Счастье будущего

Хоть Джин и давно простил своего глупого донсена, но на душе остался какой-то неприятный осадок. Что-то неизвестное поселилось в его сердце и грызло изнутри, въедалось в нежные стенки сердца и тянула жизнь через хрупки сосуды. С каждым днём ему становилось хуже, конечно Мин знал, что с омегой что-то происходит, но тот лишь отвечал, что сильно устаёт на тренировках. Конечно, такой ответ его совершенно не устраивал, но давить ещё больше и на без того слабую омегу было глупо, да и не нужны ему совсем эти разборки, лишь бы тот улыбался для него весь день и был рядом, а большего и не надо. Но никто не знал в какой тлен загонял себя бедный парень. Перед сном он начал принимать успокоительный в смеси со снотворным, каждое утро вызывало новую ломку в теле, а цвет кожи из бронзового и яркого стал белёсым и безжизненным. Каждый божий день он смотрел в зеркало и не видел на себе следов альфы. Ему казалось что его больше не любят, что щёки у него стали больше, а тело потеряло ту незабываемую сексуальность, движения стали без манерными, а осанка напоминала не ровную досточку, а хрупкую веточку, что гнётся при дуновении ветерка. Но его никто не трогал и это было счастьем. На первое время... Сегодня Ким наконец почувствовал себя чуть легче, на душе не текли кровавые раны, а сердце вроде как подало признаки жизни. Омега сделала обед парню и направилась к тому в студию. *Стук* - Можно? - тихо, но так нежно - Конечно, солнышко~ - раздаётся тёплое из-за двери и Джин наконец открывает дверь. Он ставит поднос с едой на столь знакомую тумбу и подходит к альфе со спины, целует в колкую копну белых волос и улыбается нежно. - Сегодня всё хорошо? - искренне интересуется альфа и разворачивается в кресле. Он кладёт крепкие руки на тонкую талию и тянет на себя, усаживает на колени и смотрит нежно в глаза. - Да, сейчас мне намного легче - отвечает тот и обхватывает крепкую шею блондина. - Знаешь кто самый красивый во всём мире? - с хитрой улыбочкой спрашивает тот. - Ты? - отвечает омега и улыбается, видя в глазах напротив маленькие сердечки. - Не верно~ - А кто? - уже более сурово спрашивает парень. Почему-то из-за своего нынешнего состояния он совсем перестал ставить себя вперёд планеты всей. - Моё самое любимое чудо и та самая прекрасная малышка, что сидит на моих бёдрах~ - Мурлычет альфа и тянет того на себя , целует, нежно смакуя каждую губу, лижет языком небрежно, проникает во влажный ротик и по-хозяйски обводит дорожку ровных зубов, отстраняется и дышит тяжело. - Хитрюга~ - беззлобно шепчет омега и вновь целует, но теперь ему самому позволяют вести. - У тебя научился - на выдохе отвечает альфа и тычется носиком, как слепой котёнок в тонкую тёплую шейку омеги. - Моя любимая клубничка~ - шепчет тот и целует под скулой, спускается чуть ниже повязки и кусает легонько под ней. - Врач сказал, что скоро можно будет снять повязку, но пока что ещё нельзя - врёт омега и улыбается, а у самого душно внутри и лезвие вновь проходится по нежным стенкам сосуда. - Я рад! Не терпится уже взглянуть на свою любимую метку - отзывается тот откуда с района ключиц и вновь целует. - Прости, но сегодня я должен закончить ещё пару текстов, поэтому... - Можешь не продолжать, я всё понимаю - и омега вновь целует, как-то слишком отчаянно, а затем убегает из комнаты, подмигнув и кинув напоследок " Не забудь поесть!" Ну хорошо, день начался более чем приятно, даже нет, он начался шикарно, но никто не утверждал, что судьба справедлива и всё так и будет. Сегодня его срочно звал Чимин, видите ли приставка не ждёт, а обновления в игре сами себя не посмотрят, но это вновь была ложь... - Хён, какого ты так долго? - бурчит рыжик, но улыбается и хлопает по месту рядом с собой. Ким подходит и садится на обивку мягкого жёлтого дивана, что так хорошо подходил светлому солнышку Паку, кто же знал, что и у этого солнца чертята в карих омутах водятся. Они проходят пару уровней и время медленно, но верно двигается к вечеру, а потому омега начинает вести себя чуть развязно, съехавши попой с дивана и развалившись где-то на полу. - Джин-хён...- начал тихо Пак и провёл через чур нежно по волосам хёна. - Да? Ты что-то хотел узнать? - спрашивает тот, не поднимая тёмной макушки. - Да, точнее нет...в общем...- Парень хоть и давно готовил этот развод, но всё не мог придумать как бы его выполнить, чтобы 100% без отказа. - Я хочу...- он подошёл к двери и закрыл ту на ключ. - Боже, быстрее, хватит тянуть - возмущается старший, но вдруг игру ставят на паузу, а рука младшего оказывается на макушке хёна. - Я хочу получить свой подарок на скорый день рождения чуть раньше положенного - слегка пониженным голосом говорит тот и ведёт ладонью по щеке. - Я хочу минета от своего хёна - выпаливает наконец младший и хитро улыбается, а внутри Джина вновь что-то рвётся, он резко поднимается и бежит к двери, пытается открыть ту,но оказывается прижатым к белёсой стене. - Ну же, хён, для тебя же это не сложно - шепчет уже на ушко тот и кусает за мочку, оттягивая за серёжку ушко. Пак шлёпает Джина по упругим ягодицам и тянет шорты вниз, ничего не спрашивая и не говоря. - Н..нет, только не ты....Прошу, не будь как они! - начинает было Ким, но его лишь сильнее бьют по бедру и ведут рукой по спине, от чего тот прогибается под настойчивыми движениями. - Боюсь хён, я такой же, НО думаю ты согласишься на мою сделку - шепчет тот и лижет по ямочке ключиц. - Знаешь, мой любимый макне скинул мне пару фотографий, боюсь Юнги-хёну они не понравятся - нарочно детским голосом сказал тот. - Но если ты не откажешь мне в подарке и наградишь этими губками моего дружка, то так уж и быть, я удалю их - и он тихо, но так едко смеётся. Сил плакать совсем не осталось, да и кричать было бесполезно, видимо все в доме были в сговоре против единственной омеги, а потому брюнет лишь кивает и перестаёт дёргаться в чужих руках. - Молодец, хён~ Я знал, что ты не откажешь - и тот через чур сладко целует кожу на шее. Джина тянут за руку и сажают на кровать. Сам же Пак, садится за ним и расставляет широко ноги, ожидая действий со стороны брюнета. Глаза Кима совершенно пустые, в голове лишь мысль "изменщик", а на лице не единой эмоции. - Покорми меня, папочка - говорит словно в тумане омега и наклоняется к паху рыжего. Даже сам альфа не ожидал такого, но всё же похабно улыбнулся и провёл нежно по пухлым губам омеги большим пальцем. - Возьми же свою награду, детка - шепчет в ответ альфа и толкает того лишь ближе к своему достоинству. Ремень, джинсы, футболка омеги - всё это летит куда-то в сторону. Ким прильнул губами к стволу сквозь кромку боксёрок и начал посасывать тот, специально играясь на контрасте нежной кожи органа с твёрдой тканью боксов. Когда на тех появляется мокрое пятно, то омега снимает те и они тоже летят в общую кучу вещей. - Папочка такой большой - шепчет тот и касается губами солоноватой головки члена, дышит тяжело и насаживается плавно-медленно, слыша тихий рык и полустон с губ альфы. Он начинает двигать головой чуть быстрее, обводит языком каждую вздувшуюся венку, давит им на опухшую головку и берёт глубже. - Боже, ты сосёшь как элитная шлюха...- выдыхает альфа и давится в новом стоне. Он вплетает пальцы в мягкие локоны брюнета и сжав те в руке, начинает вдалбливаться в своём темпе. А у Джина звёзды перед глазами, ведь так его не драли давно. Пак как и все предыдущие забылся в ощущениях и начал насиловать глотку старшего. Эта пытка длилась на протяжении нескольких минут. Глаза старшего заплыли плёнкой слёз, а во рту ощутился солёный вкус спермы. Ким показательно всё проглотил и улыбнулся. - Спасибо за еду~ - мурлычет тот, а в голове добавляет "любимый Юнги~я" . После он сразу уходит из комнаты, сказав, что с ним всё прекрасно и удостоверившись в том, что фото были успешно стёрты с памяти грёбаной железки. Кто бы знал сколько Ким проблевал в туалете, но ему было правда плохо. Что же такое? Хм...да как обычно: им воспользовались, похвалили и отправили восвояси. Спасибо конечно всем! Сегодня Джин всего лишь уснёт в дикой депрессии с разбитым сердцем, проснётся от приступа удушения и со слезами уснёт на груди альфы, у которого сердце сделает тройной кульбит и провалится куда-то глубоко. - Прости, солнышко...Скоро я подарю тебе свою любовь - раздастся шёпот над ухом и останется влажным поцелуем на губах засыпающей омеги