Драбблы

      Он никогда не хотел становиться одним из них. У него не было выбора. Юнги в тот день лежал на больничной койке в одной из больниц в Тэгу. Все его тело опутывали провода и датчики, а к руке подведена капельница. Женщина-врач в который раз проверяла показатели, сравнивая результаты с предыдущим осмотром, но судя по ее виду, можно было понять, что результаты проверки неутешительные. Мин ненавидел жалость к себе. Он давно смирился со своим плачевным положением, готов был принять смерть, только чтобы не видеть, как каждый человек, которого он встречал, смотрел на него с жалостью. Но родители все пытались бороться за его жизнь, водили по разным докторам, пока даже ходить не стало больно. Каждый шаг отдавался гулким звоном собственного пульса в ушах, а легкие сковывал очередной приступ.       Спасти его могло только чудо, но дальнейшее чудом назвать язык точно не повернется.       Он пришел поздно ночью, легко пробрался в его палату. Юнги тогда не спал, а мучился от нескончаемой боли, которую не могли притупить никакие таблетки. Мин запомнил только пугающий взгляд серых глаз, едва светящихся в темноте больничной палаты, а потом потерял сознание.       На следующий день, он проснулся бодрым и полным сил. Медсестра, пришедшая с утра на очередной осмотр выронила планшет от удивления. Она смотрела на показатели многочисленных мониторов, а после выбежала из палаты. Юнги принял сидячее положение. Поразительно, как легко тело слушается команд мозга. Слабость ушла, не оставив после себя ничего.       Его выписали на следующее утро, признав абсолютно здоровым. Мин помнит, как плакала его мать, когда забирала его обратно домой. Помнит, как радовался отец и маленький младший брат. Юнги тоже радовался, но странное чувство не покидало ни на секунду.       А потом пришла жажда.       Тогда ему пришлось уехать из родного города, сославшись на удачную возможность поступить наконец в один из университетов Сеула. Он долго скитался по темным улицам ночного города.       Юнги привык жить один, привык сам о себе заботится, но контролировать голод так и не научился. Он воровал из ближайших больниц донорскую кровь, но со временем этого становилось мало. Мин устал так жить, устал боятся причинить боль любому, кто к нему подойдет.       Вампир забрел в заброшенный дом на окраине города. Жажда была невыносимой, хотелось крови и много. Но Юнги надоело, он просто хотел наконец сдохнуть. Через несколько суток голодовки, глубокой ночью, Мин почувствовал запах. Он сидел в одной из комнат на втором этаже дома, обессиленно прислонившись спиной к стене, и слышал, как раздаются шаги. Клыки опасно удлинились, царапая нежную кожу десен, а рот наполнился слюной. Юнги пытался не двигаться, надеясь, что незваный гость уйдет, и никто не пострадает. Но звуки шагов раздавались все ближе. Молодой темноволосый парень вошел в комнату, держа в одной руке фонарик, а в другой телефон.       — Тэхен, я не трус! — говорил он, своему собеседнику. — Я выполнил условия спора.       Как бы Мин не хотел не привлекать внимания, но голодное рычание все равно вырвалось из горла. Он попытался закрыть рот ладонью, но лишь слегка приглушил его, впиваясь острыми зубами в руку. Из раны сразу потекла густая темная кровь, окрашивая рукав старой пыльной толстовки.       — Стой, тут кто-то есть. — парень водит рукой, освещая фонариком комнату, пока не натыкается на Юнги. — Тут какой-то человек, и похоже ему плохо. Перезвоню тебе. — он бросает трубку, убирая смартфон в карман своей куртки и идет в сторону Мина.       — Не подходи ближе, — шипит вампир, не отрывая руку от лица.       — Вам плохо? Может быть позвонить в скорую? — спрашивает брюнет. Юнги бы рассмеялся если бы мог. Скорее скорую придется вызывать ему, если парень не уберется отсюда.       — Уходи, — говорит он громче.       Но юноша не слушает. Он упрямо шагает в его сторону, на ходу доставая из рюкзака бутылку с водой.       — Я же вижу, что вам плохо, — он протягивает бутылку.       Голод. Кровь. Набатом звучит в голове. Сил терпеть больше нет, и Юнги хватает парня за руку, притягивая ближе. Брюнет не успевает среагировать, когда Мин подминает парня под себя, нависая сверху и впиваясь клыками в такую соблазнительную сейчас шею. Бутылка падает на землю, а комната наполняется чавкающими звуками. Парень пытается вырваться, скинуть с себя, но ему не хватает сил даже на то, чтобы пошевелиться. Так действует наркотик, который содержится в слюне вампиров, успокаивая жертву, отключая страх.       Юнги пьет жадно, урча от удовольствия, чувствуя, как по горлу течет свежая теплая кровь. Он отстраняется лишь на мгновение, снимает с несопротивляющегося парня куртку, а за ней и толстовку. Мин ведет языком по голому торсу, оставляя розоватую от крови дорожку.       Осознание происходящего приходит, когда Юнги прикусывает кожу у кромки штанов. Он резко отскакивает от парня в сторону.