Первенецы

      Он не мог понять, чем заслужил такое отношение к себе? Почему к нему так грубо относятся? 19-летний омежка с круглым пятимесячным животиком сидел на полу у своей кровати в своей комнате в доме, куда он устроился работать домработником.       Скромный Томас Риджуэлл был родом из неблагополучной семьи, из которой его вскоре забрали органы опеки. В детском доме, детском саду и школе он был жертвой насмешек со стороны ровесников. Но были и те, кто защищал маленького омегу от хулиганов. Этими ребятами были гордый альфочка-нарцисс Мэттью Харгривз и заботливый омежка-кошатник Эдвард Гоулд, семья которого чуть позже усыновила Тома. Но насмешки над Риджуэллом не прекратились. Причиной этому стала его необычная внешность — пепельно-русые волосы, по какой-то причине растущие вверх, и абсолютно чёрные, бездонные глаза. Когда Том, Эдд и Мэтт были в пятом классе, к ним из Норвегии перевёлся новый ученик — Торд Ларссон, альфа. Он так же обладал своими особенностями во внешности. У него были глаза металлического серого оттенка, рыжевато-русые волосы имели форму рогов. Ещё у него была особенность, которая выделяла его среди других альф — у него был низкий для альфы рост, он был выше Томаса лишь на пять сантиметров. Однако он с лёгкостью справлялся с другими альфами, если те устраивали драки. По характеру он был спокойным, уравновешенным, но каким-то равнодушным ко всем. Несмотря на это, вокруг него каждую перемену начинали толпиться омеги. Черноглазый омега, увидев норвежского альфу, влюбился в него с первого взгляда, но заговорить и даже подойти к нему не осмеливался. После стольких лет травли со стороны сверстников он сам начал считать, что не достоин внимания даже самого непопулярного альфы, что уж говорить о таком красавце. И при этом Том не замечал на себе его заинтересованных взглядов. Год спустя Торд стал новым главарём шайки школьных хулиганов, так как их старый лидер был вынужден переехать и сменить школу. Рогатый особого желания издеваться над другими не имел и, когда его, как он их называл, солдаты начинали травить и без того уже затравленых издёвками школьников, останавливал их. На одном из таких «мероприятий» и случилось знакомство британца с норвежцем. Когда его прихвостни загнали Риджуэлла в угол и собирались бить и обзывать омежку, он запретил им это делать, так как у него сегодня не было настроения на эти зрелища. Ясное дело, он соврал, чтобы хулиганы не навредили приглянувшемуся ему омежке. Торд помог забившемуся в угол дрожащему омежке подняться на ноги и успокоил. Он пытался отвлечь Тома спокойными разговорами, но тот всё время молчал и жался, боясь, что его сейчас ударят. Тогда альфа проводил его до дома, а на следующий день на пороге дома черноглазого ждал большой красивый букет из сорваных в парке цветов и записка:

Дорогой Томас. Надеюсь, тебе уже лучше после вчерашнего. Прости, что не отогнал их сразу. Это может показаться нагло с моей стороны, но я хочу предложить тебе встречаться. То, каким меня видят в школе, ничто по сравнению с тем, какой я на самом деле. Жду ответа. Торд Ларссон.

      Том ничего не ответил. Он не верил, что такой популярный альфа обратил на него внимание. Он решил, что это розыгрыш. Но письмо с цветами оставил, ведь хоть это и розыгрыш, но человек ведь старался, собирал цветы и писал записку. И он очень удивился, обнаружив на следующий день новую записку в почтовом ящике. И снова от Торда:

Дорогой Томас Прости за такое резкое заявление, видимо это и правда было нагло с моей стороны. Просто… ты мне понравился… А я не смог к тебе подойти и познакомиться из-за других омег. Я писать больше не буду. Не хочу докучать. Но по-прежнему буду ждать ответа.

      В тот раз Том всё же решился написать ответ:

Дорогой Торд Спасибо тебе большое за то, что отвёл от меня хулиганов, за цветы. Прости, сперва я не поверил, что ты хочешь встречаться со мной. Не знаю правда, что тебе во мне понравилось?

      Торд, получив ответ, ответил на следующий день, но уже через социальную сеть, страничку Тома в которой искал все эти два дня:

Хочешь знать, что мне в тебе понравилось — приходи в парк в 15:00. Не бойся, засады не будет.

      Томас пришёл вовремя, у входа в парк уже стоял Торд. Немного поговорив, они направились в парк. Сердце омежки билось с огромной скоростью от одного присутствия его возлюбленного, черноглазик не мог скрыть румянца, что не ушло от серых глаз альфы. Норвежец притянул к себе Риджуэлла за талию.       Том: *неуверенно посмотрел на Торда* Т-так… п-почему именно я?       Торд: Потому, что ты красивый, умный и добрый парень.       Том: *смущённо отвел «взгляд» в сторону* Ты не считаешь мои глаза уродством?       Торд: *взял Тома за подбородок и повернул его лицом к себе* Нет, твои глаза прекрасны. Ты прекрасен, Томми.       После этих слов Ларссон нежно поцеловал пепельно-русоволосого в губы. Это был их первый поцелуй, который положил начало их дальнейшим отношениям. С того дня они были вместе. Торд всегда был рядом, к омеге не подпускал никого, у кого были недобрые намеренья, то есть от омег-соперниц и хулиганов.       Когда Тому исполнилось 19 лет, он, уже более уверенный в себе омега, хотел познакомиться с родителями своего альфы. Тот после такой просьбы парня стал очень нервным. Дело в том, что его мать, Эвелин Нильсон — очень властная женщина, владелица своего бизнеса, у которой отсутствует граница между работой и семьёй. Отца Торд не видел с 10 лет после развода родителей и переезда в нынешний город. Правда, в тайне от матери, рогатый всё ещё держал связь с ним. Все омеги и беты, которых сероглазый приводил знакомиться, мать сразу же выгоняла их и пыталась свести сына с омегами и бетами из их общества. Эти особы были либо избаловаными капризулями, либо адекватными, но с взаимной невзаимностью. Со вторыми у Торда выше дружеских отношений не было. Узнав о характере матери возлюбленного, омега занервничал и послушался его.       Вы спросите, так что же случилось? Сейчас всё будет. Незадолго до этого Томас, который переселился к Торду в съёмную квартиру (прим. Автора: Думаю, ничего удивительного, что он начал жить отдельно), узнал, что у Эдда рак. Но, так как Торд жил отдельно от матери, у него больших денег не было, потому что Эвелин отказалась помогать «непослушному» сыну. Все деньги уходили на оплату съёмной квартиры, еду, оставшееся уходило на накопление на свой дом. И тогда Риджуэлл решил устроиться в дом Эвелин домработником, так как она не знала, что он парень Торда. К слову, Томас даже тогда не понравился мисс Нильсон, но она его приняла на работу. Однако омеге пришлось перебраться в сам дом, где ему выделили комнату. Но вскоре альфа обо всём узнал и тоже вернулся в дом матери. Тому пришлось рассказать причину своего прибывания здесь, после чего он какое-то время не мог смотреть Ларссону в глаза. Но тот быстро успокоил пепельно-русоволосого, лаского поцеловав в лоб, и выпросил у мамы нужную сумму для операции сводного брата Тома. Омега был безгранично благодарен рогатому, но работу не бросил, решил таким образом накопить на покупку их с альфой дома.       Так прошло полгода. Всё шло своим чередом. Эвелин продолжала сватать сына с пассиями из его круга. Торд не интересовался ни одной из них. Хоть Том и видел равнодушие любимого к другим, его всё равно терзала ревность. Черноглазому хотелось сидеть с рыжевато-русоволосым на диване в обнимку. Но ревность мгновенно пропадала, когда Ларссон краем глаз смотрел на него, давая понять, что он хочет того же, что и британец. Единственное время суток, в которое влюблённым удавалось провести наедине друг с другом — это ночь. По ночам альфа тихо выходил из своей спальни и заходил в выделенную для Томаса комнату. Там они запирались и вместе засыпали. В одну из таких ночей у черноглазого омеги началась течка, а что было дальше, думаю, ясно? Через неделю начали проявляться признаки нынешнего положения омежки: головные боли, тошнота, боли в пояснице и так далее. Том сделал тест, результат — положительный.       Том: Т-Торд…       Торд: Да?       Том: П-Помнишь т-ту ночь?       Торд: *мечтательно улыбнулся* Конечно, как такое забудешь? Слушай, а давай повторим этой ночью~. *обнял омегу за талию*       Том: *покачал головой* Т-Торд, я не могу…       Торд: *вопросительно и обеспокоенно посмотрел на Тома* Почему, что-то случилось?       Том: *замявшись* Д-да. Д-дело в том, Торд, что я… *глубокий вдох* я жду ребёнка…       Торд был в шоке, но вскоре это сменилось безграничной радостью. Он подхватил черноглазку на руки и закружил вокруг своей оси с криками: «Я СТАНУ ПАПОЙ!» У обоих текли слёзы счастья. Через несколько минут альфа поставил омегу на ноги и нежно и страстно поцеловал. На крики Ларссона прибежали владелица дома и три омеги из зажиточных семей, которых мать Торда оставила на ночёвку, в надежде, что при длительном общении с ними, её сын выберет одну из них. Но похоже этому не суждено сбыться.       Эвелин: *возмущённо смотря на сына* Торд, это ещё что такое?!       Том, увидев злые взгляды омег на себе, отстранился от Торда и испуганно прижался к двери в свою комнату. Торд посмотрел на них спокойным взглядом, потом повернулся к Тому, открыл дверь и отдал связку ключей беременному. Все ключи на этой связке были в единственном экземпляре, никто, кроме обладателя связки, не мог войти в некоторые комнаты в доме.       Торд: *положил руку на щеку Тома* Не волнуйся, Томми, запри дверь и тебя не достанут. *быстро поцеловал омегу в губы и закрыл дверь*       Услышав щелчок замка, Торд направился в гостиную, где его уже ждала мать. Омеги ушли по домам, сказав, что уже сами всё поняли и подробности им не нужны.       Эвелин: *сидит на кожаном диване, скрестила руки на груди и выжидающе смотрит на Торда* Ну, объяснитесь, молодой человек.       Торд: *смотрит на маму с равнодушием* А что тут объяснять? Я в отношениях с Томом с шестого класса, а теперь он ждёт ребёнка от меня.       Эвелин: *возмущённо всплеснула руками* Ты нормальный! Ты понимаешь, о чём подумают наши знакомые! Ты подумал о репутации своей семьи! Мне не нужны внуки с непонятной генетикой!       Торд: У Тома всё в порядке и с генетикой, и со здоровьем, и с психикой. И у ребёнка тоже всё будет в порядке. Аборта не будет! Я не заставляю тебя любить его. Но если ты не поможешь мне во время его беременности, я всем расскажу, какая ты на самом деле.       Эвелин: Ах ты паршивец! Ну весь в отца!       Торд: *уходя из гостиной* Вообще-то это у меня от тебя. Я помню, как ты, используя меня, пыталась шантажировать отца.       С этими словами, альфа ушёл в комнату, где его ждал Том.       Торд: *постучал в дверь* Томми, это я, открой дверь.       Том: *открывает дверь, смотрит на Торда испуганными глазами, полными слёз*       Торд: *обеспокоенно приобнял омегу за плечи* Томми, в чём дело?       Том: *прижался к Торду, уткнулся лицом в грудь альфы* Не бросай меня, *шмыг* умоляю, Торд *шмыг* я не… я не смогу… *шмыг* я не смогу один с ребёнком справиться *начал медленно сползать на колени, тихо рыдая*       Торд: *обнял Тома, не давая ему сесть на колени* Том, о чём ты говоришь? Я тебя не брошу, я люблю тебя. Прошу, успокойся, тебе нельзя волноваться. *поднял омежку на руки, зашёл в комнату, положил любимого на кровать, запер дверь и лёг рядом, обняв за талию и поглаживая по спине и голове* Всё хорошо, милый. *поцеловал в лоб* Я люблю тебя и я люблю нашего будущего малыша. И я вас не брошу.       На следующий день Торд отвёл Тома УЗИ, где будущие родители узнали, что Том вынашивает не одного ребёнка, а двух, близняшек-омежек. Торд был в полной эйфории от этой новости. После этого они пришли к Эдду, которому уже сделали операцию и сейчас проводили реабилитацию. Гоулд и Мэтт, который всё время был рядом с кареглазым, были в шоке, но очень рады за друзей.       Прошло пять месяцев. Была 22-я акушерская неделя. Животик Тома вырос, малыши уже во всю толкались внутри. Торд всегда был рядом с омегой, заботился, поддерживал. Свадьбу они ещё не играли, хоть Ларссон и сделал пепельно-русоволосому предложение. Норвежец хотел, чтобы черноглазый проходил всю беременность спокойно, без суеты и Риджуэлл не был против. Том был очень тихим и совершенно не капризничал, но был очень пугливым. Особенно, когда замечал в себе недовольные взгляды. Он сразу же жался к альфе, тот сразу же обнимал беременного омежку за талию и успокаивал. Ещё сероглазый смог встретиться с отцом через столько лет и познакомил его с Риджуэллом. Отец Торда, которого, кстати, тоже зовут Томас, тепло встретил черноглазого, а узнав, что скоро станет дедушкой, и вовсе крепко обнял беременного. Ларссон-старший помог купить просторный дом подальше от матери рогатого и машину.       И вот, случилось то, с чего началась история. Том вспомнил, что оставил некоторые вещи в доме Эвелин. Омега думал, что справиться сам, вещи ведь не тяжёлые, но Торд одного омежку с животиком не пустил и, когда они пришли к матери альфы, держал её на расстоянии от черноглазого. Но та всё же смогла зацепить беременного очень неприятной речью.       Эвелин: Давай, продолжай обманывать моего сына, нищеброд! Вот родятся твои заморыши, я сделаю тест ДНК и докажу, что они не от него.       Торд злобно посмотрел на мать, потом вслед Тому, но уже с надеждой, что он пропустит слова норвежки мимо ушей. Но, к его несчастью, это оказалось не так. Омега старался забыть слова старшей омеги, но не мог. Он начал сильно нервничать, хоть и пытался успокоиться. Зайдя в комнату, беременный собрал все свои вещи и уже собрался возвращаться к любимому, как вдруг он почувствовал жуткую боль в животе, заставившую его сесть на пол. Дышать стало тяжело. Тут он почувствовал что-то мокрое под собой. Он сразу же, не жалея голоса, начал звать Торда. Тот прибежал почти мгновенно, подхватил беременного на руки и быстрым шагом направился к машине. Ехали они десять минут. Альфа всё это время держал рожающего за руку, чтобы хоть как-то успокоить.       Том: *плача от боли и поглаживая живот* Т-Торд… *шмыг* мне больно… *шмыг* и страшно… *почувствовав схватку* Ааа!       Торд: *поглаживая пальцем тыльную сторону ладони омеги, смотря на дорогу* Всё будет хорошо, милый, мы сейчас приедем.       Сердце сероглазого сжималось от каждого вскрика любимого. Через несколько минут парни уже были на пороге больницы. Тома увезли в операционную. Кесарево сечение было неизбежно, ведь на УЗИ было видно, что один малыш лежал в животе неправильно и при обычных родах мог получить повреждения. На всю эту суету пришёл Эдд в компании капельницы, который, хоть и сам заволновался за Тома, был моральной поддержкой для жениха его лучшего друга и сводного брата.       Спустя несколько часов из операционной вышел доктор, халат которого был запачкан кровью. Торд тут же подскочил с места и быстро догнал бету.       Торд: Доктор.       Доктор: А, вы альфа Томаса Риджуэлла. Вам беспокоиться не о чём. Операция прошла успешно. И омега, и дети живы. Правда есть два «но». Первое: омега больше не сможет производить потомство, матка была удалена. Второе: дети немного недоношенные, но их шансы на выживание велики.       Торд: *вздохнув с облегчением* Главное, что они живы и будут жить *с надеждой в голосе* А я смогу их увидеть?       Доктор: Омега сейчас без сознания, а детей мы, на всякий случай, поместили в кувёз, но думаю можно.       Доктор повёл новоиспечённого отца в помещение, полную медицинского оборудования. У входа стояли те самые кувёзы с малышами. Подойдя ближе, Торд начал ими любоваться. Крохотные, хрупкие, но очень энергичные мальчики-омежки. Оба уже открыли глазки и смотрели на своего папу в неком удивлении. Альфа, мягко улыбаясь и не сдерживая слёз счастья, разглядывал их с Томом малышей. Сперва сероглазый обратил внимание на сына слева. У него были пепельно-русые волосики как у Тома, только немного светлее, были немного видны нечёткие рожки, глазки были чёрные с серенькими радужками. Кроха был тихим и дёргал ножками и ручками не так энергично, как его братик. Рогатый посмотрел на второго ребёнка и был ошеломлён тем, как тот похож на него. Прям его маленькая копия. Рыжевато-русые волосики с чёткими рожками, серенькие глазки. Торду не нужен тест ДНК, чтобы понять — это его дети. Спросив разрешения у доктора, Ларссон сфотографировал омежек. Он хотел показать их всем, в первую очередь Тому, ведь увидит он их вживую, возможно, только через пару дней. К рыжевато-русоволосому подошла медсестра и сказала, что Тома уже перевели в палату, но, так как омега всё ещё без сознания, он может посидеть у него несколько минут. Войдя в палату, альфа начал рассматривать перенёсшего операцию омегу. Бледная кожа, бровки «домиком», тяжёлое дыхание. Сероглазый тихо подошёл к койке, сел рядом и взял любимого за руку.       Торд: «поглаживая большими пальцами тыльную сторону ладони омеги, тихо прошептал» Надеюсь, ты быстро очнёшься и пойдёшь на поправку, Томми. Ты должен увидеть наших малышей, мой любимый истинный омега.       Словно по приказу черноглазый немного поморщился и приоткрыл свои чёрные как ночь глаза, слабо повернув голову в сторону удивлённого рогатого. Удивление быстро сменилось радостью. Альфа осторожно приподнял Риджуэлла и нежно обнял его, потом также осторожно поцеловал омегу в макушку, на что он слабо, едва заметно улыбнулся, и положил его обратно.       Том: *тихо проговорил* М… ма… малыши…       Торд: С ними всё в порядке, они живы и здоровы. Немного недоношенные, но с ними всё в порядке. *достал мобильник, показал фотографию* Смотри.       Том увидев фото, облегчённо ахнул, из глаз потекли слёзы счастья. Он был счастлив, что его дети появились на свет целыми и невредимыми и их здоровью ничто не угрожает. Тут в палату вошёл врач и, немного удивившись, что пациент очнулся так быстро, сказал альфе, что время приёма на сегодня окончено. Торд снова поцеловал пепельно-русоволосого и пообещал прийти завтра.       На следующий день малышей принесли их «маме». Том никак не мог нарадоваться. Он плакал от счастья. Рядом сидел Ларссон и тоже любовался своими ангелочками, периодически целуя того, кто принёс их на этот свет, и говоря, как сильно он любит своих трёх бесценных омежек. Также родившего навещали все остальные: и Эдд с Мэттом, и приёмная семья Тома, и отец Торда. Не было только матери Торда, но новоиспечённые родители не зацикливались на этом и всё время уделяли новорождённым.       Риджуэлла с малышами выписали через месяц. Эдда, кстати, тоже в тот день выписали. Торд и Мэтт встречали их у входа больницы с букетами роз. Вместе с ними были и все остальные.       Прошло пять лет. Том и Торд сидели на скамейке в парке и наблюдали за своими подросшими сыновьями: рыже-русым Тодом и черноглазым Тормом. Голова пепельно-русоволосого, который теперь носил фамилию Ларссон, лежала на плече альфы, а тот приобнял супруга за талию. Мимо проходят Эдд и Мэтт, которые через несколько месяцев после свадьбы норвежца и британца тоже обвенчались и теперь гуляли со своим сыном, бетой по имени Мэдд, унаследовавшего внешность отца-альфы и характер папы-омеги. Он был на 9 месяцев младше близнецов. Увидев своих друзей, светло-рыжий бета кинулся к ним играть, а Харгривзы присоединились к Ларссонам на скамейку, болтая друг с другом о последних новостях, временами поглядывая на играющих малышей. Живых и здоровых.