Будь самим собой

В столовой студенческого спортивного корпуса, как всегда, нестихающий гул голосов пронырливых энергичных студентов, которые либо расслабляются здесь после окончания занятий, либо со слезами на глазах доедают свой обед, чтобы далее двинуться в аудитории, где им предстоит не уснуть на очередной нудной лекции. Пак Чимину везет больше, ведь оказывается он в числе первых, и вообще в этот жаркий летний день у него состоялась всего одна пара и теперь он просто слоняется без дела по универу, чтобы скоротать время, когда его друзья освободятся и все они наконец двинутся развлекаться. Очередной плюс студенческой жизни — вечеринки. Тут не следят, где и чем ты занимаешься после того, как стрелка часов отчеканила последние секунды пары. Ты предоставлен сам себе, ты изучаешь себя, подвергая новому, неизвестному, интересному и часто опасному. Поэтому нет ничего удивительного в том, что за всего лишь один год Чимин успел поменяться до неузнаваемости, и дело не только во внешнем виде. Может он слишком раскрепощен? — Кошмар, вы же даже недели не встречались. Что случилось? Чимин греет уши не потому, что любопытно, а потому что скучно, и сок в банке уже бултыхается на донышке. — Кажется, серьезные отношения его не интересуют.. — Такая досада. Он ведь правда очаровашка. — Мина! Только попробуй подкатить к нему! — Я разве что-то сказала? — Я слишком хорошо тебя знаю. Кто угодно, но только не ты. Я не могу пока представить его с другой! А уж с тобой.. Через неделю у него будет уже новая подружка, как же бесит.. — Я вот думаю, может его сильно напрягает ваша разница в возрасте? Честно, он и на студента то с натяжкой похож. — Ох! Как же ты ошибаешься. Кажется, одна из девушек ойкнула и продолжила хихикать. — Вы что, уже переспали? Видимо, та пытается шептать, но Чимину даже через стол все это прекрасно слышно. И черт бы побрал за его любопытство. — Он хорош? — Угум.. «Что значит угум? Кто вообще так отвечает?» — проносится в голове Чимина, что тут же недовольно фыркает, не желая, чтобы подобным образом отзывались и о его «способностях». — К хорошему слишком быстро привыкаешь. Просто… Агрх! Видимо, это все, на что была способна сейчас «брошенка», но и этого было достаточно, чтобы Чимина заинтересовать. Ему стало неподдельно интересно, о каком таком могучем парне шла речь. И дело тут не только в соперничестве. Точнее, совсем не в нем. К слову, Пак давно принял тот факт, что парни его интересуют не меньше девушек. Свыкся с мыслью, что в этом нет ничего ошеломительного, поэтому любой, хоть что-то о нем слышащий, был в курсе. А при том, что природа Чимина внешностью не обделила, проблем с «саморазвитием» у парня не было совсем. К тому же, студенту бисексуалу повезло с друзьями, которые были либо геями, либо ему подобными, не видящими разницы. Да даже пара затесавшихся в их компашку натуралов никак не акцентировали на ориентации внимание. — Тц. И что это за перец? Первокурсник? Быстро же он освоился. Даже семестр еще не прошел, — бурчит Чимин и тянет остатки сока через трубочку, пока девушки снова не активируют свои голосовые связки. — Я обещала вернуть ему CD сегодня, но не знаю даже, как посмотреть ему в лицо. Всю ночь ныла в подушку. Что будет, когда я его увижу? — Ты точно на нем помешалась. То же себе под нос повторяет Чимин и сверяется с часами. Еще час до того, как Тэхен закончит в клубе стилистов и они двинутся на долгожданную встречу первокурсников, после которой в прошлом году сами стали лучшими друзьями. — Пора. Он, наверное, уже ждет. Скрип стульев оповестил Чимина о том, что девушки действительно отчаливают. И он просто не может не пойти за ними. Нет, не в открытую, а на приемлемом расстоянии и лишь для того, чтобы взглянуть одним любопытным глазком. Идти приходится недалеко. В сквере университета, он шагал под палящим солнцем по тротуару, за двумя старшекурсницами, что прятали глаза под темными брендовыми очками. Несравненный плюс для «брошенки», которая может спрятать свои отекшие глаза. И вот, они останавливаются возле одной лавочки, а Чимин ныряет за ближайший широкий ствол дерева, хотя при этом выглядит гораздо подозрительнее, чем если бы он просто прошел мимо. Он видит длинные ноги, что юноша протянул вперед, обтянутые светлыми драными джинсами, дорогущие белые найки, которые сияли новизной, и лямки рюкзака, что свисали с лавочки почти до земли. Чимину не нужно выглядывать сильнее, ведь когда девушки обращают на себя внимание, тот парень сам поднимается с места, вытирая вспотевшие из-за жары ладони об свои, обтянутые тканью, широкие бедра. Чертовски привлекательные бедра, если уж на то пошло. Но все впечатление, что Пак собирает, сканируя от пяток до темной макушки, тут же испаряется из головы, потому что лицо сердцееда было уж слишком знакомо. Он уже произносит про себя его имя, как одна из девушек просто его озвучивает. — Чонгук-а, твой CD. — Чонгук? Чон Чонгук? — охает Чимин и прячется, ударяясь макушкой о грубую кору старого дерева. — Малыш Чонгук-и? Бред. Полнейший несуразный бред. Тихоня Чонгук, что даже с друзьями словно неохотно разговаривал в школе, теперь студент ловелас, кидающий нун, разок с ними переспав? Это какой-то розыгрыш. Чимин выпрямляется, еще раз кидает взгляд в сторону старого знакомого и тут же тихо уходит прочь, пряча руки в карманы спортивных серых штанов, что не стал переодевать после физкультуры. Пятничное настроение и желание напиться до беспамятства забываются, а в голове мелькают картинки из прошлого, в котором из лучших друзей Чонгук и Чимин превращаются в настоящих незнакомцев. Сердце непривычно сжимается, то ли от обиды, то ли от неприятных воспоминаний. Чимину сложно определить, потому что сейчас он точно видел Чонгука, но совсем не того, какого знал раньше. И знал ли?

2 года назад.

> Steve Gibbs - Low Light Чимин влетел в чужой пустой класс, быстро увалился на стул прямо перед Чонгуком и откинулся спиной на стену, вдоль которой хорошо продувало теплым воздухом из старого кондиционера. — Что за холодрыга. Ты готов? Чонгук не повернулся к другу, продолжая любоваться скучным видом из окна. — Прием? Чимин вызывает Чонгука! Но парень лишь лениво опустил руки на парту, закрывая исчерченную каракулями тетрадь. — Ты не выспался? — поинтересовался старший, разгребая руки друга, чтобы рассмотреть в тетради очередной его рисунок. — Что ты ей ответил? Чимин тут же поднял взгляд и несколько секунд соображал. Потом выпрямился и наклонился к окну, оценивая ситуацию снаружи. Прямо внизу, в школьном дворе, он стоял несколько минут назад и выслушивал очередное признание. — А.. Видел? Старшему явно неловко, но он все же продолжал улыбаться и только лишь покусыванием и так пухлых губ выдавал свое смущение. — А ты как думаешь? Я отказал ей. Чонгук совсем никак на это не отреагировал, хотя все же начинал собирать свои вещи. — Гук-а, я расскажу тебе кое-что по дороге домой. Обещаешь выслушать? Младший заметно напрягся, но кивнул Чимину, после чего оба поспешили из школы. Они шли дольше обычного, обсуждая новый вебтун, пока не остановились возле дома Чона. — Ты хотел что-то сказать. Гук вообще нехотя об этом напомнил, потому что чувствовал, что что-то не так. А очередная заминка Чимина эту догадку только подтвердила. — Думал, что так будет легче, но на улице это тоже неловко. — Хочешь зайти? Старший мотнул головой и снова нашел для спины опору в виде каменного забора. — Не знаю, как ты к этому отнесешься. Просто кажется, что пора это сказать. Теперь Чонгук со всей уверенностью желал, чтобы их кто-нибудь прервал. Кто наградил его чертовой интуицией? — Кажется, мне нравятся..кхм. Парни? Да, раз уж сказал. Все так и есть. Челюсть Чонгука медленно опустилась. Кажется, он хотел что-то сказать, но слова никак не собирались в предложения. Они с Чимином вместе почти с детства и то, в чем старший сознался, все равно стало для Гука настоящим шоком. Чимин ловил каждую эмоцию друга и медленно понимал, что опасался не зря. — Мне нравится кое-кто, — болтнул не подумав старший, тут же обрывая собственную речь, потому что губы Гука снова сомкнулись, а в его взгляде вообще творилась полная неразбериха. Удивительно, как похожи чувства радости и горя, потому что в груди младшего все сжалось. Сначала от неописуемой надежды, которую он, казалось бы, похоронил давным давно, а после — от острой боли, как от удара в солнечное сплетение. Ведь Чимин вряд ли имел в виду его. Верно. Они же лучшие друзья. Как может быть иначе? — Ты что-нибудь скажешь? Гуку ничего не хотелось говорить, а просто сбежать домой и хорошенько проораться, чтобы не заплакать, как малолетке, у которой забрали самое драгоценное. — А что я должен сказать? Чимину не понравился этот вопрос, как и вся ситуация. Он мотнул головой и оторвался от холодной стены. Он все прекрасно понял, считая, что увидел достаточно, чтобы сделать верные выводы. Молчание, как буря, словно уничтожала то, что они строили годами. И с этим нужно было что-то делать. И вот Чимин снова улыбнулся, да так, что мокрых глаз не видно. Дежурная улыбка, которую Чонгук знал слишком хорошо. — Прости, что вот так вывалил это на тебя. Просто хотел, чтобы ты знал и... — Ты уже признался? — с той же болью, что уже перерастает в жгучую ревность, спрашивает Гук, желая сразу до конца во всем разобраться. Но Чимин медлил с ответом, продлевая пытку. — Нет. И вряд ли это сделаю. — Почему? Кто это? Чимин не ждал этого вопроса, как и подобной реакции. И он не нашел другого выхода, как скорее сбежать. — Вы не знакомы, — соврал, протараторив. — Вообще, прости, что вот так вылил тебе все. Я лучше пойду. Только.. До завтра. Он почти попросил не избегать его, почти попросил забыть все, что только что произошло, но не нашел на это сил. Он быстро прошмыгнул мимо Чонгука и направился в сторону дома, только махнув рукой на прощание. А Чонгук не остановил его, потому что наконец смог закрыть глаза, чтобы сдержать вырывающиеся слезы. Он столько времени терпел, притворялся, играл в лучшего друга, что упустил свой шанс. И вот Чимин уже, словно песок сквозь пальцы, ускользнул. Чонгук, бледный, словно покойник, проигнорировав приветствие брата, исследующего каналы по ТВ и развалившегося на диване в уютной гостиной, поднялся наверх, закрылся и даже не дошел до постели, рухнув на пол прямо у порога. — Блять. Какой же я идиот. А Чимин молча зашел в дом, наспех разулся и влетел на кухню, чтобы мама, что, очевидно, готовила что-то вкусное, скорее отвлекла его от дурных мыслей, потому что, кажется, по пути все же пара слезинок успела скатиться по покрасневшим от холодного ветра щекам. — Дорогой, что-то случилось? — только усугубляла ситуацию женщина, что хотела помахать сыну деревянной ложкой в руке. — У тебя глаза красные. — Все в порядке, мам. Все в порядке. И Чимин правда на это надеялся, пока все следующие дни не убеждался, что Чонгук стремительно от него отдалялся. И, возможно, Паку следовало сделать шаг навстречу, снова поговорить с другом, в которого, оказывается, влюблен, и попытаться вернуть все на места, но не находил подходящих слов, боялся сделать только хуже. Хотя хуже было некуда, потому что через месяц Чимин сдал экзамены и выпустился, не получив от Чонгука поздравлений, а после и вовсе полностью потерял с ним связь. Казалось, навсегда.