Игра на желание

Летний вечер был тёплым, душный день сменился такой нужной прохладой, а фиолетовые облака еле поблёскивали в свете заходящего солнца. Деревья в лесу тихо шелестели, а птицы допевали свою последнюю вечернюю трель. В комнате Вайолет и Клем было тихо, только лёгкий ветер и звук фишек, стукающих об картонку нарушал тишину. Девушки сидели за настольной игрой на кровати Клементины, не отрывая взгляда от поля. Игру эту втроём «сколотили» Вилли, Тенн и Эй-Джей, пока Луис черкал правила на бумаге и складывал бумажные кости. Брать её любили все без исключения, как говорится, кто первый взял, того и тапки, именно поэтому блондинка унесла её в их комнату ещё, казалось, с самого утра. Фишки обеих стояли на одной позиции, выжидая следующего броска кубика — последнего хода в этом коне. — Итак, если мне выпадает шестёрка, то я выигрываю и… — Целуешь меня сколько пожелаешь. Если тебе выпадает пятёрка, то твоя фигурка летит в пропасть оврага, и ты должна будешь читать шутки Луиса весь завтрашний день перед всеми, — брюнетка оторвала взгляд от поля перед собой, напоминая условия, и посмотрела на Вайолет, усмехнувшись, на что получила ответную усмешку. — Не дождёшься. А вообще, не находишь немного нечестным, что моё желание выгодно нам обеим, когда твоё идёт в ущерб мне? — блондинка встряхнула кулак с кубиком и, обведя глазами картонку, снова посмотрела на Клем. — Не я выбирала твоё желание, — девушка откинулась назад, опираясь на свои ладони, продолжая поддерживать зрительный контакт. Даже если это была детская игра — надо было признать, что здесь был свой азарт. — Ты могла хотя бы сжалиться, — блондинка наконец кидает кость, и та, пролетев почти всё поле, падает на ребро, шестёркой вверх. — Отлично! — Вайолет воодушевлённо передвигает свою фигурку до финиша и один раз несдержанно хлопает в ладоши. Клементина могла поклясться, что увидела огонёк радости в её глазах. Прямо как ребёнок. — Никаких дурацких шуток. — На самом деле, они даже неплохи. — Только если у тебя отсутствует чувство юмора, — блондинка собирает все детали игры вместе, складывает их в изгиб картонки и, придерживая двумя ладонями, перемещает её на пол рядом с кроватью. — Ну что, готова выполнять желание победительницы? — Вайолет усмехается, возвращаясь в сидячее положение. Девушки пересекаются взглядами снова, смотрят друг на друга с минуту и Вайолет будто просит немого разрешения. И она его получает в виде тёплой улыбки брюнетки. Клементина облокачивается на спину, раздвигает колени, и Вайолет ныряет между ног девушки в её объятия, устраивая голову на груди. Они обе в одних футболках, и блондинка чувствует, как вздымается грудь Клементины, как бьётся её сердце под щекой, и как брюнетка резко вдыхает, стоит Вайолет взять её за руку и переплести пальцы их ладоней. Только сейчас блондинка замечает, как мягка грудь Клементины, как приятно пахнет от её шеи — невымываемый, уже подкожный запах леса и хвои, и нечто особенное, то, чем пахнет только её девушка, особый запах каждого человека. Она не может охарактеризовать его, но сейчас он кажется самым родным и близким. Самым приятным. Вайолет смотрит на их ладони в свете свечи и не может описать свои чувства. Не сказать, что она когда-либо была хороша в этом, как и в самом их выражении, но ей легче придумать название нового запаха, чем объяснить это. Теплота и нежность укутывают её в тёплый плед уюта в этот момент, и она не сдерживается — оставляет лёгкий, невесомый поцелуй на ключицах Клем и буквально чувствует, как та напрягается, как ладонь перестаёт мягко сжимать её собственную, и Вайолет не может не думать о её собственной несдержанности, когда она сама скидывает плед со своих плеч своими же действиями. — Я… — она приподнимает голову, и девушки встречаются взглядами снова. Они смотрят друг на друга на расстоянии выдоха, и Вайолет чувствует дыхание брюнетки на своих губах. — Это вышло случайно, — она быстро моргает несколько раз подряд и не отрывает взгляда от этих тёплых янтарных глаз напротив. Ответом ей служит улыбка, тёплая ладонь на щеке и влажный поцелуй в губы. Вайолет шумно выдыхает и инстинктивно закрывает глаза, начиная медленно двигать губами, даже не стараясь углубить поцелуй. Её рука оглаживает талию Клементины уже без страха, их переплетённые ладони сжимаются крепче в замок, и Вайолет хочет быть ещё ближе, насколько это вообще возможно. Она никогда не чувствовала такого трепета по отношению к кому-либо. Даже к Минни. Вайолет не могла сказать, чем это было, не могла дать тем отношениям названия. Больше простого «нравится», но однозначно было недостаточно до «любви». По крайней мере, это осталось в, может, и не самом приятном прошлом, но сейчас значение имел только этот момент, в этой комнате, на этой кровати и в объятиях её девушки. Это было в новинку — чувствовать отдачу, заботу, это ощущение настораживало её, но одновременно с этим — нравилось. Ей безумно нравилось, и хотелось только дарить всевозможные проявления защиты и любви в ответ. Вайолет осторожно наклоняет голову и проводит языком по мягким и податливым губам Клементины, которые та охотно размыкает в ответ. Блондинка глубоко и тяжело дышит, и грудью чувствует, как Клем буквально плавится под ней. Вайолет никогда не видела брюнетку такой — настолько открытой только перед ней, настолько податливой. Ви чувствовала, как ладонь Клементины переместилась с щеки в её ещё чуть влажные после банного дня волосы, и пальцы той медленно массировали кожу её головы. Они продолжали целоваться, и каждая уже тяжело выдыхала через нос, только бы не отрываться друг от друга. Температура в комнате повышалась с каждым мгновением, дышать становилось тяжелее, но, казалось, отстраниться от губ друг друга было просто невозможно в этот момент. Клементина обхватила блондинку ногами в своих объятиях, и Вайолет издала приглушённый стон, непроизвольно толкнувшись бёдрами. Она понимала, что это выглядело максимально пошло с её стороны, но Клем только расцепила их руки из замка, хватаясь за футболку блондинки, не понимая, чего именно хочет — прижать девушку ещё ближе к себе, что уже казалось невозможным, или немного укротить общий пыл, дав обеим небольшую передышку. В любом случае, получалось только комкать ткань в своих ладонях на спине Вайолет. Руки самой блондинки осторожно, будто в просьбе оглаживали полоску кожи Клементины между её футболкой и пижамными штанами. Они никогда не заходили так далеко, и Вайолет не знала, позволено ли ей идти ещё дальше. Девушки наконец отстранились друг от друга, горячо выдыхая, и блондинка приподнялась, практически сев между ног девушки, метаясь взглядом от лица Клементины к её шее, и, наконец, к своим рукам. Она чувствовала в них мелкую дрожь, тем не менее её ладони продолжали лежать на талии брюнетки, оглаживая большими пальцами смуглую кожу под тканью футболки. Руки Клементины накрыли запястья Вайолет, и та снова метнула взгляд к лицу брюнетки. Клем была напряжена, дышала глубоко, и Вайолет могла видеть, как блики свечи танцуют на её покрасневших щеках, на ещё влажных от поцелуя губах, в её кудрявых волосах, и, о боже, она была так прекрасна. Взгляд упал на шрам от укуса, и блондинка, вспоминая его историю, в очередной раз шумно сглотнула, восхищаясь своей девушкой. Клементина лишь снова легко улыбнулась ей, и мягко направила ладони Вайолет под свою футболку. У блондинки спёрло дыхание, а в горле резко пересохло, она приоткрыла губы в удивлении, просто поддаваясь манипуляциям, смотря на свои ладони и открывающийся вид, как заворожённая — на кожу живота и полоску ткани топа, и не представляла, позволено ли ей вообще буквально брать инициативу в свои руки, пока не почувствовала мягкую грудь под своими ладонями, скрытую тканью спортивного бюстгальтера. Вайолет шумно сглотнула и посмотрела на Клементину, которая прикрывала тыльной стороной ладони своё смущённое лицо и слегка приоткрытые губы, через которые она влажно выдыхала, не отрывая взгляда от блондинки. Вайолет буквально почувствовала, как всё внутри сжалось, а внизу живота завязался тугой узел возбуждения. Её ладони легко поглаживали грудь Клем, задевая большими пальцами затвердевшие соски, чувствующиеся под тонкой тканью белья. Клементина, справившись со своими эмоциями, потянула свою болтающуюся футболку через голову, наконец сняв её и откинув в сторону, и Вайолет, не выдержав, поцеловала девушку в губы, продолжая прикасаться к ней. Брюнетка вновь соединила руки за головой Ви, непроизвольно шире раздвигая ноги. Всё казалось таким правильным сейчас, и обе девушки чувствовали себя по-настоящему живыми, будто и не было каждодневного кошмара вокруг. Ничего не существовало за пределами комнаты, только этот момент между ними. Вайолет думала, что глубже утонуть в эмоциях, казалось бы, невозможно, пока Клементина несдержанно не вскинула свои бёдра ей навстречу. Блондинка простонала девушке в губы, переместив руку ниже, осторожно обхватывая повреждённую ногу Клем под колено, прижимая её ближе к себе. Сколько бы времени не прошло после той ужасной ночи, Вайолет не переставала следить за положением левой ноги своей девушки, за вовремя поданными костылями или протезом, когда это было нужно. — Всё в порядке? — спросила Ви, оторвавшись от мягких губ. — Мы можем остановиться, если ты хочешь. — Да… Да, всё отлично, продолжай, — но одном выдохе выпалила Клементина, оставляя мокрый поцелуй на щеке своей девушки. — Обязательно скажи, если нужно будет остановиться. Ты не обязана делать этого, — Вайолет почти что шептала ей это в губы и еле контролировала себя, накрытая такой новой и такой яркой волной возбуждения, но просто не могла позволить себе вольность. — Стоп слово? — Клементина лишь усмехнулась, поглаживая её спину. — Когда-нибудь Луис точно огребёт за неуместные двусмысленные шутки рядом с тобой, но я серьёзно — одно твоё слово против, и мы остановимся, — Вайолет снова перешла на шёпот, целуя девушку под собой в щёку, переходя к челюсти и спускаясь ниже к шее. Она могла поклясться, что слышала лёгкие глухие полустоны от брюнетки, которые та тщетно пыталась контролировать. Губы Вайолет вели по шее, и она буквально почувствовала, как Клем шумно сглотнула. Переходя к ключицам, выцеловывая каждый сантиметр, и наконец дойдя до груди, которая так часто вздымалась под ней, Вайолет вновь подняла голову. — Могу я… — Да, конечно, — резко выпалила Клементина, невольно перебив блондинку, смущённо улыбнувшись после. Она никогда не видела такого внимания к своим чувствам и ощущениям, такой заботы о каждой минуте, и это выбивало воздух из её легких, заставляя бабочек в животе царапать своими крыльями бронхи, перелетая выше. Клем казалось, что ещё немного, и она просто выпустит их наружу, не сдержав своего внутреннего счастья. — Делай то, что посчитаешь нужным. Вайолет легко кивнула себе и приспустила податливую ткань бюстгальтера, освобождая грудь брюнетки. И тут она поняла, что черта пройдена, отступать больше некуда, да и не хочется. Припадая губами к правой груди, оставляя невесомые, совсем невинные поцелуи, она могла слышать только возбужденные выдохи при каждом влажном прикосновении. Девушка под ней явно сдерживалась, и Вайолет могла понять причину — они здесь могут быть не одни, и не больно хочется краснеть после перед остальными, но чёрт, как же Вайолет хотела её услышать. — Не сдерживайся, — блондинка провела рукой по щеке Клементины, возвращаясь к её лицу, и этот жест был как громоотвод, уведший всё напряжение в землю. — Дверь закрыта, остальные, вероятнее всего, сейчас сидят в холле с Луисом и его грустным пианино, — Клементина улыбнулась на эту реплику, и Вайолет вновь припала к её губам, отрывисто целуя. — Ты даже не представляешь, какая же ты красивая, — отстранившись на мгновение, прошептала Вайолет, опираясь на локоть свободной руки, другой спускаясь ниже и оглаживая бедро Клем. — Я уверена, что выгляжу сейчас далеко не лучшим образом, — в очередной раз усмехнувшись, Клементина завела прядь светлых волос девушки за ухо. Её голос подрагивал от возбуждения и эмоций, и Клем удивлялась, что её вообще хватает на разговоры сейчас. — Ты всегда выглядишь потрясающе. Лучше и быть не может, — ладонь Вайолет двигалась всё ближе к промежности девушки под ней, проводя пальцами по резинке пижамных лёгких штанов. Клементина переместила руку на плечо блондинки, зная, к чему та ведёт — просто чтобы чувствовать опору, чтобы окончательно не утонуть в буре этих чувств. Ви наклонилась ниже, целуя брюнетку снова, приглушая последующий несдержанно громкий стон, и скользнула пальцами между ног Клементины, чувствуя тепло и влагу даже через два слоя одежды. Брюнетка поджала пальцы своей правой ноги, непроизвольно поднимая грудь, изгибаясь под прикосновениями. Чувствуя такую реакцию, Вайолет сносило крышу — от сознания того факта, что именно она и только она причина всему этому — этих стонов и возбуждения, этих красных щёк и разведённых бёдер, девушка только увеличила напор своего поцелуя и движений своих пальцев между ног брюнетки, выбивая новые стоны и жаркие выдохи. Вайолет чувствовала, как ткань под её движениями становится более влажной с каждой минутой, как Клементина впивалась ей в плечо своей сильной хваткой, продолжая стонать ей в губы, а её грудь поднималась всё чаще, стараясь набрать как можно больше необходимого кислорода в жаркой комнате, и казалось, что она уже была готова дойти до кульминации, всё интенсивнее подкидывая свои бёдра под движения Вайолет. Поцелуи становились всё более прерывистыми, и Клем чувствовала, что она может только цепляться пальцами за Вайолет, как за спасательный круг. Она никогда и не могла представить, что кто-либо сможет довести её до такого состояния — до настолько яростного эмоционального тайфуна в её голове, что ни одна мысль не задерживалась даже на периферии, всё, о чём она могла думать — прикосновения Вайолет, её присутствие и тепло. Перемещая свою ладонь выше и возвращая её к животу, переодически снова задевая резинку штанов, Вайолет, наконец, запустила ладонь под ткань, оглаживая полоску нижнего белья и, преодолев этот барьер, выбивая новый громкий и ничем несдержанный стон. Пальцы быстро прошли по лобку, покрытому лёгким пушком, половым губам и чувствительному клитору, легко проникая средним и безымянным во влажное отверстие. Клем вцепилась в спину Вайолет с новой силой, и блондинка была уверена, что как минимум парочка царапин на ней останется точно после этой ночи. Сдвинувшись левее, расположив колено Клементины между своих ног, Вайолет начала медленно двигать рукой, ловя всё новые жаркие стоны, чередующиеся с поцелуями в губы. Она сама непроизвольно потиралась промежностью о бедро Клементины, и, казалось, была готова кончить, даже напрямую не коснувшись себя. Хотя, быть честной, Вайолет могла достичь своего пика просто смотря на свою прекрасную, возбуждённую, такую тёплую и смущённую девушку под ней. Медленно двигая ладонью, Вайолет усеивала поцелуями не только губы, но и всё лицо брюнетки, вновь чувствуя ладонь той в своих волосах. Клементина была готова метаться от чувств, от переполняющих её ощущений, от её первого раза, о котором она вообще никогда не задумывалась в этом то мире, но она только подмахивала движениям, чувствуя как её собственное бедро протирается о промежность Вайолет, стимулируя её, как блондинка продолжает целовать её, пока она сама бесстыдно стонет под ней. Всё, на что боле хватает Клем — это брошенное в экстазе «быстрее», и Вайолет ускоряет темп своей ладони, в очередной раз завлекая девушку в горячий поцелуй, чувствуя, как та сжимается вокруг её пальцев, и, ловя последний громкий стон своими губами, сама достигает кульминации, сотрясаясь всем телом. Она непроизвольно продолжает притираться к бедру Клементины и тяжело дышит, склонившись над ней. Сейчас блондинку хватает только на попытки отдышаться, и Вайолет чувствует, как Клем целует её куда-то в щёки и скулы, пока сама глубоко дышит через нос, приходя в себя. Наконец выпустив руку из-под резинки штанов, ощущая на ней липкость и влагу, Вайолет блаженно падает в объятия Клементины, не в силах больше держаться на своей руке. Обе девушки тяжело дышат, тела обеих бьёт мелкая послеоргазменная дрожь, но Клементина миллион раз соврёт, если скажет, что не счастлива этой ленивой неге сейчас. Только в этот момент, лёжа вот так, слушая внешние звуки, Вайолет поняла, как же тихо было здесь — только их тяжёлое дыхание и, казалось, оглушительно громкое сейчас сердцебиение нарушало тишину. Ещё одно подтверждение тому, что все были в главном холле на очередных посиделках. Эй-Джей сто процентов останется с Луисом на ночь, так что можно не торопиться с приведением себя в порядок прямо сейчас. Девушки лежали и молчали ещё с минуту, просто наслаждаясь моментом. Пальцы Клементины вновь переместились в волосы Вайолет, мягко поглаживая, и блондинка могла поклясться, что с лёгкостью уснула бы прямо так и прямо сейчас — на оголённой груди своей девушки, с ощущением абсолютно удовлетворительной влажности между своих собственных ног, и она знала точно — Клементина не возразила бы и слова против. Это был тяжёлый, продуктивный день и не менее насыщенный вечер. Приподнявшись на локтях, Вайолет перегнулась через кровать, подняла футболку и вытерла ей свою ладонь — возможно, постирает позже или отдаст Клементине свою, сейчас это было последним, что волновало её на данный момент. Брюнетка привела себя в некое подобие порядка — подтянула свои пижамные штаны, на которые в ближайшее время без смущения смотреть не сможет, поправила бюстгальтер и, схватив чистую майку из небольшой кучи вещей с близстоящего комода, на быструю руку натянула ту на себя. Вайолет, перекатившись через девушку и уложившись к стене, подтягивая на них двоих скомканный плед с кровати, улыбнулась вновь развернувшейся к ней Клементине и положила свою ладонь ей на талию. Тишина казалось такой уютной, но вовсе необязательной. И первой её решилась нарушить Клементина. — Вайолет? — Да? Клем вдохнула глубже, готовясь задать вопрос, который она мусолила в голове последние три минуты. Сам по себе разговор казался ужасно неловким, но девушка просто не могла держать его при себе. — Я не была слишком… бездейственной? Знаешь, просто, — девушка отвела взгляд в потолок, подбирая нужные слова. Говорить о произошедшем казалось даже более неловким, чем делать это. Клементина мысленно была готова повторить всё происходящее за последние минуты прямо сейчас, чем задавать вопросы, чувствуя себя такой размякшей и уставшей, но всё ещё ужасно смущённой. — Ты всё сделала так, эм, чувственно, я же просто лежала и… — Всё было чудесно, — Вайолет резко остановила её, тепло улыбаясь брюнетке и перемещая свою ладонь с её талии на щёку, поглаживая большим пальцем. — Лучше просто не могло быть. Клементина улыбнулась ей в ответ, чувствуя облегчение, и развернулась к комоду, чтобы потушить свечу на нём, после придвигаясь ещё ближе к блондинке и обнимая её. Вайолет поцеловала её в лоб и прижалась крепче. Сейчас она была готова сказать что угодно, её язык давно не был так развязан на выражение своих эмоций, и она поражалась тому, что Клементина делала с ней то, что никто не мог сделать за долгие годы — заставить её говорить о своих чувствах. Может, говорить не в таком объёме и не так широко и ярко, как это делал Луис, но однозначно лучше, чем до этого. Вайолет продолжала оглаживать талию девушки, чувствуя, как её веки начинают тяжелеть, и она медленно проваливается в сон. — Спасибо тебе. За всё, — снова нарушает тишину Вайолет и моргает несколько раз, сгоняя усталость на несколько мгновений. — И как бы это неловко не звучало сейчас, — блондинка глубоко вдыхает, набираясь смелости, будто перед прыжком. Она и представить не могла, что после всего времени, проведённого вместе, после стольких совместных моментов, совместной жизни в одной комнате и сна в одной постели — ей будет так тяжело выразить это словами, а не действиями, как бы много они не говорили. — Я люблю тебя, Клем. Клементина широко и тепло улыбается ей на это, что видно даже в практически неосвещенной комнате, накрывая своей ладонью руку блондинки на талии. — Тебе не за что меня благодарить. Правда, — брюнетка продолжает всматриваться в лицо своей девушки в полутьме, озаримой только тусклым свечением факелов с улицы. — Я тоже тебя люблю, — почти шепчет девушка несколько мгновений спустя. Её лицо в очередной раз за этот вечер покрывает румянец смущения, скрываемый темнотой. На это Вайолет лишь улыбается в ответ и блаженно прикрывает глаза, чувствуя, что падает в долгожданный сон.