Путь в Бездну Тьмы. Книга 1. (ранее Алёна).

Я сидела в автобусе, прислонив голову к стеклу. Мелькали дома, школы, больницы, люди, животные. На улице был сильный ветер и температура около нуля. Собирался дождь. Автобус притормозил возле остановки. В стеклах табачного магазинчика я, наконец, смогла понять, как выглядит нашел средство передвижения. Большой многоместный зелено-желтый прямоугольник на колесах. В нем было не так уж и много народу, но и проехали мы всего лишь две остановки. Автобус двинулся дальше. С моей стороны показалась городская мэрия. Значит, мы уже в центре. И куда меня тащут? Снова остановка. Много народу. Все спешат на работу. Люди с папками, сумками м пакетами заполонили все пространство, которое было здесь. В толпе промелькнула знакомая красно-бордовая шевелюра. Я очнулась и постаралась найти глазами ее обладательницу. Она стояла в другом конце автобуса, в черном пальто и смотрела на меня пронизывающим изучающим взглядом. Автобус очень сильно трясся, и все люди время от времени тоже встряхивались, особенно на ямах. А она ехала совершенно ровно, ни за что не держась. Я стала смотреть на нее в ответ, постепенно утопая в глубине ее черных глаз. Звуки мира стали отдаляться, картина автобуса тоже. Перед глазами мелькали какие-то сцены и странные звуки… — Кто это?.. — Она одна из нас… — У нее серые глаза… — Чем она обладает?.. — Она вступит в Орден Черных Крыльев? — Она АСТРАЛ… На этом слове появился какой-то визг, скрежет, хруст и белый свет… С этими фразами были картинки лиц незнакомых людей, символов. Я их не запомнила… — Алёна! Алёна, ты чего? Мы приехали, эй! Алёна! — меня за плечо трясла мама, пытаясь вывести меня из… Транса? Или что это было? Что за Черный Крылья? Какой астрал? Из фильмов что ли? Голова раскалывается. — Идём уже! Мама крепко схватила меня за руку и потащила к белому зданию, находившемуся справа от остановки. Просто огромный белый прямоугольник с выступающим вперёд красивым входом. Наверху была надпись. — Государственный Центр Психологической Реабилитации города Ленска имени Святой Елены? Ты что меня, психом считаешь?! Думаешь, я сумасшедшая, да?! — моему шоку предела не было. Она мне ничего не ответила. Я смирилась и, подумав, что все может не так уж и плохо, пошла за ней. И вот что-то меня заставило обернуться назад. За нами шла ОНА. Та женщина. Она шла, стараясь не привлекать внимание и держаться на расстоянии от нас. Если она (будем называть ее Ним) поселилась идти за мной, когда я с мамой, то значит, Ним не хочет меня убивать. Тогда что ей нужно?! За этими раздумьями я и не заметила, как мы вошли в здание. Ним осталась снаружи. — Здравствуйте, у нас запись к доктору Комаровой, на 10:40, — мы подошли к гигантской регистратуре. — Доброе утро. Назовите ваше фамилию, имя, отчество, — за стойкой сидела миловидная девушка с сильным макияжем. — Дунаева Алёна Алексеевна, — произнесла мама, сжимая мою руку. — Вы есть в списке регистрировавшихся на 15-е октября, 10 часов 40 минут. Вам на четвертый этаж. Ожидайте приема в коридоре, — сказала девушка, улыбаясь. Пока мы шли к лифту, я замечала людей. Одни плакали, другие вглядывалась в бумажку, выданную доктором и не могли поверить, что все реально. Возле одной плачущей женщины мама заметила шаг, но потом, взяв себя в руки и сжав мою, двинулась дальше. Что будет со мной? Мы сели на удобные кресла прямо перед 428-м кабинетом. Потому что до приема ещё целых полчаса. В таких больницах доктора принимают точно в срок. Мама крепко сжимала ручки своей сумки, а я достала телефон и наушники и ушла от нее в прекрасный и неяростный мир музыки. Я оглядывалась по сторонам. Разнообразие цветовой гаммы впечатляет: белый, черный, белый, белый, черный, красный, черный, белый… Стоп! Красный? Я перевела взгляд немного назад и… Как вы думаете, кого я увидела? Правильно, Ним. Она стояла, неестественно выпрямившись и направив свой взор в мои глаза. Ним была будто полупрозрачной. Ощущение, словно только я ее вижу. Но похоже, это именно так. Врачи проходили мимо, не замечая ее. Один даже прошел через нее. Просто насковзь. И ему ничего, а состояние моей психики значительно ухудшилось. Она призрак? Или просто невидимая для всех? От размышлений меня оторвала мама, дотронувшись до моего локтя. Я быстро вытащила наушники и спрятала телефон в сумочку. Мы вошли в кабинет. Это было небольшое прямоугольное помещение. С левой стороны стояли шкафы с разными папками, справа был компьютерный стол и темно-зеленый диван. За столом сидела женщина средних лет с черными волосами, собранными в строгий пучок и лёгким, почти незамеченным макияжем. Она приятно улыбнулась и сказала: — Доброе утро. Проходите, присаживайтесь. Не найдя куда сесть, мы посадились на диван. Он оказался на удивление мягким, но не проваливающимся. — Меня зовут Ксения Юрьевна. Разрешите узнать ваши имена? — Ольга Артуровна. Это Алёна, — представилась мама. — Очень приятно. Думаю, сначала я побеседую с Алёной, а затем с вами, — сказала врач, будто словесно выгоняя маму из кабинета. Мама вышла, а она села на диван. — Расскажи, что ты видела? На меня все это долго давило и я выложила абсолютно все, еле сдерживая слезы. Ксения Юрьевна внимательно слушала и записывала, не упуская ни одного момента. — А раньше с тобой необычные случаи происходили? — спросила она. — Да, — ответила я и рассказала о том, как я принесла маме что-то (не помню, что), когда она только собиралась меня об этом попросить. Ещё как-то пропала наша кошка. В квартире ее нигде не было. А я помню, меня что-то потянуло на улицу к старым заброшенным домам. Я из ужасно боялась, но точно знала, что кошка там. Я примонила ещё пару случаев, и Ксения Юрьевна сказала: — Спасибо, что все рассказала, теперь пригласи сюда свою маму. Я вышла в коридор, мама зашла внутрь. Они говорили около десяти минут. Затем позвали меня. — Подведём итоги, — начала Ксения Юрьевна отнюдь не радостно и улыбчиво. — У вашей дочери самая тяжелая стадия хронической шизофрении. У мамы был шок. У меня тоже. Они считают меня ненормальной. Послушаем дальше, может не все так плохо. — Чтобы вылечится, Алёне необходимо специальное лечение, в специальных, оборудованных для этого… Помещениях и высококвалифицированными врачами, — выдала вердикт психолог. — И где же тут таких найти? — тихо спросила мама. — Тут — нигде. Ей придется уехать. В Москве есть такая психическая больница. Детей с особо тяжёлыми случаями туда берут бесплатно. — Неужели всё так плохо?.. — не унималась мама. — Да. Тут я не сдержалась. — Да что здесь происходит?! Я похожа на сумасшедшую?! Я — шизофреник?! — Успокойся, Алёна, сядь… — Я же совершенно обычный и нормальный человек! Почему вы так решили?! За что?! — кричала я. — Сядь, и я все тебе объясню, — железным тоном сказала врач. Я села на диван, но ноги всё ещё дрожали. Поправив волосы, я стала слушать. — Вся суть хронической шизофрении в том, что человек абсолютно нормальный. На первый взгляд. В их сознании и подсознании наблюдается повышенная нейронная активность, что может привести к неприятным инцидентам с окружающими и даже смерти. Таким людям кажется, что они видят то, чего не видят другие, у них случаются провалы в памяти. Поэтому нужно лечится, поняла? — объяснила врач. — Поняла… — Ольга Артуровна, вы отдаете ее на лечение? — Да, — твердо и равнодушно произнесла мать. — Хорошо. Я отправлю запрос в эту клинику, а вы пока прочитайте эти протоколы, — Ксения Юрьевна кинула на стол черную папку с надписью «Московский Государственный Центр Психологической Реабилитации». — Я могу выйти и подождать снаружи? — тихо спросила я. — Да, — одновременно кинули мама и врач. Я вышла из кабинета. Ним все ещё стояла там. Я села на кресло и подняла на нее глаза. — Она отдает меня в психушку… Как она может так поступать?.. — сказала я, едва сдерживая слезы. Ним присела рядом и произнесла: — Все будет хорошо, Алён. Не переживай… — Почему ты такая? Неправильная… — Мы все такие… — ответила она и растворилась в воздухе. Я ни капли не удивилась. Теперь уже все равно. — Идём, Алёна, — из кабинета вышла мать. Она уже не была раскаленной, ее взгляд был холодным и равнодушным. По дороге к остановке, я спросила: — Почему я такая ненужная? — Мне не нужен сумасшедший ребенок. Я не для того детей заводила, — на ее лице не отразилось ни одной эмоции. — Я всегда была тебе не нужна. — Ты — нежеланный ребенок. По крайней мере для меня. Ты испортила мне всю жизнь, всю учебу. Я могла стать высшим юристом, а работаю каким-то глупым учителем рисования. Все из-за тебя. — Могла сдать меня в интернат. — И испортить себе репутацию? Я отнюдь не дура, запомни это на всю жизнь. — На сколько я туда еду? — Как минимум на год. Хоть немного без тебя проживу… Мы подъезжали к дому, как вдруг передо мной появилась Ним и прошептала: — Скоро все изменится… Очень скоро. Будь к этому готова…