epiphany

      Человеку нужен человек.       Для простого помолчать о важном и громко спорить о мелочах. Для кухонных революций и туалетного юмора. Для повседневного «открой окно» и праздничного «восхитительно выглядишь».       Иногда кто-то занимает собой все свободное пространство: забывает футболку, покупает чашку и оставляет зубную щетку. Вчерашний незнакомец пробирается под кожу, растекается по венам, затягивается корочкой на ранках. Сегодня он приносит рецепт от доктора, с подробной инструкцией: принимать перорально после еды, колоть внутримышечно, обязательно делать ингаляции по вечерам. Медленно и незаметно становишься зависимым и отсутствие дозы душит, вызывает судороги, ломает кости. Никто не предупредил о побочных эффектах, мол: «вот тебе вечеринка-сюрприз». Головокружение и тупые боли в ребрах, сухость в глазах и бессонницу заказывали? Нет? Что ж, жаль, вам просили передать.       Когда смесь из эйфории и опустошенности разом попадают в адскую мясорубку, хочется лезть на стены. А в итоге, сбитые костяшки и расцарапанные ладошки. Коктейль из чувств заменяет утренний кофе и жизнь приобретает новые краски, ведь лучше уж ходить по краю пропасти с кем-то, чем сделать шаг назад одному.              Когда в размеренную жизнь Ким Сокджина вошел Намджун, где-то за пределами реальности взорвалась маленькая вселенная. Вошел Намджун, к слову, неуверенными шагами, но с гордо поднятой головой и слабой улыбкой. Джин вполне себе дружелюбный парень, просто время неудачное, да и дожди не прекращаются целую неделю, так что зайдите позже (обязательно закрыть дверь, провернуть ключ в замке и громко шаркать тапками по паркету). Намджун не стучал, не просил, не ждал под закрытой дверью, как в дешевых мелодрамах. Рано или поздно дождь закончиться, а Джин выйдет из-за двери.       С каждой секундой сосуществования в одной плоскости, они становились ближе, роднее и нужнее, не прилагая усилий. Однажды утром пришло осознание острой потребности, да так, что срослось с костным мозгом, отдавая легким жжением в нервных окончаниях. Пальцы быстро находят редко вызываемый контакт, а короткие гудки сменяются сонным: «утречка, Джин».              

***

      Намджун улыбается так, что хочется продать душу дьяволу. Джин откровенно пялится, потому что по-другому не получается. Так уж вышло, что в баре полно людей, а глаза видят лишь долбанные ямочки на щеках. Кто-то пихает Джина в коленку и бурчит что-то о «дай пройти, господи, расселся тут». Ким пропускает друзей, решивших устроить перекур на улице и встречается взглядом с Намджуном. Между ними повисает тишина, потому что Джину неловко, а Намджун листает новостную ленту. Джин выдыхает лишь когда друзья возвращаются за стол, жалуясь на собачий холод на улице.       — Слышали, кто-то спер картину с той выставки, — говорит Тэхён, как бы, между прочим.       — Да, — отвечает Чимин, — все на работе только об этом и говорят.       — Ограбление века, как ни как. Там же было полно охраны, — возмущается Хосок.       Намджун молчит.       — Ребят, а если у девушки оторвать наращенную ресничку, это же тоже ограбление века? — говорит Джин. Ему шутка нравится, потому что смешной каламбур и он его только что придумал, и вообще, ему можно.       Минутное молчание, а затем Намджун смеется. Не громко, не катается в приступах истерики, но смеется. Опять показывает свои ямочки и прикрывает глаза.       — Господи, Джин-хён, почему тебя до сих пор не штрафуют за твои шутки? — говорит Хосок, делая большой глоток пива.       Чонгук хмыкает и тянет руки к чипсам, за что получает смачный шлепок от Тэхёна. Чимин бубнит и шлепает Тэхёна по плечу, потому что «ты чего его бьешь?», а затем отвешивает подзатыльник Гуку со словами: «тебе нельзя, пей свой сок».       — На самом деле смешно, — говорит Намджун и снова улыбается. Джин где-то на полпути к белому свету в конце тоннеля, потому что сейчас эти милые ямочки для него и из-за него.              

***

      — Не смейте опаздывать, — кричит в трубку Чонгук. Джин лишь потирает переносицу, закатывая глаза.       — Если ты перестанешь на меня орать, никто не опоздает. Я твой хен, в конце концов, имей уважение, — отвечает Джин, хотя прекрасно знает, что сейчас все это бессмысленно. Мысли Чона заняты Чимином и его сегодняшним праздником, к которому подготовка длилась почти месяц.       — Пока, Джин-хен.       Джин бросает телефон на кровать и смотрится в зеркало. Чертова бабочка. Где-то на кухне гремит посуда и слышно тихое «ебушки-воробушки». Сокджин ухмыляется и идет на кухню, чтобы посмотреть на тех воробушков. На полу лежит разбитая чашка из сервиза, а рядом сидит Намджун, собирая осколки.       — Что случилось? — спрашивает Джин.       Намджун роняет собранное ранее и поворачивает голову.       — Прости, Джин-хен, я случайно. Я куплю новую чашку, обещаю.       Никакая новая чашка не нужна, ведь сервиз пыльный, ненужный, но немного ценный, как память. Джин помогает убрать беспорядок и сам делает новую порцию кофе, передавая Намджуну свою любимую чашку с милой коалой. Джун благодарно улыбается и замечает болтающийся галстук-бабочку на шее Джина.       — Помочь? — еле заметный кивок головы.       — Если не трудно.       Намджун быстро справляется с заданием, поправляя концы галстука. Идеально.       Кофе остается остывать на столе, потому что телефон Намджуна разрывается от гневных сообщений Чонгука. Перед выходом из квартиры, Джин цепляет взглядом отражение в зеркале и перестает дышать.       Намджун, в брюках и белой рубашке с закатанными рукавами, галстук расслаблено болтается на шее, слишком гармонично смотрится рядом с Джином. Настолько гармонично, что сердце пропускает удар, а в голове неоном светится «идеально».              

***

      Намджун всегда вовремя. И на встречу вовремя приходит, и зажигалку одолжит еще до поисков, и сообщение вовремя и в тему напишет. Чувство, будто он рядом всегда и везде и точно знает, что случиться дальше. А по факту, Намджун внимательный и знает, что Джин не любит, когда опаздывают; а зажигалку свою он неделю назад уронил в такси; а погоду редко проверяет, доверяя картинке за окном.       Если Джин говорит — Намджун слушает. Слушает внимательно, анализирует и запоминает. Мало говорит, но всегда подбирает точные и нужные слова. Понимает и принимает, слушает и слышит, смотрит в глаза и видит насквозь.       А у Джина первые гусеницы превратились в бабочек и порхают в животе, щекочут крыльями печень и почки, так что лучше бы пойти провериться. Но Джин не идет, вместо этого каждый день видится с Намджуном. То они все вместе вечером соберутся в любимом баре, то случайно встретятся в кофейне, которая чуть ли не на другом конце города. В кофейне уютно, вежливый персонал и отличный кофе, а еще приятный бонус — Намджун.       Джун работает над новым альбомом, растворяясь в музыке и нотах, а Джин смотрит и не может взгляд отвести. Когда-то мама говорила, что любовь — это когда ты смотришь на человека и видишь вокруг него легкое сияние. Что ж, сияния нет, но стоит Джуну улыбнуться — весь мир теряет краски, становиться размытым и нечетким, словно его и нет вовсе.       Джин обещает себе позвонить маме и сказать, что любит её.              

***

      Когда Юнги попадает в аварию, Джин впадает в панику. Он мечется по коридору, хватает каждого врача за руку и жалостливо смотрит в глаза. Ему говорят: «Идет операция. Ждите» и уходят. А Джин на стену лезет, потому что Юнги лучший друг, бро и прочая пацанская фигня, и волнуется о нем больше, чем о себе.       В него врезается Хосок, еле сдерживаемый маленьким Чимином, и трясет за плечи, кричит и плачет. А Джин может только обнять и молчать, потому что сказать нечего. Джин старший, а что делать — не знает. Хосок тихо всхлипывает и поддается на уговоры Чимина пойти присесть.       У Чимина красные опухшие глаза и красный нос. Джину больно. Больно и страшно. А перед глазами светится красное: «Операция». Джин садится на холодный пол и сжимает голову руками, с крохотной надеждой раздавить череп и оказаться на месте Юнги.       Казалось прошла вечность, а на деле минут 20, когда появился Намджун. Как всегда, спокойный и собранный, он присел рядом с Хосоком, что-то сказал ему, сжал дрожащую ладошку и слабо улыбнулся. Хосок выдохнул и кивнул, согласившись с чем-то. В другой ситуации Джин бы в очередной раз удивился способности Джуна влиять на людей, но не сейчас. Сейчас плевать.       Намджун протягивает Джину руку. Ждет несколько секунд, а затем сам сжимает чужую ладонь и тянет на себе. Джин удивлено смотрит, но не спрашивает, когда Джун выводит его из зоны ожидания и ведет к регистратуре. Девушка за стойкой вежливо улыбается, даже не морщась при виде сцепленных рук двух парней. Джин честно пытается вырвать свою руку из захвата, но Намджун сжимает немного сильней и тянет к себе.       Девушка что-то говорит, объясняет, а Джин лишь концентрируется на ощущении тепла в ладони, на слегка шершавой коже, но нежном поглаживании большого пальца. Где-то на задворках сознания молотом вдалбливается: «Ты отстойный друг», но тут же исчезает стоит Джуну щелкнуть пальцем по носу.       — Пойдем, нужно тебя покормить, — говорит Намджун и тащит к автоматам с едой.       — Что с Юнги? — спрашивает Джин. Намджун сражается с автоматом за батончик и даже выигрывает. Он быстро объясняет ситуацию, но Джин слышит только самое страшное.       Внутреннее кровотечение.       Сломаны ребра.       Сотрясения мозга.       Губы сжимаются в тонкую полоску.Глаза увлажняются. К горлу подступает ком. Руки дрожат. А Намджун рядом, обнимает, гладит по спине и шепчет что-то о том, что все будет хорошо, Юнги сильный и он справится. Он выкарабкается, потому что по-другому быть не может. Джин верит.       Верит каждому слова, потому что серьезный Намджун не станет обманывать. Истерика отступает, в кольце рук спокойно и надежно. Джин думает, что закон баланса все же работает.              

***

      В первый раз Намджун забывает свой шарф. И возвращается за ним через неделю. Правда, к шарфу присоединяются перчатки. А через месяц шапка. Джин смеется, но пишет Намджуну, что отдаст вещи при первой же возможности.       Где-то к концу апреля, в ванной стоит зубная щетка Намджуна, а его ноутбук лежит на кухонном столе, пока Джун готовит утренний кофе.       В мае Джун стучит в дверь с намерением остаться. И остается. Крадет скромный поцелуй поздно вечером, обнимает крепко со спины и желает «спокойной ночи». Джин счастливо улыбается и впервые за долгое время быстро засыпает.