Капля надежды в океане отчаяния

      В своей жизни я никогда не радовалась или веселилась. Она принесла лишь несчастье, горе и холод со стороны людей. Ну, начнем с того, что я полная сирота. Я совсем не помню своих родителей, какие они были и от чего погибли. С самого детства я росла в детдоме. Здесь были ужасные воспитатели, а их еда была настолько отвратительной, что вызывала комок в горле и полное отвращение. Конечно, я уже привыкла, так как находилась здесь 12 лет. И, наверное, стоило начать с другого:        — Привет, меня зовут Фриск Авион, и мне 20 лет (на данный момент). Имя и фамилию мне придумали в детдоме. И, честно говоря, они мне совсем не нравятся. Я считаю, что это не мой стиль что ли. Ну, даже и не знаю, что вам еще рассказать, ребята. Я очень скрытный человек, и поэтому я не люблю показывать себя другим. Не люблю раскрывать им свою душу. Не люблю, когда кто-то смотрит на меня, это вгоняет меня в краску. Не люблю большие компании людей: мне становится в них неуютно. И вообще я по темпераменту подавленный холерик. Мне тяжело находить с человеком общий язык, а, может, это просто потому что здесь нет таких людей, с которыми можно пообщаться по душам, сдружиться, быть не разлей вода, быть как два сапога пара.       В самый обычный день я как всегда сидела в своей комнате, но была не одна. Вместе со мной жили еще 2 девочки. Они не были мне подругами из-за их воспитания и дурного нрава. Наши интересы никогда не совпадали. А жизнь сильно отличалась. Бывало, даже в плохом расположении духа они задирали меня. Мне было плевать, что они думают обо мне. Хотя раньше… мы дружили. Лира и Кира — 2 сестры. Их родители мертвы — погибли в автокатастрофе. Мне жалко их немного. Никто их здесь не любит, считает задирами, именно поэтому я перестала с ними дружить. Они изменились. Сильно изменились. Всё со временем меняется, ничто не вечно.       Так вот, я сидела на своей кровати и писала стихотворение. Да, я увлекаюсь поэзией, но только из-за того, что мне скучно. У меня плохо получается, но я просто пишу, не думая ни о чем, будто находясь в нирване. Вдруг я услышала приближающие шаги к нашей комнате, и тотчас сюда зашли наша «нянечка» и девочка. Будучи тихоней и редко выходя на прогулку, я не видела ее раньше. «Видать, новенькая, бедняжка», — подумала Фриск. — Это ваша новая соседка. Прошу любить и жаловать, — ухмыльнулась «нянечка».       Эту женщину я ненавидела больше всех: ее мерзкий голос раздражал даже тишину. Неприязнь испытывала не только я, но и все, кто имел с ней дело или даже просто разговаривал. От этого человека веет злом. Сущий дьявол. Непонятно, кто вообще взял ее на работу? Она же сумасшедшая.       Она вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь. Нет, я не ошиблась, не закрыла, а именно захлопнула. Это была ее старая привычка. Зато издалека ее можно было услышать и успеть обойти ее на расстоянии. Девочка, которую привели, так и осталась стоять в дверях, и только после недолгой паузы, она сказала: — Привет, меня зовут Мелия.       Повисла тишина, которую прервал звонкий смех сестер: — Что за тупое имя, Мелия? Неужели твои родители не смогли придумать нормальное имя? Или у нас в мире дефицит имен? — звонкий и в тоже время грубый смех девочек резал тишину на куски, и заставил ее трепетать.       Я думала, она расплачется, честно думала, так как почти все, встречаясь с этой компашкой, выходили из ситуации плача. Но я очень сильно ошиблась, она не только не расплакалась, но и дала им отпор: — Лучше быть с тупым именем, а не с тупой головой! Как видно, вы не слишком отдалились от этого. Хах!       Ее голос был добрым, и сказала она это не со злостью в голосе, а лишь для того, чтобы проучить их.       Только я знала, что отступать они не намерены, они не знают слова пощада. Я чувствовала, что сейчас будет конфликт, в который врятли кто-то вмешается. — Как ты смеешь, так с нами разговаривать? Видать, мало тебя в детстве пороли? Хочешь, чтобы мы преподали урок? — при этих словах они сошли с кровати и начали подходить к Мелии.       Я поняла, что теперь точно конфликт произойдет. — Девочки, перестаньте живо! Думаете, вашим родителям понравилось бы ваш характер, неужели они так вас воспитывали? А представьте, что они сейчас смотрят на вас и любуются, в плохом смысле слова, каких хороших детей воспитали? Что нечего сказать? Так помалкивали бы лучше; всем тошно от того, что вы их достаете, если хотите другого отношения к себе, изменитесь!       И снова повисла тишина. Мелия удивленно смотрела на меня, а удивлению девочек не было предела. Впервые я видела какое-то изменение с их стороны.       Девочки что-то пробурчали в сторонке, но было видно, что они ошеломлены, никто не давал им такой отпор. Мелия подошла ко мне и протянула руку, сказав при этом: — Привет, как тебя зовут?       После некоторой паузы мне пришлось ответить, так как это было очень неудобно из-за того, что она все еще стояла с протянутой рукой: — Меня зовут Фриск. — Приятно познакомиться, Фриск. Знаешь, это было круто! Никто за меня еще так не вступался, эта перепалка точно хорошим бы не закончилась. Спасибо, я действительно искренне рада, что все хорошо закончилось, а то первый день и уже конфликты.       Мы пожали друг другу руки, и она отошла к своей кровати. В ее руках была сумка, которую в тот час она принялась распаковывать. И мне почему-то было очень неудобно за девочек. Может, Мелия переживает насчет этого? Вдруг она просто скрывает это? Но она не выглядит как скрытную личность. Она больше всего похожа на искреннего человека, но все же. — Знаешь, Мелия, у тебя классное имя! И даже не переживай на счет того, что они тебе сказали. Они не понимают толк в… — Хей, Фриск. Я совсем не переживаю, и знаешь, я уже даже забыла, — перебив, сказала она, — так что поверь мне, они — это последнее, о чем мне стоит беспокоиться. Но знаешь, раз ты хочешь меня подбодрить, то расскажешь мне об этом месте?       Она очень быстро переключилась на другую тему, видимо ей все-таки было неприятно. Но если честно, я удивилась. Она не такой, как все. Она была другой. От нее веяло чем-то светлым, чем-то позитивном.       Мы долго разговаривали о многих темах. Я рассказала местные порядки, и кого стоит обходить стороной. Она слушала меня, внимала каждое слово. Я чувствовала, что нашла человека, который сможет понять меня. Я чувствовала, как мы становились друзьями. Мы смеялись, веселились, и я впервые чувствовала себя как дома. Хоть я и не знаю этого чувства, но мне было тепло в душе. Мы даже не заметили, как начало вечереть. — Хей, Фриск, можно спросить тебя? Знаю, это прозвучит глупо, и, возможно, ты отмахнешься, сказав, что надо было раньше, но все же… Я попытаюсь?       Я посмотрела прямо ей в лицо и почти сразу же рассмеялась. Оно было такое серьезное, будто на важных политических переговоров. Серьезно, я не могла остановиться. — Я, что что-то смешное сказала? Фриск, перестань, у меня что-то на лице? Фриск!       Она подтолкнула меня в бок, но я и так уже начала успокаиваться. — Я внимательно тебя слушаю. Каким бы не был бы твой вопрос, я выслушаю его до конца.       После некоторого молчания вопрос все же последовал: — Я совсем забыла попросить тебя показать мне это место. Мы так разговорились, что я совсем потерялась во времени. Еще же не поздно, да? Ты можешь отказаться, это же можно и завтра сделать.       Мой ответ был молниеносным, и я ни капли в нем сомневалась: — Хорошо. — Что?! Серьезно, о, Боже, Фриск! Я тебя обожаю, бежим быстрее, пока никто не заметил, а то погонят ложиться спать.       Спустя полчаса мы обошли весь детдом. Не сказать, что он был таким большим, но временами здесь было настолько тихо, что можно было услышать собственное дыхание. Будто весь мир разом вымер: ни детей, ни воспитателей, ни охраны — никого. Но это ни капельки не огорчало меня, мне нравились тихие места, где можно отдохнуть от всей повседневной суеты.       В детдоме было всего два этажа, и как раз мое любимое место было на втором этаже, в самом дальнем коридоре был небольшой балкончик. Когда я была маленькой, я проводила много времени здесь. Отсюда открывался прекрасный вид на звезды. Именно здесь можно было помечтать о том, чего у тебя никогда не будет. Ведь я это точно знаю: моя настоящая мечта никогда не сбудется. Все эти звезды светили так ярко, что казалось, будто это вовсе не звезды, а светлячки. Звезд было настолько много, будто маленький ребенок уронил баночку с блестками, а ведь где-то там на других планетах живут другие люди. Как мне хочется уехать отсюда, куда угодно лишь бы уехать.       Я стояла на балкончике, облокотившись на поручни и смотря наверх. — Фриск, а как ты оказалась в детдоме? — послышался голос сзади.       Фриск полуоборотом посмотрела на Мелию. — Мне сложно это сказать. — Почему? — Ты, действительно, хочешь этого знать? — Черт возьми, да! Не томи, рассказывай! — после своих слов Мелия немного опешила. Она, видать, повторяла в голове, что сейчас сказала. — Знаешь, ты можешь не говорить. Извини.       Повисла неловкая пауза, которую я хотела как-то разогнать: — Я не помню своих родителей. Получается, я здесь с рождения. А твои? — Я с мамой жила до 11 лет, а один год уже в детдоме провела. Только я в другом была. Меня сюда перевели из-за убийства девочки. Я в подробности не вдавалась, но говорят, что ее изнасиловали. — А с родителями, что? — Я все время с мамой жила, так как в детстве отец ушел и не вернулся. Мама сказала, что он уехал в командировку, но я была взрослой и знала, что у него была любовница, и мама тоже знала; я понимаю ее, она хотела сделать как лучше для меня, я не виню ее в обмане. Позже из-за всех этих переживаний у нее случился сердечный приступ, и в больнице она скончалась. — Сочувствую, — сказала я. — Но знаешь, я уже привыкла. Ведь жизнь все-таки продолжается. Нужно смотреть вперед, как меня учила мама. Вот ты, Фриск, о чем мечтаешь? — Ни о чем, — мой ответ был очень сух. — Фриск, я вижу тебя насквозь, ты серьезно хочешь меня обмануть? Теперь твоя очередь говорить правду.       Глубоко вздохнув, я все же решилась сказать: — Я мечтаю уехать отсюда навсегда. — А это правильно! Жизнь не останавливается, ты хоть представляешь, сколько мы можем сделать, да горы свернуть, да хоть на другой планете побывать, Фриск… — Нет! Ты неправильно меня поняла, Мелия. Я говорю, что вообще хочу покинуть этот мир, уйти с него навсегда.       Повисла тишина. Лишь было слышно, как сверчки играли меж собою. Луна в этот день была особенной: такой яркой и светилась синеватым оттенком. Луна, как часовой, охраняла наш покой и освещала дорогу запоздалым путникам домой. — Если я правильно поняла, ты хочешь просто умереть?       Она посмотрела на меня, видимо, ждала конкретного ответа, которого не последовало. — Глупо и безрассудно. Тебе жить и жить еще, а ты уже об этом мечтаешь. Тьфу на тебя! Посмотри, как мир прекрасен. Посмотри, какая природа, словно специально этого не видишь. — А, что прекрасного в этом мире? Грязь? Ложь? Может, убийства невинных людей, которые каждый день происходят? — Знаешь, я, кажется, поняла, в чем твоя проблема. Ты слишком все воспринимаешь в серьез, будь проще и посмотри на мир с другой стороны. Улыбнись наконец-то. Ты просто запуталась, разберись в себе. Мир не такой, он прекрасен по-своему. И в мире всегда будет добро, сколько бы не было бы зла, добро никогда не исчезнет. Я не пытаюсь сравнить нашу жизнь со сказкой, да, в мире творится хаос, но всегда есть что-то светлое, какая-то лучинка доброты и надежды, которая вытянет тебя вперед. Я хоть и знакома с тобой лишь пару часов, но я достаточно хорошо тебя узнала и могу даже рассказать о тебе больше, чем ты сама знаешь о себе. Усмехнувшись, я спросила: — Интересно как, Ванга? — У меня мама была профессором психологии, а у меня, видать, по наследству передалось, хорошо понимать чувства людей. Разговаривая на расстоянии или общаясь через смс, я все равно знаю, какое настроение у человека.       Где-то на минуту мы задумались, смотря куда-то вдаль. Со звездного неба на нас смотрела Луна своим непоколебимым взглядом. Смотрела на нас сверху-вниз властно и гордо, как царь зверей. — Фриск, слышала легенду о ящике Пандоры? Там как раз про надежду говорится. Хочешь, расскажу? — А у меня есть другой выход? — посмеялась я. — Ха-ха, как смешно. — Да ладно, ты же знаешь, Ванга, я не в серьез.       Мелия посмотрела на меня с улыбкой, закатила глаза наверх и начала рассказывать: «Все началось с легенды о Прометее, это именно он похитил священный огонь у богов с Олимпа и подарил его людям. Богам это совсем не понравилось, они считали, что теперь людям живется легко, что все изменилось: земля плодородна, все здоровы и сыты — и все это благодаря священному огню. Тогда Зевс сказал своему сыну Гефесту создать женщину. Гефест был богом огня и кузнецом. На Олимпе у него была мастерская, где он и создал Пандору из воды и земли. Каждый Бог что-то вложил в ее сущность. Гермес дал хитрость, Афродита дала ей наряды. Боги преподнесли ее в качестве подарка Прометею, но он знал, что от Богов ничего хорошего не жди, поэтому отказался. Но тогда Пандора смогла влюбить в себя его брата — Эпиметея. Они поженились и любили друг друга, пока Зевс не подарил Эпиметею ящик, в котором были собраны все грехи и зло человечества. Эпиметей не стал открывать ящик и запретил это делать Пандоре, но она украла ящик и открыла его. И в тот же миг вылетели из своей темнице все беды и несчастья. Они напали на Пандору и ее мужа и начали кусать и царапать их. Пандора слишком поздно поняла, что натворила, она захлопнула крышку ящика, но было уже поздно. Но вдруг из ящика послышался тихий и робкий голос, просящий отпустить. Эпиметей осознав, что хуже уже не будет, открыл ящик, и оттуда вылетела маленькая и слабая надежда. Она залечила им раны, успокоила их душу и улетела на землю, чтобы помогать людям. Теперь так вот и повелось: после черной полосы, обязательно должна идти белая». Ну, так, ты вынесла из этого мораль? — Это легенда, история. Все это ложь, я перестала верить в Бога уже очень давно, потому что сколько бы я его не просила, ничего не происходит. Зачем на что-то надеяться? Зачем вообще нужна надежда? Чтобы просто успокоить себя? Люди должны снять свои «розовые очки» и, наконец, со здравым умом посмотреть на мир с иной стороны. — Нет, Фриск, это ты должна по-другому воспринимать окружающую тебя обстановку. Ты должна снять с себя маску. Жалеешь лишь себя, какая ты бедненькая и несчастная, что живешь с такими отродьями, как мы? Хочешь, чтобы кто-то пожалел тебя? Нет, Фриск, ты должна быть сильнее этих чувств. Да, в мире нелегко, но не все так плохо. Спрашиваешь, зачем нужна надежда? Я расскажу тебе. Без нее ты теряешь веру, все краски мира начинают иссякать, и человек постепенно превращается в серую массу без эмоций, без чувств, без силы духа. Знаешь пословицу: «Надежда умирает последней»? Смысл вот он, без надежды человек теряет смысл жизни. Если ты веришь, то ты этого достигнешь, а если нет, то будет только хуже. Надежда — мотивация, которая необходима для достижения целей. Это опора для человека, она помогает пережить грусть, скуку. Она в роли нашего защитника. — А что, если человек полностью утратит надежду? Сможет ли он вернуться в обычное русло жизни? — Это будет тяжело, и человек не справится один. Он будет нуждаться в помощнике, который заново откроет ему мир. И этот человек, будто заново родившийся, будет, как маленький ребенок, заново познавать этот мир с самого начала.       На улице была уже глубокая ночь. Луна была высоко в небе, было так тихо, все живые существа спят. Зевнув, Фриск сказала: — Знаешь, это был классный день, я давно не чувствовала себя так, как чувствую сейчас, но хорошего по чуть-чуть поры бы спать, Мелия. Нас могут хватиться, и если они обнаружат нас не в кровати, то накажут. — Да, ты права, уже очень поздно, надо идти. Я тоже провела хорошо время.       Мы благополучно покинули балкончик и без приключений добрались до комнаты. Девочки мирно сопели в своих кроватях, никто нас не хватился. Сегодня был хороший день, я нашла человека, который сможет вернуть меня в мир.