Рядом

По бесконечному зеленовато-голубому небу плыли рваные, словно вата, облака, постепенно таящие от невесомых прикосновений солнечных лучей. Тихо. Вьющийся прохладной струёй ветер ласкал уцелевшие растения, «гладил» чёрные, словно потрёпанные атласные ленты, корни Клипота. Не дрожало и не клокотало могущественное дерево, бесцеремонно пробившее небосвод, почти добравшись до Бога. Осыпающийся титан, схватившись за облака цепкими отростками, блаженно дремал, постепенно восстанавливая нанесённые охотниками раны. Под твёрдой хитиновой бронёй бесшумно текла кровь жертв, пойманных в период активности и голода. Когда-нибудь его ветви покроются алыми цветами забвения, отцветут, разбросав прах, а на их месте сформируется кровавый плод, пульсирующий от содержащейся в нём Силы. Это обязательно случится, а пока демонические маки, горделиво смотрящие в чужие небеса, цветут на кромках разрывов, украшая собой суровый лик катастрофы. Осаждённый смертью Ред-Грейв терпел боль и потери, страдал от разрушений, чах на ложе гильотины, ожидая приближающейся казни. Он стал ареной для боя, братской могилой, местом, где вошли в конфликт сразу несколько миров, но чем бы ни были его стены, город выстоит, слившись с Клипотом. Сдастся? Нет, даст шанс разбить адские сады на опустошённых войной и изъеденной кровью лужайках. Там, где раньше зеленела трава, теперь цветёт потустороннее очарование, сыпля чужеродный пепел на готовую взрастить любое семя землю. Тихо шелестело оперение Грифона, парящего в небесах над руинами. А где-то там, внизу, среди корней и нежити, укрывшейся от света в разрывах, шёл чернокнижник, задумчиво осматривая безмолвную улицу. Под ногами катались мелкие камешки, хрустела стеклянная крошка, рассыпаясь на ещё более мелкие частицы. В воздухе витали кружевные хлопья, словно перья, выпавшие из крыльев антихриста. Пепел невесомо касался рук и лица, застревал в волосах, практически растворяясь на фоне лоснящегося чёрного шёлка. Но, несмотря на это, Ви продолжал идти, следуя внутреннему зову. Уже давно в этих чужих краях он слышит робкий голос, который зовёт его к себе, стремясь завести туда, где всё началось. Или должно начаться? Или наоборот прекратиться? Он не знал, что ждёт его там, впереди, в конце мрачного тоннеля, оплетённого корнями, но чувствовал, что эта вылазка принесёт гораздо больше пользы, чем бесконечные бои за право владеть кварталом или каким-нибудь никчёмным кусочком земли. Фамильяр, вновь снизившись, запричитал. — Послушай, Ви, ты странный, но не идиот же, в конце концов! Мало ли что тебе приснилось… — говорил надтреснутым голосом Грифон. — Если следовать твоей логике, то сон, который я видел на прошлой неделе, должен был сбыться, но, как видишь, хвост и клюв у меня на месте! Ви остановился, сдвинул брови и безразлично посмотрел на демоническую птицу, севшую на торчащую из упавшей плиты арматуру. Ветерок подхватил пепел и швырнул его в лицо магу. Лохмотья сажи осели серо-чёрной пылью на мраморной коже. Парень закашлялся, немного подавшись вперёд, воткнув трость с характерным лязгом в асфальт. — Ви, я серьёзно! — вспорхнул Грифон, приблизившись к хозяину. — Тут дышать нечем, а дальше ещё хуже. Давай вернёмся! Позвоним Нико… Маг усмехнулся сквозь кашель. — Водительские навыки Нико представляют куда больше опасности, чем Клипот. Пойдём, мы уже близко, — выпрямившись, ответил он. Многозначительно фыркнув, прищёлкнув челюстями, Грифон вспорхнул в небеса, а после растаял где-то среди осколков небес, лазурным зеркалом блестящими между серыми зданиями. Птица, по всей видимости, щедро бросала проклятия, истязая бранью пушистые облака, к счастью, до Ви долетал только какой-то непонятный щебет. Иначе сон стал бы явью. Корни плотно оплели всё вокруг, потопив в черноте автомобили, брошенные людьми, дома и даже дороги. Ад отвоевал этот квартал, напоив тьмой каждый кирпичик. В глубине тоннеля, аккурат на повороте, сыпали пеплом алые цветы, тянущиеся к солнцу, заглядывающему в эти забытые края лишь иногда. Ви остановился возле демонического растения и, прижав руку к лицу, наклонился. Назойливый прах лез в глаза и нос. Постоянно тянуло на кашель. Однако он не смог удержаться, чтобы не прикоснуться к упругому алому бутону, вскормленному злом и человеческой кровью. Поразительно, как жестокость, великолепие и самодостаточность соединились в этом иноземном чуде, в изящном знаке смерти и победы Ада над человеческим миром. Ви прикрыл глаза, опустив густые ресницы, и стал прислушиваться к заговорившему с ним прошлому. Сердце затрепетало в груди в предвкушении чего-то того, о чём пока не догадывался разум. Поднявшись, он продолжил путь, бросив мимолётный взгляд на залитую светом улицу, гордо раскинувшуюся перед входом в арку. С каждым шагом становилось труднее дышать и двигаться. Что-то постоянно цеплялось за ремешки на сандалиях парня, сверху валился прах, кололись адские маки, кусаясь и жаля шипами. Ви, закрыв локтем нос, продирался сквозь заросли, раздвигая плотную стену цветов тростью. Чёрные стебли ломались под его ногами, и растения с каким-то потусторонним визгом опадали на землю и тут же рассыпались на кровавые осколки. Клипот задрожал, возмутившись. Чернокнижника охватила паника. Ему начало казаться, что отсюда нет выхода, что там, за поворотом, не окажется того чудесного образа, за которым он гнался, словно котёнок за солнечным отблеском. Там не будет ничего: ни ответов, ни подсказок, ни спасения. А что он, собственно, искал? На что надеялся? Зачем вглядывался в уцелевшие здания и руины, пытаясь разглядеть в щелях притаившееся нечто? Что звало его к себе неустанно, маня тихим скрипичным плачем? Шелест, хруст, вой и стон сводили с ума. В охваченное паникой сознание скользнули чьи-то воспоминания. Дом. Семья. Беда. Крики. Женщина. Страх. И так по кругу, раз за разом, одно и то же. Он ощутил жар давно потухшего пламени, испытал давно забытый страх и по-прежнему живое отчаяние. Магу хотелось кричать, рыдать, так громко, как плачет ребёнок, за которым не пришли. Его сердце дрожало и просило идти дальше, а разум требовал вернуться назад. Демонические растения грозились поглотить его, а затем то, что останется, похоронить, смешав со злом и опавшим с цветов прахом. Сколько мук ещё уготовил ему Клипот — он не знал, но верил, что это всё скоро закончится. Ви крепче сжал трость и махнул ею, словно косой, а после, когда алая стена с воплем пала, он ускоренно, закрыв глаза, помчался вперёд, не разбирая дороги. Круговерть ушедших событий понеслась за ним в след. Корни по-прежнему тянулись к магу, стремясь поймать парня, как назойливую мошку, и сжать, выдавив все жизненные соки. Солнечный свет прорвался сквозь тугой мрак и ласково коснулся покрытого пылью и потом лица Ви. Чернокнижник, тяжело хватая воздух, сделал ещё один рывок и, споткнувшись обо что-то, упал в высокую траву. Перевернувшись на бок, парень зашёлся кашлем. Цветочный прах горчил, скрипел на зубах, раздражал горло, стимулируя новые спазмы. Какое-то время он не двигался, замер, обхватив себя руками. Кожу, покрытую царапинами, терзало пламя. Впервые за это время Ви задался вопросом: «А стоит ли это того?». Может быть, фамильяр был прав в этот раз? Однако ему нужно отдать должное, в некоторых ситуациях, пернатый, действительно, говорит умные вещи. Как бы ему хотелось именно в этот момент услышать шелест тёмно-синего пера, разрезающего воздух… Отдышавшись, Ви встал сначала на четвереньки, а затем и во весь рост. Шестиэтажные дома, обступившие неприступной стеной внутренний дворик, взглянули на пришельца пустыми глазницами окон. Скрипнули, будто поприветствовав, незакрытые ставни и колыхнулись вытянутые ветром на улицу занавески. Ви, раскрыв рот, оглядывался по сторонам. В центре площадки стояла ржавым памятником юности горка, а возле неё — качели, напротив — песочница с оставленным «строительным инвентарём». По периметру территории легкомысленного детства стояли затерявшиеся в траве лавочки. Ви, не веря своим глазам, обернулся, посмотрел на опутанную чёрными корнями разинутую пасть тоннеля. «Как такое возможно?», — прошептал он лишь одними губами, ужасаясь. Всего одно мгновение назад он шёл по мукам, задыхался пеплом цветов забвения, а сейчас стоит под осуждающими взглядами домов, в чьих квартирах, то и гляди, зажжётся свет и запахнет сдобой. Если и существуют оазисы, то это место одно из них. Только сейчас чернокнижник обнаружил отсутствие трости. Осмотревшись, парень сделал несколько неловких шагов в сторону, где была примята трава, и подцепил длинными пальцами блестящий набалдашник. В последнее время он всё чаще нуждается в дополнительной опоре… Раздвигая тростью траву, маг бродил по площадке, вспоминания свои видения и прислушиваясь к голосу сердца. Оно говорило тихо, еле слышно, пело тонко и протяжно, словно возмущённая скрипичная струна. Вскоре стальной наконечник трости ударился обо что-то деревянное, и Ви остановился, опустив взгляд на землю. Футляр. Брюнет медленно опустился на корточки и протянул руку к чёрной крышке, обтянутой тугой блестящей кожей, а потом тихонько провёл ладонью. Чей-то голос, принесённый ветром издалека, шепнул: «Открой». И он повиновался — нажал на железные замочки, но пока не спешил открывать. Быть может, то, что может оказаться под крышкой, оправдает все мучения, даст ответы даже на самые сложные вопросы. Пальцы Ви подпрыгивали, скользя на металлических креплениях. Кровь точила сосуды с неистовым шумом, словно горная река. Лёгкие вновь зажгло огнём. Клипот не щадит полудемонов, а что ему стоит замучить всего лишь одну невесомую человеческую жизнь? Собравшись с мыслями, парень откинул крышку. В футляре, обитым изнутри фиолетовым бархатом, лежала самая обыкновенная скрипка. Рядом с ней, в соседнем пазу, вытянулся смычок, а на внутренней стороне крышки висели на резиновых ремешках пожелтевшие листки с нотами. Что это? Ви нахмурил брови и, опустившись на колени, положив рядом трость, бережно вынул музыкальный инструмент. Солнце заманчивыми бликами заиграло на коньячном корпусе, подсветило струны и провалилось в вырезанных завитках. Обычная скрипка. И не больше. И это она звала его к себе? Это её голос сводил с ума, рисуя самые диковинные образы, какие только можно представить? И это то, ради чего он рисковал? «Нет, не может такого быть», — мысленно рассуждал он. Парень покрутил инструмент в руках, всё ещё надеясь, найти то, что оправдает его ожидания. Но тщетно. Скрипка как скрипка. Ни магии, ни зла, ни силы, а лишь искусство и время, поцарапавшее лаковое покрытие. Прежний задор и пламя, бросающее светло-зелёные искры, исчезли из глаз мага. Иллюзии, в чьей хрустальной клетке он жил, выдумывая самые диковинные вещи, которые только с ним могут случиться, пойдя он на зов, в один миг рухнули, осев уродливой громадиной на сердце. Он был подавлен, пристыжен запричитавшей совестью и очнувшимся разумом за возникшую на пустом месте гордыню. Поедаемый собственными мыслями, брюнет вынул из углубления смычок. «Вещь как вещь, бесполезная сама по себе», — подумал он, смотря на блестящий на солнце волос, протянутый белёсым мостом между колодкой и концом смычка. Однако есть в мире вещи, которые не могут существовать и приносить практическую пользу без пары. Они могут быть разными по форме и качествам, но вместе эти неказистые и бесполезные противоположности способны творить чудеса. Ви взглянул сначала на скрипку, а затем на смычок. Соскользнувшая искра с солнечного луча коснулась его души, сердце вновь затрепетало, но осторожно, боясь вновь оступиться. Вздохнув, чернокнижник прислонил смычок к инструменту, плавно отвёл руку, прочесав волосом струну. Скрипка тяжело пробасила, пискнув под конец. Парень даже вздрогнул, услышав пронзительный вопль струны, отлетевший от фасадов домов. Какое-то время стон всё ещё метался по двору, постепенно тая под лазурью небес. Ви, дождавшись тишины, попробовал ещё раз, ласково тронул сразу несколько струн. Звук получился мягче, но по-прежнему тяжёлым и громадным по своему содержанию. И тогда он начал экспериментировать: поочерёдно, а то и вместе прижимал пальцами струны к грифу, чередовал движения, плавно, то резко отводил руку. В конце концов, то, что он делал хаотично, приобрело свой смысл и форму. Маг начал верить, что всё это: стон, плач, вопль, вздох имеет свой смысл, что в этом есть тот незримый образ, о котором он бредил во снах. Оказалось, в музыке есть всё: и душа, и сила, и любовь, и пыль чьих-то воспоминаний, и частица истины, спрятавшаяся под замысловатым созвучием. Только нужно прислушаться и поверить. Околдованный чудесным голосом скрипки, Ви поднялся и закружился в высокой траве. Он «играл», не умея, но сердце, и горевшее в нём пламя, превращало обезображенные ноты в совершенство. Скрипичная речь изящно плыла над высокой травой, заглядывала в опустевшие квартиры, а после поднималась к небесам, чтобы там, где кончается мир людей, рассказать о мечтах и целях одного человечка с очень короткой жизнью. Ветер завороженно вился над чернокнижником, трогал его чёрные волосы, заботливо смахивая осевший пепел. Где-то там, за пределами двора, идёт война, пирует смерть и голод. Где-то там, за стеной забвения, выстроенной Клипотом, шелестит синее перо Грифона, вьющегося над головой потомка Спарды. Неро, разрубая чёрные корни проказы, выступившей на улицах Ред-Грейва, рвался на помощь. Свирепо рычала «Красная королева», обжигая руки юноши. Оказавшись перед входом в тоннель, парень, без всяких раздумий, шмыгнул в черноту. «Королева» накалилась до предела, начав сыпать искры. Адские маки с потусторонним визгом падали на землю и тут же занимались огнём. С грубым рокотом задыхающегося меча Неро выбрался на свет, шагнул в траву, тихо качающуюся под нежный шёпот скрипки. Тяжело дыша, беловолосый юноша замер, наблюдая за Ви. Чернокнижник мягко переступал, исполняя какой-то своеобразный танец. Кожа чёрного плаща переливалась на солнце, словно обработанный чёрный мрамор. А маг, прижавшись к музыкальному инструменту, закрыв глаза, опустив роскошный веер тёмных ресниц, мягко улыбался. — Посмотрите на него! Я из-за него чуть перьев не лишился, а этот горе-Страдивари скрипочке играет! — возмущённо проскрипел фамильяр. Неро шикнул на птицу, заставив её замолчать. Брань и оскорбления ни к чему, они бессмысленны. Опустив оружие на землю, охотник осторожно подошёл к чернокнижнику, а затем остановился, ожидая, когда ласковый ветерок подгонит мага к нему. Ви сделал несколько шагов назад и остановился, замерев в объятиях потомка Спарды. Поющая скрипка в его руках затихла, оставив на прощанье тихий звон эха, вьющегося над двором. Никогда не знаешь, с чем тебя столкнёт судьба. Может быть, бросит на полосу препятствий, а может, вложит смычок в руку и заставит играть. А может, подошлёт тот инструмент, с которым жизнь обретёт свой смысл. Неро, обняв мага, что-то шептал, умоляя и радуясь. Он благодарил судьбу за то, что не погасила раньше времени крохотный огонёк, согревающий его душу. А Ви, не выпуская из рук скрипки, прижался к охотнику ближе и осознал, что ранее неуловимый образ был всегда рядом.