только начавшего говорить Намджуна. - Он мой истинный, которого я, возможно, больше никогда не увижу, а вы так поступаете со мной! - Эй, ну, Чиминни, ну это для твоего же блага, мы как лучше хотим, - пытался успокоить только что заревевшего Чима Джин. - А делайте только хуже! - Ну, и как мы должны поступить в этой ситуации, если то, что ты трахаешься со сбежавшим психом - это неправильно, а не трахаться со своим истинным - тем же психом - это тоже неправильно? - взъелся альфа, но на него посмотрел старший. - Просто отпускайте меня ночью до конца смены, и все будет хорошо, - сказал младший, немного успокоившись. - А что, если кто-нибудь об этом узнает? - взмахнул руками альфа Ким, но тут же эти руки опустил его муж и замотал головой. - Ладно, будь осторожен, если ты попадешься кому-нибудь на глаза, то... - Намджун, я не маленький десятилетний омежка, я все знаю, - Пак поднялся с земли и пошел в сторону корпуса.

***

       Утро сменялось днем, а день сменялся ночью. Пак провел его, как все остальные в этом лагере, даже сходил на все мероприятия, потому что все же был рад, что ему разрешили снова увидеться с альфой, хоть тот и был сбегающим каждый день психом, причем сам директор. Но знайте, Чимин не брезгал, ведь, что есть - тем и довольствуемся. Ведь, тем более, то - был истинный.       Сегодня у них был насыщенный день: довольно интересные мероприятия, квесты, теперь уже вкусная еда и, конечно же, посиделки у костра вечером. Было уже десять. Пак глянул на экран телефона и понял, что опаздывает. Наверное, его альфа уже там заждался его, ведь запах Юнги Чимин чувствовал очень сильно, словно тот был здесь, рядом.        Все разошлись по комнатам и уже засыпали, после того, как некоторые даже пол часа простояли в очереди в душ. Пак же попытался ускользнуть в этой суматохе, но его остановил дежурный вожатый, который был, к сожалению, не Ким Сокджин. Все внутри закипало от злости, хотелось придушить этого слащавого омегу, который словно знал, что тот идет к своему альфе. Паку пришлось вернуться в комнату и лечь под свое одеяло, закутавшись с головой. -Хей, Чиминни, чего такой кислый, к альфе не пустили? - посмеивался один омега из соседней комнаты, который пришел к своему другу. Чимин же никак не среагировал и стащил с тумбы наушники, чтобы поскорее перестать слышать голос этого паразита.        Время подходило все ближе к двенадцати часам, а Чимин все никак не мог выйти из комнаты, потому что дежурный ходил из стороны в сторону прямо перед их дверью. Запах Юнги ощущался все больше, и Пак уже хотел выть. Из задницы снова стало нещадно течь, ведь альфий запах творил с организмом омеги невообразимые вещи. Холодные капли пота стекали со лба омеги. Он приспустил свои пижамные штаны, постанывая в одеяло, и засунул сразу три пальца в зудящий проход.       Внезапно послышался кашель и хриплый голос: - Блять, Пак, опять развонял везде своими апельсинами, иди таблеток выпей, - и снова тишина. А Чимин все так же продолжал пихать в себя пальцы, ибо очень уж было больно, и возбуждение нарастало с каждой минутой. Он громко простонал в одеяло, когда кончил где-то там под одеялом, но возбуждение так и не прекратилось. Теперь он чувствовал Юнги гораздо сильнее. Неужто он здесь?. В этот же момент в окно что-то прилетело, и Пак дернулся. Высунувшись из-под одеяла, он посмотрел на площадку перед корпусом и широко распахнул глаза. Увиденное не укладывалось в голове.

***

       Альфа пинал своими босыми ногами верхушки красных маков и шипел тихо себе под нос, ходя вокруг по полянке перед белым заброшенным домом: - Чиминни~, почему же ты опаздываешь?       Еще побродив так с минут пять, он медленным шагом побрел в сосновой роще к корпусу омеги. Он просто шел на запах. Дорогу ему освещала белая луна.       Зачем он вообще это все затеял? Проблем в жизни меньше стало? Да, нет, только больше прибавилось. Но альфа не думал о том, что он совратил маленького омежку. Нет, наоборот, он был этим доволен. Омега то ведь его, и в этом ничего такого нет. Только вот... ему бы хотелось тихой семейной жизни: прекрасного омегу, как Чимин, двух-трех детишек, что каждый день его будут встречать с работы с громким: "Папочка!". Но этого ему не светило, ведь он был психом, заточенным в этой больнице-тюрьме на 15 лет. К тому времени, когда выйдет, он будет не так молод, да и Чимин... хотя, он как раз будет в самом расцвете, но хотелось это прямо сейчас, все эти семейные идиллии, хоть Пак и был еще круглым школьником.        Все началось еще, без малого, лет пять назад, когда альфа еще учился в школе, точнее ее уже заканчивал, собираясь поступить в Сеульскую Академию Искусств на продюсерский факультет, но если бы не одно маленькое но: перед сдачей экзаменов в академию его родители разбились насмерть на машине. Он провалил все экзамены из-за стресса и недосыпа, а потом все просто пошло по наклонной: он начал пить, курить, трахаться со всеми подряд, только это был не просто секс. Он обезумился своими действиями, просто жестко трахал, душил во время секса, хотел на ком-то отыграться, чтобы сердцу стало легче: просто смерть родителей и завалить все экзамены в академию мечты - это было невыносимо отвратительно. Он уходил утром, когда думал, что омега все еще посапывает на своей кроватке, но на деле его тело было уже бездыханно. Со временем накопилось множество жертв, которые все пахли Юнги - так его и арестовали, вынеся вердикт, что он проведет эти 15 лет в психиатрической больнице.       Альфа изредка вспоминал об этом и ничуть не жалел о некоторых моментах, что он совершил: а может оно и к лучшему, что теперь он под заключением в психбольнице? Но теперь главной его целью был только один человек - Пак Чимин. Его маленький омежка Чиминни, который сейчас там изнывает от возбуждения и боли, растягивая себя пальцами, пытаясь удовлетворить это же возбуждение.        На деле же омега сидел у костра, - его все-таки заметил Юнги - завернутый в плед и прижимаясь всем телом к беременному омеге, который был до боли ему знаком. Чимин смеялся. Альфе было в кайф видеть его белоснежную милую улыбочку, что так и отливала лучами света и тепла. Они что-то пели под гитару, а Юнги просто сидел в беседке, полностью сливаясь с темным дубом, недалеко от весело поющих ребят. Его никто не замечал. Он был словно белое приведение с черными шелковистыми волосами, в черной атласной больничной пижаме и босиком. Мин иногда даже задавался вопросом: "Почему его ноги остаются чистыми?".       Все разошлись, а альфа продолжал смотреть за Чимином, как тот заходит в здание. Он увидел светлую макушку своего малыша в одном из окон второго этажа и уселся поудобнее. Но тут же та макушка пропала, опустившись за окно. Свет постепенно начал выключаться во всех комнатах и, наконец, отключился в комнате Чимина. Альфа не знал, сколько времени, но предполагал, что уже подходит к одиннадцати или уже за одиннадцать. Он думал, что Пак вот-вот выйдет, ускользнет от вожатых, но его так и не было. Мин начал расхаживать из стороны в сторону, пытаясь придумать, как вытащить его омежку из заточения лагерьного корпуса: трахаться хотелось неимоверно. Хотелось любить, любить и любить до звездочек перед глазами, но в этот раз уже нежно и с удовольствием, принося не только себе удовольствие, но и его омеге.        Юн оглянулся по сторонам: никого не было, и он подбежал на место перед окном Пака. Подобрав камешек под ногами, он легонько запустил его в окно. Как и ожидалось, белая макушка снова высунулась. Пак открыл окно.       - Юнги, что... что ты здесь делаешь? Тебя могут заметить!       - Т-с-с, малыш, все хорошо, никто не увидит, тем более, уже поздно. Помнишь, что ты мне обещал? - альфа прикусил губу и провел своей рукой по возбужденному члену через ткань тонких штанов, что так хорошо обрисовывали контуры эрекции Мина. Чим сглотнул, и его щеки стали пунцовыми, но в глазах появился пошлый блеск.        - Я...Юнги, меня не отпускают, там дежурный вожатый перед дверью ходит и не дает выйти, хотя сам директор....        - Слушай, мне вообще плевать кто там или что там, я тебя очень хочу. Прыгай ко мне на руки, - и Юнги протянул руки вперед.        - Ты сдурел? Я же тебя раздавлю! - Пак разозлился, отчего снова покраснел.        - Не-а, прыгай, - альфа в наглую ухмылялся.        - Ну, а как я потом обратно попаду?        - Останешься со мной до утра...- нежно сказал Юнги, тут же ловя Пака. Вот негодник, все-таки сиганул навстречу любви, ведь от слов своего альфы он просто таял, как шоколад на солнце. Юнги тут же впился в губы малыша, не опуская его на землю, но при этом, опуская свои руки на сочные ягодицы Минни. Тот негромко простонал в губы и сильнее ухватился за шею возлюбленного.       - Юнги, давай поскорее уйдем отсюда, нас могу заметить, - оторвавшись от поцелуя, возбуждающим шепотом произнес Чимин. Спустив на землю омегу, старший схватил его за потную горячую ладошку и потянул за собой. Они бежали, иногда поглядывая ну друг друга, тихо хихикая и шепча "люблю".       Их маковая полянка словно в этот раз кричала, чтобы они продолжили эту ночь на ней. Юнги упал на цветы, притягивая Чимина на себя и снова нежно впился в его сладкие персиковые губы. Чимин обхватил своими коленями бедра Юнги и стал тереться мокрыми пижамными штанами о его возбуждение.        - Сейчас маленький... - тихо пролепетал Юн и стянул с обоих штаны. В поцелуе, он нежно массировал набухшую анальную дырочку, прикусывая нижнюю губу партнера. Затем, взявшись за свой член, провел по нему два раза и резко вошел в Чимина на всю длину, отчего тот донельзя закатил глаза и громко-громко застонал. Юнги улыбнулся и снова притянул Чимина к себе, проводя горячими ладонями по его лопаткам, по позвоночнику, утыкаясь носом в бархатную кожу на выпирающий ключицах, покусывая ее.       Иногда Чимин сам опускался на член, создавая при этом шлепки еще громче, чем когда Юнги вбивался в него снизу.       Омега приподнялся телом, выпрямляя спину и даже прогибая ее в пояснице, проводя пухленькими пальчиками по груди альфы, по его прессу, по татуировке под соском, которая гласила, что он будет вечно молодым. Но самое неожиданное, что могло произойти, отчего оба остановились и замерли - это был пестрый махаон, севший на носик к Чимину. Юнги глубоко вздохнул, увидя эту красоту.        Весь такой Чимин ему безумно нравился: раскрепощенный, потный, немного уставший, с этими блядски пухлыми губами, с этими длинными ресницами и ненадолго закрывающимися уставшими глазами. Его тонкая шея, ключицы, его гибкий стан, его животик, его пухленькие пальчики, его ножки, его шелковистые волосы - все это было одним большим фетишем Юнги. Да еще и, когда этот махаон так в тему сел ему на аккуратненький носик, это окончательно перемешало все мысли в голове об этом мальчишке. Он так безнадежно влюбился. Влюбился в ангелочка и совратил его.