Дурной сон

***

Голубые глаза резко распахнулись, напряженно всматриваясь в одну точку перед собой. Там, вопреки ожиданиям, оказался лишь привычный потолок спальни, изученный до мельчайших деталей за долгие годы. Однако ни родной потолок, ни осознание того, что увиденное — очередной сон, не смогли унять бешено скачущее в груди сердце. Перед внутренним взором Данте до сих пор стоял образ — хрупкий темноволосый юноша на груди монстра. Гротескная и завораживающая картина. От нее не отвести глаз. Замах трости длится целую вечность, а Данте бежит вперед, но расстояние предательски увеличивается с каждым шагом. Он бежит, тянется к блекнущему силуэту, что-то кричит… Охотник знает, что сейчас произойдет, знает, что никак нельзя позволить трости в изящных руках пронзить грудь поверженного демона. И каждый раз, сколько бы он не пытался, он все равно не успевает… Мир Данте взрывается голубым, холодным светом, унося с собой полюбившиеся черты красивого лица, мягкие черные пряди волос, изгибы змей-узоров на бледной коже. Унося с собой… — Ви. Рядом сонно заворочался кокон из одеял и подушек, из которого вскоре показалась темная макушка. Лицо, высунувшееся следом, отражало растерянное недовольство. — Дурной сон? — Ви зевнул, потирая заспанную щеку. Данте не ответил. Поддавшись порыву, он сгреб охнувшего парня в объятия, пряча лицо в сгибе шеи и прижимая к себе так, будто ощущение его тела, тепла в руках — единственное, что отличало сон от реальности. — Что такое? — Уже слегка испуганно спросил Ви, неловко обнимая мужчину в ответ. — Данте, что… — Мне снится, что ты исчезаешь. Каждый раз. Каждый… Я пытаюсь помешать и никогда не успеваю, черт, я не могу даже коснуться! — Данте… — Растерянно шепчет юноша, осторожно перебирая пепельные пряди. — Это всего лишь сон. — Дьявол, я знаю! — Необычайно резко хрипит полудемон и сжимает Ви сильнее. — От этого не легче, знаешь ли. У меня каждый гребаный день чувство, что ты исчезнешь, рассыплешься в пыль, стоит только отвести взгляд. Еще эти сны! — Но ведь я здесь. — Ви, наконец прогнав остатки сна, продолжил нежно гладить волосы охотника. — Обещай мне, что не исчезнешь. — Обещаю, — Неожиданно серьезно ответил юноша и взял лицо Данте в ладони. — Я буду рядом. Они подались навстречу друг другу одновременно, поцелуй вышел нежным до безумия, однако отнюдь не невинным. Руки Данте гуляли по стройному телу, по памяти чертя на коже черные завитки татуировок. Руки Ви оплели плечи мужчины, он окончательно выбрался из своего «логова» и устроился на бедрах Данте. С каждым вздохом (в те мгновения, когда они находили в себе силы оторваться друг от друга), ласки становились все жарче, требовательнее. Вот уже Ви придавлен к матрасу, а руки Данте сжимают аккуратные ягодицы, скрытые лишь тонкой тканью домашних штанов. Юноша почти что стонет, выгибаясь под охотником, льнет к нему, жарко дышит в самое ухо. Он такой сексуальный сейчас, горячий после сна, с ярким румянцем и растрепанными волосами. Глаза Ви блестят, истерзанные губы пошло прикушены. Данте приходится сделать над собой титаническое усилие, чтобы оторваться от этого ходячего провокатора. Только бы не сорваться… — Почему? — Обиженно восклицает Ви, когда мужчина отстраняется и глубоко вздыхает. — Что я сделал?! — Обида в его непривычно-резком голосе смешивается со злостью. Данте никогда не заходит дальше. Все ограничивается поцелуями, легкими (или не очень) ласками, а потом… — Прости, принцесса, давай просто… — Да что с тобой? Я тебе противен? Или мое тело? — Все не так. Я… — Из-за этих снов и странного чувства тревоги, охотник попросту боится. Боится лишний раз сжать руку юноши слишком крепко — вдруг он рассыплется… Он ведь такой хрупкий, легкий и, будь это возможным, Данте бы посадил Ви под стеклянный купол, чтобы даже пыль не касалась этого воздушного создания.  — Черт возьми, Данте, я не стеклянный! — Рычит демонолог, которого порядком измотала эта своеобразная пытка со стороны горе-любовника, — Я скорее рассыплюсь от старости, пока ты соизволишь хоть что-нибудь сделать! Черт! Трахни меня наконец! Ровно секунда нужна, чтобы Ви понял, что брякнул в запале. Он так и застыл с приоткрытым ртом на несколько секунд перед тем, как спешно закрыть его и отпрянуть, пряча вспыхнувшее лицо под одеялом. С полминуты комнате царила давящая тишина. — Что ты сказал? — Тихий голос полудемона заставил Ви сжаться в комочек. От щек шел такой жар, что было тяжело дышать. Он сказал это! Чертов Данте! Он вынудил Ви сказать это! То, о чем юноша мечтал, запираясь в ванной и представляя, как сильные руки мужчины будут скользить по обнаженному телу… — Ви… — Данте навис над одеялом, под которым полыхал от стыда демонолог. — Ты просто невыносим, — Наконец зло буркнул тот, приспуская край одеяла. — Я устал ждать чего-то, устал чувствовать себя… Не знаю. Ненужным. Я просто хочу тебя. А ты так чертовски нежен, как будто действительно боишься мне навредить простыми прикосновениями. Пойми, я не настолько хрупкий. Черт… — Значит ты хочешь этого здесь и сейчас. — Мужчина серьезно заглянул в зеленые глаза. — Тогда скажи. Еще раз… — Все же ехидную ухмылочку скрыть у Данте не вышло. Ви, заливаясь новой волной краски втянул в себя воздух и, гордо воззрившись в голубые глаза, вполне достойно для своего положения произнес: — Трахни меня, Данте. Штаны парня полетели прочь едва ли не до того, как губы сомкнулись на последнем слоге имени полудемона. Руки Данте жадно огладили такое желанное тело. Ну как тут устоять, когда эти губы говорят такое? В конце концов… Он действительно здесь, теплый, живой, вполне себе целый. И нехило возбужден. Ви хрипло застонал, когда язык мужчины прошелся по груди, задевая сосок. Зубы Данте сомкнулись чуть выше, потом еще и еще. На шею, оставляя метку, терзать мочку уха, так, что стоны демонолога стали на порядок громче. Воздух приятно холодил места, которые исследовал язык мужчины, черт, Данте явно жаждал этого не меньше. Теперь же он ласкал тело Ви жадно, жарко, пытаясь дотянуться везде и сразу. — Я сейчас расплавлюсь… — Простонал юноша, выгнувшись и потираясь пахом о бедро охотника. — Давай уже. — Такой нетерпеливый… Я думал это ты у нас романтик. — Блядь. — Надо же. Едва ли не первый раз Данте слышит, как Ви ругается. Что ж, у него даже это выходит чертовски пошло. — Плохой мальчик. — Состроив нарочито-серьезное лицо шепчет охотник, а Ви фыркает, зарываясь руками в пепельные волосы. — Ты даже не представляешь насколько, — Усмехается демонолог, приподнимаясь на локтях и припадая губами к шее мужчины. Изящные руки быстро и ловко скользили по телу, и вот возбужденной плоти коснулись теплые пальцы. Данте готов был поклясться, что Ви слегка испугался размеров того, что попало ему в руки, и это было просто чертовски очаровательно. Впрочем, юноша не собирался отступать. Движения его руки из нерешительных стали все более жадными, развязными. Стройное тело прижималось к Данте, тонкая рука скользила по члену, а напротив горели полные желания глаза. Ожидаемо, что терпение полудемона закончилось довольно быстро, тем более, что руки Ви были буквально волшебными. Перехватив эти тонкие запястья, Данте завалил юношу на кровать, нависая сверху и несколько секунд просто любуясь картиной. Красивые, чувственные губы закушены, глаза полуприкрыты. Дьяволенок знал, как свести с ума одним своим видом, но Данте не был против. В тумбочке заботливо ютился тюбик смазки с клубничным запахом, и Ви успевает усмехнуться этому факту. Руки Данте горячие, но это ничто по сравнению с тем, какой горячий изнутри Ви. Горячий и шелковый, такой чертовски нежный. У Данте голова идет кругом от того, как юноша кусает свои губы, ерзая и привыкая к двум пальцам. В этот момент Данте почти готов сорваться и растерзать его прямо так. Но он осторожен. Впрочем, не настолько, как прежде. Пальцы скользят внутри восхитительного тела, а Ви извивается, глуша тихие вздохи. Комкает простынь, жмурится и все кусает свои блядские губы. Данте впивается в них поцелуем, добавляя третий палец и слышит тихий стон. Ви в его руках просто пылает, его щеки буквально источают жар, татуировки будто пульсируют под кожей. Движения Данте все смелее, он ласкает, раздвигает нежные мышцы, сгибает фаланги и наконец находит точку, от прикосновения к которой Ви выгибает, а его громкий стон на миг разрывает интимную тишину комнаты. Демонолог, кажется, дико смущен, снова жмурится, а рука поневоле тянется к губам, но Данте перехватывает тонкие запястья и заводит обе руки Ви над головой, фиксируя в одной своей ладони. «До чего же худой» — проносится в голове, но вскоре мыслей там не остается вовсе. Данте гладит, иногда проходясь по простате, слушает, как старательно Ви пытается глушить скулеж и как раз за разом терпит поражение. Его голос обволакивает, хочется слышать больше, громче, тем более, что стояк Данте уже буквально болезненный. Покинув тело Ви, мужчина спешно вытирает руку о простынь и с трепетом притягивает юношу к себе. Тот, разомлев от ласк, не сразу понимает, что происходит. Только когда истекающая смазкой головка проталкивается внутрь парень распахивает глаза и слегка испуганно замирает, боясь даже вздохнуть. Данте тоже замирает в нерешительности, но в следующий миг все же подается вперед, плавно входя на всю длину. Ви захлебывается стоном, откидываясь на простыни, мелко подрагивая. Данте вновь замирает, наслаждаясь пьянящей теснотой и теплом желанного тела. И как, скажите на милость, можно быть таким блядским и ангельски невинным одновременно? Но у Ви получается. — Ты как? — Тихо спрашивает мужчина, нежно проводя большим пальцем по скуле тяжело дышащего любовника. Ви приоткрывает потемневшие от страсти глаза, слегка морщится. — Тебя… Много. — Хрипло усмехается он. Благодаря смазке и стараниям Данте, юноше почти не больно, однако ощущения до одури странные. Его буквально распирает изнутри чужая горячая плоть, которая пульсирует и разгоняет жар по телу. А тело это, кажется, скоро просто-напросто вспыхнет. Ви откидывает голову и осторожно двигает бедрами, о чем тут же жалеет. Рано. Видя гримасу боли на красивом лице, Данте тянется к члену любовника, начиная нежно поглаживать. Это отвлекает Ви и следующий толчок приносит только странное удовольствие, от которого дрожь отдается в кончиках пальцев. Руки юноши снова начинают терзать простынь, едва не разрывая, а Данте плавно толкаться в горячее тело, снова и снова, постепенно теряя контроль, и через несколько минут Ви уже в голос стонет, когда его методично втрахивают в матрас. Руки Данте на члене движутся хаотично, резко, почти что грубо, но это чертовски заводит, и Ви уже не сдерживается. Шепчет что-то бессвязное, выкрикивает имя охотника, подгоняя. Ему так хорошо, так горячо и приятно. Он чувствует все так остро, в горле пересохло, хочется выть, разорвать все эти чертовы красные простыни, только бы чувствовать, сильнее, глубже. И Данте позволяет. Резко дергая Ви на себя, усаживает верхом и долбит так, что юноша только и может, что подвывать, цепляясь за плечи любовника. Остатки сознания буквально выбивает с каждым пошлым шлепком, с которым член охотника проникает в тело, иногда Данте почти выходит чтобы потом снова вогнать до упора. Ви не замечает, как по щекам начинают течь слезы, он, кажется, прокусил таки губу и во рту стоит металлический привкус, но как же ему сейчас хорошо. — Данте… Данте я… Я так тебя… — Слова чередуются всхлипами, мужчина приподнимается, замедляясь, и прижимает к себе дрожащее тело. Данте гладит черные шелковые волосы, шепчет в алое ухо всякие непристойности, целует чувствительное место за ним. И Ви не может контролировать себя. Он впивается в губы Данте страстно, грязно. Грубо кусает, оттягивает нижнюю губу охотника, снова целует, сплетая языки, стонет в губы Данте, а тот лишь крепче прижимает тело юноши к себе. Они снова возвращаются в изначальную позу, и Данте с легкостью подхватывает Ви под бедра, начиная двигаться рвано и жестко, не прекращая, однако, поцелуев. Он ловит губами стоны, всхлипы, слизывает соленые дорожки с горячих щек, зацеловывает прекрасное лицо, вновь и вновь возвращаясь к этим охуенным губам. В какой-то момент демонолог просто теряет связь с реальностью и во вспышке темного света в воздухе повисает целое облако мельчайших черных капель. Кожа Ви теперь едва уловимо прочерчена контурами, которые обычно заполняют чернила. Волосы юноши белоснежные, и Данте заворожен этой картиной. Однако это был лишь миг и следующий все возвращает на свои места. На животе Ви поблескивают белесые потеки, и Данте удовлетворенно щурится, ухмыляясь. Задыхаясь, мужчина не сдерживает и собственных стонов. Теснота тела Ви сжимает его так плотно, что разрядка наступает быстро. Потом они оба просто лежат пару минут, приводя дыхание в порядок. Что удивительно, первым тишину нарушает Ви. — «Невинное станет порочным. Порочное воплотится в невинном. Добро обернется злом. Зло сольется с добром. Жить значит умереть. Умереть — снова жить.» — Опять твои стишки? — Данте фыркает, с трудом приподнимается и не может отказать себе в удовольствии вновь полюбоваться юношей. — Нет, просто старая песенка. — Ви ухмыляется, наблюдая, как охотник медленно сокращает расстояние между их лицами. Поцелуй получается мягким и нежным, и Ви думает, что, возможно, для них еще будет шанс.