Роза и кармин

Се Лянь сидит на краю кровати, лицом к окну. Её мягкий профиль отражается в зеркале, что стоит на другой стороне неизвестной комнаты. Она расчесывает свои длинные волосы, закинув их на плечо. Серебряные зубчики гребня мягко проходят сквозь пряди, сияя драгоценными камнями сквозь темный шелк её волос. Параллельно с ним её тонкие пальцы утопают в этих заманчивых волнах. Упавший с плеч белый ворот её одежд показывает холодной глади её шею и ключицы. Идеальная белизна оттеняет её поцелованную солнцем кожу, с россыпью маленьких веснушек на плечах и парой родинок. Эти хрупкие плечи тащили на себе непосильный груз из сожалений и боли, на протяжении многих лет. Но их обладательница не позволила этой горькой смеси запятнать её светлую душу. Она больше похожа на ангела, чем на богиню. Такая нежная, беззаботно улыбающаяся своим мыслям, показывает все это зеркалу. Се Лянь последний раз проводит по волосам и скидывает их с плеча за спину, слегка поправляя одежду. Она откладывает гребень и поворачивает голову в сторону. Смотрит не на свое отражение, а на застывшую под ним девушку. Сидевшая все это время рядом Хуа Чэн все ещё не осмеливается отвести взгляд от своей богини, как и не осмеливается посмотреть ей в глаза. Она, кажется, ещё раз влюбилась в неё. - Сань Лан… Мягкий голос заливается в уши и будоражит сознание. Она медленно, не мигая, ведет взглядом вверх: от рук и до сверкающих щемящей нежностью глаз. Сканирует каждый сантиметр её кожи, запоминает местонахождение каждой родинки, расположение каждой складочки белого хлопка, пробегает по ключицам, стараясь раньше времени не умирать от того, как они широко расходятся, обрамляя плечи, словно ветви дерева. Скользит затуманенным взглядом по шее, к линии челюсти и подбородку, пытается не фокусироваться на мягких розовых губах и наконец, смотрит в эти глаза. О нет, она снова не в состоянии дышать. Пусть ей и не нужно. - …да? Она не узнает собственный голос. Хриплый голос не идет ни в какое сравнение с мелодичными переливами сладостных речей Се Лянь. Она готова петь оды её чудесному голосу. Каждое слово из её уст, можно приравнять к шедеврам музыкального искусства. Та в свою очередь похлопывает по месту на кровати рядом с собой. Хуа Чэн послушно подымается, на ватных ногах подходит к ней и садится на указанное место. По правде, она готова прямо сейчас упасть перед ней на колени и целовать каждый сантиметр земли, по которому ходила её богиня. Её принцесса. Её. Она невольно опускает взгляд и смотрит на эти ноги. Такие крошечные стопы. Се Лянь сидит, закинув ногу на ногу. До этого она слегка покачивала одной, от чего по комнате разносился мягкий перезвон. Она носит браслет с колокольчиками на лодыжке, на том месте, где раньше была проклятая канга. С каждым её шагом эти колокольчики издают нежный звон, ласкающий слух. Возможно это пагубное влияние Хуа Чэн и её собственных сапог, но объяснение этому решению она так и не нашла. Она опускает обе ноги на землю и пододвигается ближе к Хуа Чэн. Её ханьфу, что придерживается поясом из последних сил, слегка соскальзывает с ног, оголяя колени. Се Лянь двигается ещё ближе и до рук Хуа Чэн, что она свободно положила на постель, дотрагивается её горячая кожа. Она одергивает руку, как от огня, чем вызывает смешок у Се Лянь. Всего секунда, но этот смех. О, этот смех она готова слушать веками. Её пальцы слегка подрагивают, когда Се Лянь переплетает их со своими. Контраст их кожи выглядит невероятно красиво, создает новые палитры с красной нитью на её пальце. Она не сдерживается и слегка поглаживает костяшки пальцев своей принцессы. В то же мгновение, горячее дыхание опаляет её ухо, а сладкий бархатный шепот ласкает слух. - Почему ты сидишь так далеко? Будь рядом. Она снова издает игривый смешок и сильнее сжимает руку, демонстрируя, что она никуда её не отпустит. Ей совсем не обязательно это делать, ведь они обе прекрасно знают, что Хуа Чэн навсегда останется с ней. Всегда на её стороне. Хуа Чэн мягко улыбается, приподнимает их переплетенные пальцы и оставляет поцелуи-бабочки на костяшках и запястье. Щечки и уши Се Лянь окрашивает очаровательный румянец. Их цвет почти сливается с бусиной сережки, точно такой же, что и на косичке Хуа Чэн. На том месте, где она оставила поцелуй, остается след от её красной помады. Се Лянь смотрит сначала на отпечаток, затем на губы Хуа Чэн. Смешно дует собственные и, справившись со смущением, двигается ещё ближе. Она кладет свободную руку Хуа Чэн на плечо, играет с её волосами. Пробегается аккуратными пальчиками по сережкам, заворожено смотрит на переливы мягкого света свечей в камнях, что украшают серьги княгини. Точно такие же как на гребне. - Мне нравятся твои сережки. И твой гребень. И твоя помада. И мне очень нравишься ты. Хуа Чэн плавится от этих слов. Она прокручивает их в голове ещё несколько раз и растягивает губы в улыбке. Она обнимает свою богиню за талию и прижимает к себе. Се Лянь пробует эти слова на вкус, перекатывает их на языке и снова повторяет. Она прячет лицо в изгибе шеи Хуа Чэн и все повторяет, опаляя её шею горячим дыханием. - Ваше высочество, вы меня убиваете, — шепчет Хуа Чэн, зарываясь лицом в волосы Се Лянь. Она пахнет воском, дымом благовоний, бумагой и булочками. Княгиня млеет от этой приятной смеси запахов. По её коже бегут мурашки, когда она чувствует влажный поцелуй на яремной впадинке. С трудом оторвавшись от своей принцессы, она заглядывает ей в глаза и кажется, умирает в четвертый раз. Её глаза блестят решительностью, щеки снова покраснели, а пальчики цепляются за складки одежды на груди Хуа Чэн. Княгиня теряется, не зная, что делать с этой внезапной сменой настроения, но не успевает что-либо сделать, до того как её высочество приподнимается, слегка наваливается на неё и тянется к её губам своими. Она накрывает её застывший в немом удивлении рот, легким и осторожным поцелуем. Хуа Чэн замирает на несколько секунд, внутренне крича от смелых действий Се Лянь. Взяв себя в руки, она отвечает на поцелуй, специально не углубляя, чтобы оставить его таким же нежным и чувственным. Мягкие движения, простое переминание губ и взгляд из-под ресниц. Се Лянь отрывается от любимых губ и смотрит на свое творение. Вся темно-бордовая помада Хуа Чэн, размазалась по её губам и оставила след на губах Се Лянь. Она смотрит мимо княгини, на свое отражение, затем снова на неё. Проводит кончиками пальцев по своим губам, все ещё смотря на себя. Хуа Чэн не отводит от неё глаз, следит за каждым движением. Она хочет снова её поцеловать. Оставить след кармина не только на этих нежных, розовых губах, но и на щеках, на шее, на ключицах, на плечах, на… …везде. Се Лянь снова переводит взгляд на Хуа Чэн. В этом взгляде, она ловит искорку озорства. - Цзецзе? Она не успевает договорить. Се Лянь протягивает к ней руку, аккуратно приподнимает за подбородок её лицо, заставляя посмотреть на неё, не отводя взгляд. Проводит большим пальцем по её губам, ещё сильнее размазывая помаду. Она собирает пигмент с её губ и подносит к своим. Осторожно размазывает по нижней, неотрывно смотря в зеркало. А Хуа Чэн все также смотрит на неё, не зная чего ожидать. Се Лянь ведет по верхней, а Хуа Чэн застывает в легком оцепенении перед этой картиной. Се Лянь ещё пару секунд рассматривает себя, вертя головой в разные стороны, чтобы оценить с разных ракурсов, но в итоге, не довольная результатом, она хмурит брови и поворачивается к Хуа Чэн. Та хочет разгладить эту маленькую морщинку между её бровей, но не в силах даже моргнуть. - Накрасишь мне губы? Хуа Чэн рефлекторно кивает и поднимается со своего места. Она подходит к тому злосчастному зеркалу и достает из резной шкатулки, в котором хранит косметику, коробочку с помадой. Яркую, красную, слишком порочную. Она не может себе представить, как на её прекрасной богине будет смотреться этот цвет. Но она предвкушает. Се Лянь в ожидании сидит на том же месте и следит за каждым действием княгини. В её взгляде прослеживается легкая дымка, пока она плавно скользит взглядом по фигуре Хуа Чэн. Та приближается к ней, становится перпендикулярно её коленям, боком к зеркалу и обмакивает кисть в красном, положив руку на подбородок Се Лянь, слегка приподнимая. Серебряные украшения издают легкий звон и бликами падают на лицо её высочества. Она делает первый мазок кистью, абсолютно не глядя, не смея разорвать зрительный контакт. Мазок за мазком, нежные губы Се Лянь окрашивает красный пигмент. Контур становится четче, а её взгляд мутнее. То как она послушно приоткрывает рот, чтобы не размазать, заставляет Хуа Чэн задержать дыхание. Когда все больше и больше пигмента появляется на этих прекрасных губах, казалось бы, давно остановленное сердце Хуа Чэн, все сильнее и сильнее колотится в ее груди. У нее пересохло в горле. Ее руки дрожат в — чем? Нервозности? Возбуждении? Тревоге? Ее глаза сосредоточены на загорелой, красивой коже Се Лянь, обрамленной шелком ее волос. На вызывающе красных, аккуратно ярких губах её богини. Она хочет снова поцеловать Се Лянь, понимает она, рассеянно. Эта мысль не похожа на удар молнии, она как данность в затуманенном сознании Хуа Чэн. Она хочет оставить следы на этой шее, хочет испортить эту первозданную красоту своими зубами. Она хочет, чтобы на коже Се Лянь остались царапины, синяки, хочет, чтобы она удивленно ахнула. Хочет, чтобы эти губы истязали белизну её собственной кожи. Хочет, чтобы её темный кармин, смешался с глянцем чистого красного. Хочет… - Осторожней, ты размажешь, — шепчет Се Лянь, останавливая её руку, держащую кисть, что уже успела выйти за контур. Слегка недовольный взгляд, останавливает поток её мыслей. Она опускает кисть и смотрит на размазанный в уголке губ пигмент, что так некстати появился, портя всю картину. Но в этом есть особая прелесть. Се Лянь смотрит на неё нечитаемым взглядом. Её одежда совсем растрепалась, ещё больше оголив бедра и плечи, волосы откинуты назад из-за долгого нахождения её головы в одном положении, колени раздвинуты, для удобства Хуа Чэн, её дыхание почему-то сбилось, а размазанная красная помада, становится прекрасным дополнением данного ансамбля чистого изящества. Хуа Чэн думает, что именно в таком виде она должна была стать прекрасной картиной. Где-то на периферии сознания, она решает обязательно нарисовать её так. - Прости цзецзе, позволь мне исправить. Она нежно улыбается и наклоняется, чтобы украсть у её богини ещё один поцелуй.