Сигареты с ментолом

      Дайшо курит ментоловые сигареты и думает: «Во что я, блять, ввязался».       В принципе, конкретно эти мысли посещают его не так уж и редко. Но в то же время не так уж и часто он сидит у окна, стряхивая пепел с наполовину докуренной сигареты (с ментолом, блять) и понимая, что он пиздец какая девчонка. Романтичная, нахуй, девчонка с загонами пятнадцатилетки. Ради бога, ему уже восемнадцать.       Навязчиво-язвительный голосок Мики в его голове твердит, что он сексист, и занятия не делятся по гендеру. Но, блять. Почему же он сидит у окна, курит сигарету (с ментолом, Дайшо, с ментолом) и предаётся размышлениям о смысле жизни? Такое в сериалах делают только девчонки.       А пока он будет сидеть у окна (ебаное окно, блять, как же ты бесишь), докуривать девчачьи сигареты (в пачке ещё ровно три штуки) и думать о том, какой же Куроо Тетсуро мудак.

***

      Куроо Тетсуро прямо по курсу. Идёт. На него. На Дайшо. Где кнопка аварийной ситуации? Где эта ебаная красная кнопка, когда она так нужна? Дайшо не готов. Дайшо реально не считает себя готовым к тому, что сейчас мимо пройдёт Куроо, и он просто-       — О-о-ой, гляньте, кто явился, — издевательски тянет уже другой Дайшо Сугуро (не тот, который влюблён в Куроо, если что), сжимая руки в карманах в кулаки. На лице расползается противная ухмылка, и Куроо морщится, видимо, уже готовясь к очередной порции яда. — Пришёл узнать, как правильно играть в волейбол? Ну что ж, садись, юный джедай, присаживайся, всему обучу, всё расскажу, так сказать.       — На хуй мой сядь лучше, — закатывает глаза Куроо, и Дайшо реально, блять, на полном серьёзе с огромным трудом сдерживает себя от необдуманных действий. Ну, типа, снять штаны и реально сесть на хуй Куроо Тетсуро.       Блять, Сугуро Дайшо официально чувствует себя тупой спермотоксикозной фанаткой Куроо Тетсуро. Ебануться.       — Пиздец ты остроумный, конечно, — хмыкает Дайшо и незаметно окидывает Куроо взглядом.       К сожалению, с их последней встречи ничего не изменилось. Куроо всё такой же мудак с прекрасными руками (нет, Дайшо, тебе нельзя думать о том, что он может делать этими руками. Нельзя, блять, фу, нет). А ещё ему удивительно идёт тёмно-синий цвет школьной формы, который оттеняет его глаза, делая их глубокими-глубокими… И если ещё хоть одна девчачья мысль (да, Мика, он сексист, смирись) проскользнёт в его голову… Дайшо выйдет в грёбаное окно.       — Тебе что-то нужно? Чего ты доебался-то? — кажется, они соревнуются в остроумии. Или в закатывании глаз. Непонятненько.       Дайшо вообще многое не понимает. Например, почему он здесь стоит. Почему Куроо подошёл к нему. Почему на улице снег. Почему у него в рюкзаке целых две пачки ментоловых сигарет.       Но больше всего в этой жизни Дайшо не понимает, как он умудрился влюбиться в такого феерического долбоёба как Куроо Тетсуро. Это же всё, клиника. Прости-прощай, адекватная жизнь.       Нет, правда, зачем. За что? Что Дайшо сделал не так?       — Мне нужно, чтобы ты ушёл, а что? — с ядовитой ухмылкой на лице отвечает Дайшо, неприязненно отводя взгляд в сторону. Да будет проклят этот неебически красивый Тетсуро.       — Ты охуеть какой нелогичный, дорогой мой, — Куроо качает головой и закатывает глаза (снова? с ним всё нормально?). — Сам же завёл разговор.       — Ну, а теперь заканчиваю. Свали.       Но Дайшо — парень хороший. Умный. Дайшо уйдёт первым. Он сильный. Волевой. Самодостаточный. Он сможет.       Вот чёрт.       Уходя, Дайшо сцапнул Куроо по заднице.

***

      Снова окно, снова сигареты, снова девчачьи мысли. Пиздец, как же Дайшо заебался.       Осознание влюблённости в Куроо пришло, в принципе, не так давно. Месяц-два назад. Но что-то Дайшо упорно подсказывает, что длится это не первый год. Знакомы они уж точно лет десять — Куроо-сан училась в одном классе с его любимой мамочкой, которая упорно не хотела терять контакты с друзьями. Поэтому жили они через дорогу от славного семейства Куроо, на все праздники собирались вместе, и если бы Тетсуро был девчонкой, Дайшо был бы уже помолвлен.       Слава тебе, блять, господи, что ты не ебаная девчонка. Дайшо всё-таки гей.       — Сука, — смачно сплёвывает Дайшо и морщится. Блять, ну когда же это закончится?       Постоянные мысли о Куроо уже конкретно подзаебали. То, что люди называют любовью — таким прекрасным и светлым чувством, ага, конечно, — кажется ему извращением. Ты постоянно думаешь об этой любви, представляешь наилучшие варианты развития событий и просто хочешь быть рядом. А в груди ебаная дыра, потому что всё это кажется совершенно невероятным и нежизнеспособным, потому что Куроо Тетсуро наверняка грёбаный натурал.       Тупые натуралы, как же они его бесят.       Голову пронзает неожиданная мысль: если признаться, будет капельку легче.       А Дайшо что? А хули нет-то? Дайшо всегда готов на тупые абсурдные поступки. Это у него в крови, знаете ли. Родители тоже не предохранялись, когда его зачали. Значит, и Дайшо сможет справиться с этим и пойти на признание.       Но сначала ещё парочку сигарет.       (с ментолом, блять).

***

      Дайшо ждёт два гудка, три, четыре… Блять, ну наконец-то.       — Через двадцать минут у меня дома.       — А яйца тебе не почесать? — слышится насмешливый голос Куроо, и Дайшо закатывает глаза.       Ну хоть бы раз он не выёбывался.       — Тебе сложно? Возьми и приди. Это важно. Жду.       И Дайшо, как очень взрослый и разумный человек, бросает трубку. Потому что он знает — Куроо слишком любопытный, чтобы не прийти. Осталось только ждать.       За двадцать минут Дайшо успевает выкурить две сигареты (с ментолом, сука) и проветрить комнату. А то вдруг Куроо учует запах ментола и доебётся. Ему же лишь бы доебаться.       Он замечает Тетсуро в окно и открывает дверь, не дожидаясь звонка. Кивком головы указав на гостиную, Дайшо запирает дверь и делает глубокий вдох. Он считает до десяти и представляет всех вокруг голыми.       Сука, голый Куроо в его голове — это же самое неподходящее, что может быть в данной ситуации.       — Ты там умер что ли? — кричит из гостиной Куроо, и Дайшо кривится. Заебал.       Уйди из моей головы, придурок.       Дайшо на ватных ногах подходит к Тетсуро, становится напротив и глубоко вдыхает. У Куроо самое растерянное выражение лица, которое когда-либо видел Дайшо. Он бы посмеялся, если бы не весь абсурд данной ситуации.       Господи, блять, если ты существуешь, дай ему сил. Он перестанет дрочить на Куроо в душе, просто дай ему сил сказать всё это дерьмо.       — Ты мне нравишься. Нет, на самом деле, я думаю, что влюблён в тебя, — на выдохе произносит Дайшо с выпученными глазами, наблюдая, как лицо Куроо превращается из растерянного в охуевшее.       Да, парень, он сейчас тоже охуевает с себя.       — И я, в принципе, говорю это, чтобы успокоить свои мозги. Просто ты меня пиздец как заебал. Постоянно в моей голове, сука, я даже курить начал. Я не могу заснуть, не подрочив на тебя, окей? Хочу тебя трахнуть каждый день. Реально заебал, Куроо. Можешь съебаться из моей головы?       Куроо вдруг усмехается.       — Ну так трахни.       Дайшо замирает.       — Ты ебанулся?       — Нет, с чего ты взял?       — Я только что признался тебе в любви, а ты услышал только фразу про траханье? Ты смеёшься надо мной, что ли? Почему ты так легко это принял?       Куроо пожимает плечами и улыбается своей самой охуенной улыбкой. Именно эту улыбку Дайшо так часто представлял, потому что обычно Куроо либо усмехается, либо просто растягивает губы в фальшивой улыбке. Таким искренне радостным Куроо бывает редко. Дайшо замирает, пытаясь глазами впитать в себя эту картинку. Он даже чуть не пропускает слова Куроо мимо ушей.       — Ну, я предполагал, что ты в меня влюблён. К тому же, я испытываю к тебе… схожие чувства. Ты мне нравишься. Ты, конечно, мудак, но что-то в тебе есть.       Охуеть.       — Охуеть, — повторяет Дайшо уже вслух и качает головой, даже не пытаясь сдержать широкую улыбку.       Куроо внезапно краснеет, но тоже очень широко улыбается.       — Пиздец, это так странно, — смущенно качает головой Куроо.       — Согласен.       Повисла неловкая пауза. Взгляд Дайшо невольно переходит на губы Куроо, и, он Богом клянётся, поцеловать его хочется так сильно, что руки дрожат. Губы чуть приоткрываются, и он совершает ещё один супер смелый поступок.       Он наклоняется и целует Куроо.       Тетсуро отвечает, мягко обхватывая губами губу Дайшо. Это так нежно, мягко и приятно, что Дайшо, кажется, сейчас умрёт. Вот прямо сейчас.       Ну пиздец.       Куроо отстраняется, мягко улыбается и спрашивает:       — Это что, ментоловые сигареты?       Блять.