Жизнь замечательных людей

На довольно грязном полу лежит Северус Снейп. Засохший за месяц изюм, на котором он и поскользнулся, зло впивается в спину и задницу, но сейчас это мелочи: бедро и весь правый бок горят огнем. Портал в ад — не иначе — открыт в его теле. Снейп шмыгает носом, по морщинистому виску сбегает слеза и затекает в ухо, — это все от боли, а не оттого, что Поттер ушел. Он прикрывает отяжелевшие веки и вспоминает… — Поттер, — прорычал Снейп, — никому не нужна эта развалюха. На что ты надеешься? На чудо? — Мы только что дали объявление в газету, вдруг кто купит. — Кто? Дураков нет, — Снейп, запрокинув голову назад, издевательски рассмеялся. Поттер замолчал и посмотрел на него своими выцветшими глазами. У самого Снейпа наверняка такие же, — он не видел себя в зеркале несколько лет. — Это твое желание разъехаться, не мое, — пробормотал Поттер. И Снейп не выдержал: запустил в него банкой с сушеным изюмом (тараканов под рукой не оказалось). Конечно, это было желание Поттера. Снейп видел, что тот устал от вечной ругани, от постоянных придирок и полностью разладившегося быта. Потому он, как старший и ответственный, и предложил, а Поттер согласился. Снейп бы на его месте сбежал давно, может, даже не начинал бы с собой отношений. А теперь они оба никому не нужные старики. Весь следующий месяц они ругались из-за чертова изюма. Снейп принципиально не хотел убирать, Поттер — тоже. Домом никто не интересовался, и Снейп малодушно радовался, что он умрет раньше, если они так и будут продавать недвижимость годами. Но Поттер не стал ждать, а в один из дней просто ушел — неизвестно куда… Снейп лежит с закрытыми глазами, и ему очень жаль, что он не сдох много лет назад, когда была такая возможность (тогда он тоже лежал на грязном полу, но умер бы от ран — быстро и достойно). Палочка где-то на втором этаже, перелом шейки бедра не тянет на героическое ранение, но замечательно продлит его агонию. В воображении Снейпа его найдут через пару недель — сдохшего от жажды, в луже высохшей мочи. Тот конец, который он наверняка заслуживает. Хлопает дверь, слышна ругань, от натекших в уши слез разобрать слова невозможно. Снейп не открывает глаз — они полны боли. Кто-то ложится рядом с ним и целует в висок. Снейп знает, кто это, и злится. — Поттер, убирайся туда, откуда пришел. Здесь тебе не рады. Вопреки своим словам, Снейп чуть поворачивает голову, чтобы целовать его было удобнее. — Дурак ты, Северус. Только тут мне и рады и тут я нужен. — Кому нужен? Кому?! Мне — точно нет. Снейп чувствует, как губы у его виска улыбаются. — Меня не было два часа, — ты успел упасть и, очевидно, что-то себе повредить. У тебя глаза красные, и вряд ли ты плачешь оттого, что я ушел. — Допустим, это от злости? — предполагает Снейп. Поттер тяжело вздыхает, ворочается рядом, что-то бормочет себе под нос. Снейп не вслушивается. То, что Поттер вернулся, ничего не меняет: они два старых дурака. Один не может выгнать, второй — наконец уйти. — Так что ты себе сломал? — Поттер спрашивает тихо-тихо, приходится напрягаться, чтобы понять. — Шейку бедра. Они опять молчат. Снейпу грустно: раньше бы Поттер уже кинулся его лечить, поднимать и всячески кудахтать, сейчас же лежит и, кажется, скрипит зубами. — Знаешь, Северус, один взмах палочки! Один чертов взмах! Один! Этого изюма бы не было, и ты бы не упал. Но тебе же сложно, ты просто не можешь пойти на уступки. — Уходи. — Да куда я уйду? — Поттер втягивает воздух сквозь зубы. — Куда хочешь. Дом когда-нибудь купят, и я отдам тебе твою часть денег. Будешь свободен. Сейчас, сейчас Поттер вскинется, начнет кричать (каждый раз одно и то же), они поругаются, и, может, он наконец уйдет. Поттер кряхтит, медленно поднимается; воздух вокруг них гудит от чар, и боль в бедре Снейпа утихает, он даже может пошевелиться. Изюм исчезает с пола — как и пыль со стен, и паутина с потолка. — Акцио, палочка Северуса, — командует Поттер и ловит прилетевшую палочку. Стоит над Снейпом, смотрит сверху вниз и качает головой. — Вставай, Северус, надо поговорить. Снейп соскребает себя с пола. Ничего не болит, но ему около ста лет (он точно не помнит, сколько именно), и это дается ему с большим трудом. Покачиваясь из стороны в сторону, он идет к вытертому (как вся его жизнь) дивану и падает на него. — Говори, о чем хотел, и проваливай. Поттер стоит столбом и злится, Снейпу это хорошо видно, только удовольствия от негативных эмоций больше нет, — виновата их общая усталость. — Никто дом не купит, ты это знаешь, я это знаю. И не потому, что он никому не нужен. Дом как дом. А потому, что я напечатал один-единственный экземпляр с объявлением, специально для тебя. Ты, чертов… — Я не изменюсь, я тебя предупреждал об этом шестьдесят лет назад, — защищается Снейп. — А я и не хочу этого! — Поттер кричит так, что у Снейпа звенит в ушах. — И не шестьдесят, а шестьдесят два! После этого он успокаивается, ерошит волосы, зажмуривается и продолжает: — Северус, мы вместе больше полувека, я седой, у меня болят колени и, кажется, окончательно испортился характер. Снейп невесело хмыкает. Поттер, начиная опять распаляться, выдает: — У тебя портиться было нечему, можешь не язвить. Что должно произойти, чтобы мы спокойно дожили отпущенные нам годы? Скажи. — Да ничего. У нас просто не получилось, так бывает, люди расстаются, Поттер. Снейп — дурак, он знает это, ему хочется, чтобы Поттер остался, но он сделает все, чтобы этого не случилось. Поттер вздыхает, садится рядом на диван и укладывает стопы Снейпа на свои колени. — Я раньше думал, что смогу тебе что-то доказать, как-то объяснить, — бормочет он, и его пальцы разминают уставшие ноги Снейпа. — Я упертый, ты сам знаешь. Но мне надоело, так что кое-что мы все-таки поменяем. Теперь твое мнение не учитывается. — Это как ты себе представляешь? — поражается Снейп. — Империо на меня наложишь? — Да ну тебя, что за глупости. Нет, просто теперь я буду игнорировать твою ругань, не буду ничего объяснять, доказывать и пытаться. Я, Северус, живу с любимым человеком — с тобой. Получаю удовольствие, и мне все равно, что ты сам об этом думаешь. — А справишься? — любопытствует Снейп, стараясь не застонать или хотя бы делать это не слишком громко: руки Поттера так хорошо трогают и гладят, что это сродни пытке. — Посмотрим. Нам ещё полвека друг друга любить, но ты, конечно же, можешь сохранить свой статус-кво и страдать дальше, — Поттер целует Снейпа в колено, и от этого что-то дрожит внутри. — Вместо «любить» ты хотел сказать «терпеть»? — Что я хотел, то и сказал, но ты можешь терпеть, конечно. Снейп прикрывает глаза. Ничего у них не изменится: он не умеет принимать любовь и заботу, верить им, а Поттер не может его бросить все эти годы. — Черт с тобой, оставайся. Гарри смеется — он неисправим.