Но ты думаешь так о каждом из них

      Розоватые лучи вечернего солнца проникали в лес сквозь верхушки огромных сосен и дубов. Наверное, им уже лет сто точно. Меня не было тут, когда их посадили. Я был в другом месте, скорее всего где-то в районе Франции.       Я не создавал никакого шума. Ничего лишнего, просто быстро передвигался вперед, следуя какому-то придуманному в голове направлению. А вот тот парень, что шел рядом со мной, казалось, стремится наступить на каждую чертову веточку из лежащих на земле. Я на секунду обернулся, бросив мимолетный взгляд в сторону чувствовавшего себя еще более неуместно брюнета. Он смотрел на меня своими карими глазами и видимо чувствовал, что что-то делает не так.       — Ты такой шумный, Фрэнки.       Наверное, это первое что я сказал ему с самой нашей встречи у шоссе. Мы часто бродили по этому лесу. Так нужно было. Он должен был быть уверен, что это абсолютно нормально. Так хотели они.       В убитом сознании замелькали многочисленные лица совета. Это огромное темное помещение, в котором собирались дюжина лучших, и только в экстренный случаях. Я не знаю почему они посчитали мой таковым. По моему это невероятно глупо для созданий, что старше меня на сотни лет. Что мог сделать с нами маленький и наивный парень?       Это было худшее принятие решений за всю мою жизнь. Одиннадцать на одного. Этого стоило ожидать. Вряд ли меня оставят в совете после этого.        Мы продолжали идти вперед. Мне нужно отойти как можно дальше от дороги. Наверняка он хочет заговорить. Но не начинает. Я всегда говорил, что он слишком многого боится, учитывая что вот так просто общается с вампиром.       Я остановился. Достаточно, я думаю, дальше идти не имеет никакого смысла. Никто не будет искать.       — Сегодня ты кажешься мрачнее чем обычно, — он попытался усмехнуться, но не получилось. Может, он чувствовал опасность. Шестое чувство, возможно. Хотя если бы инстинкты самосохранения работали исправно вряд ли он бы стоял сейчас здесь.       — Да.       Мы просто смотрели друг на друга.       Он действительно выглядит слегка неорганично здесь. Я, скорее выглядящий как ходячий мертвец с неаккуратно лежащими угольно-черными волосами и странно блестящими зелено-золотистыми глазами, как будто подходил под местную атмосферу. Может, так и нужно, это наша территория. А вот Фрэнки выбивался из общей картины мрачноватого вечернего леса. Слегка покрасневшие щеки, воодушевленно сияющие глаза и неловкая улыбка, его вечные спутники. Я негромко вздохнул. Да, как я мог надеяться, что совет одобрит это маленькое существо с такой улыбкой?       Вчера я кричал что не могу так просто бросить его. Что он не такой же, как другие. Но ведь я говорю так о каждом из них.       О каждом, из всех тех милых мальчиков, которые, заходя слишком далеко в лес, натыкаются на меня. О каждом, чье сердце разлетается на осколки в последнюю минуту их жизни. Это грустно, на самом деле. Я каждый раз думаю, что это последний, но все повторяется. Совет не одобряет то, что я предпочитаю живую кровь мертвой.       — Почему мы стоим? — он выглядит так невинно сейчас. В своей привычной черной толстовке, которая ему немного большевата, и потертых черных джинсах. Его длинные ресницы отбрасывают еле заметную тень на лицо, как и челка. Я хочу запомнить его. Полностью, каждую частичку его тела, каждую его эмоцию и выражение лица.       — Фрэнки, — мой голос прозвучал неожиданно хрипло. Это странно, ведь мне по умолчанию плевать на все это, — возьми.       Я протянул блестящий черный револьвер, который все это время неприятно утяжелял карман. При свете рыжеватых лучей закатного солнца оружие словно светилось изнутри. Я не отрывал взгляда от револьвера. Это чем-то напоминает ключ. Ключ из комнаты, в которой я не хочу больше находиться. Но я не могу выбраться самостоятельно.       — Зачем он мне?       Парень выглядел испуганным. Его и без того большие карие глаза нервно расширились. Он переводил неуверенный взгляд с меня на оружие в моих руках и обратно. О, Фрэнки, я тоже не хочу этого делать.       — Это лучшее, что ты можешь сделать, — я поднял взгляд на него. Клянусь, за все эти чертовы годы никто не смотрел на меня так. Но я не предлагал никому убийство. Обычно, это моя прерогатива, — поверь мне.       — Я не могу, — его руки еле заметно дрожали, судя по кончикам пальцев, выглядывающих из-за длинного рукава толстовки, — зачем? Это приказ? Может… Может просто убежим? У меня есть друзья во Флориде.       Он всегда много говорит когда волнуется. Я улыбаюсь. Он слишком мало знает о нас. Иначе никогда не предложил бы все это.       — Подари мне выстрел, — мой голос становится тихим и бархатным. Убеждение, — я хочу запомнить тебя.       — Нет, нет… — он отходит, подняв руки, — не используй это, пожалуйста.       Я опустил взгляд. До моих ушей доносилось сбивчивое дыхание Фрэнки и шелест листьев неподалеку. Я пытался сосредоточиться, но все сливалось воедино, образуя один единственный образ. Бледную руку брюнета, пальцы которой дрогнут на пусковом крючке. Почему он сопротивляется? Это же так просто! Убить монстра.       Я не могу сделать этого сам. Я слишком сильно боюсь. Я не могу заставить себя. Сколько ночей прошло с пистолетом в руке? Я не помню.       — Хочешь убить меня — убей, черт, — я поднял взгляд на подошедшего ко мне почти вплотную брюнета. Я все еще видел страх в его глазах, но теперь это была помесь отчаяния и боли. Всего лишь еще одно разбитое сердце, — я не буду стрелять. Я не убийца.       — А как насчет меня? — эта фраза сорвалась с моих губ самостоятельно. Я почувствовал в ней нотки злости. Явно не запланировано. Все выходит из-под контроля.       — Ты не можешь отвечать за это, — его голос срывался. Я почувствовал жалость. Он надеется донести до меня мысль, которую до него говорили сотни. «Ты можешь измениться, я помогу». Это все бред. Я думаю, он понимает это. Где-то в глубине души.       — Ты знаешь, что произойдет.       Мы оба, черт подери, знаем.       Парень долго смотрит на меня. Я не могу. Я не выдерживаю. Мой взгляд блуждает от дерева к дереву.       — Сколько здесь патронов? Пять? — он резко выхватывает у меня револьвер и делает несколько шагов назад. Я быстро поднимаю взгляд. Я не готов, но меня это не волнует.       Выстрел.       Еще один, и еще. Я наблюдаю за тем, как брюнет спускает всю обойму в дерево напротив. Вздыхаю.       — Это ошибка.       — Это лучшее что я сделал за свою никчемную жизнь! — он кричит. Я не люблю когда он кричит. Он делает это на срыве, кажется, сейчас его голос окончательно сорвется. Это волнует меня. Или нет. Я ни в чем не уверен этим вечером, — и я умру за это.       Я молчу. Я так много раз слышал подобное. Мне не раз говорили что умрут за меня. Это странно, ведь мне всегда было все равно. Мертвым не так часто есть дело до живых.       — Ты можешь делать все что хочешь, — он сделал еще шаг вперед. В его взгляде промелькнула уверенность, — но я люблю тебя.       Он никогда еще не говорил этого.       Я вздрагиваю. Слова которые никогда ничего не значили, и никогда не будут. Странно, обычно я говорю это. Красиво, аккуратно. Чтобы мне верили.       Я молчу.       — Джи, скажи это, — он делает очередной шаг. Почти вплотную, почти касаюсь его губ, — скажи мне что любишь меня. Пожалуйста.       Я медленно наклоняюсь, касаясь холодными губами его, и спускаясь ниже, к шее. Он дрожит. Возможно, это из-за моего холодного дыхания. Или ветра.       — Это ложь, Фрэнки, — я шепчу около его уха, зарываясь рукой в растрепанные ветром волосы, — ты знаешь.       — Тогда солги мне, — его голос дрожит.       Я опускаюсь обратно к шее. Я чувствую его кровь. Она бежит по его венам, артериям, по всему телу этого милого брюнета. Он не сопротивляется. Я так долго хотел только попробовать…       — Да, — выдыхаю я, — я люблю тебя, Фрэнки.       Холодные клыки вонзаются в теплую кожу. Это опьяняет. Он как мой личный наркотик. И сейчас он только в моих руках.       Все чувства, мысли, образы затмеваются его кровью. Неповторимый вкус. Я не смогу остановиться. Это и не нужно. Он не кричит, как все они. Я лишь могу почувствовать как на мою скулу упала горячая слеза. Как жаль.       Он начинает терять сознание. Я подхватываю его за талию. Что-то во мне кричит остановиться. Слишком тихо, пожалуй.       Я отрываюсь и мягко опускаю бледное безжизненное тело на мягкий ковер из листьев. Пусть его чистую душу ветер унесет так же, как те листья.       Задание выполнено. Я жив. У него ведь был шанс.       Я вышел на шоссе. Машина пронеслась прямо передо мной. Сигнальный гудок водителя словно вывел меня из транса.       Фрэнки никогда ничего не значил для меня. Но в этом темном вечернем лесу я определенно оставил частичку своей черной испорченной души. Может, чтобы ему не было так одиноко. Я больше не вернусь сюда. Теперь эти деревья поглотила ночь. Последний лучик солнца умер за горизонтом, видимым где-то впереди шоссе.       Вдоль него шел одинокий парень.       Небольшого роста брюнет.       Я в секунду оказался рядом.       — Эй.       Он обернулся. Большие зеленые глаза блеснули. Он посмотрел на меня с надеждой и легкой радостью.       — Слава богу! Я потерялся, — он смущенно поправил лямку рюкзака, — не поможешь выбраться?       — Прямо по шоссе, — мой голос казался холоднее чем обычно, — и не возвращайся сюда больше. Ты можешь потеряться снова, и я не помогу тебе.