Как Ричи залез в окно к Эдди поздней ночью

      «Если бы мой папа был жив, может и я бы рассказал ему о тебе», — Эдди вспоминает свои слова, сказанные Ричарду на той улице. «Может, может, может», — отдаётся в его голове. Конечно бы рассказал, он знает это. Папа бы помог, подсказал как поступить, а может просто посмеялся бы и потребовал познакомить их. Ричарду понравился бы его отец. Так же сильно, как и его мать. Она всем нравилась.       Мысли о парне в его доме, за столом с матерью, расстраивают. Ведь Эдвард понимает, что это невозможно. Она не поймёт, вряд ли кто-то вообще поймёт их в этом маленьком городке. Дышать становится трудно, мальчик встаёт из-за стола и выходит, игнорируя нескончаемые вопросы матери: «Эдичка, с тобой всё в порядке?», «Эдди, ты куда?», «Милый, почему ты не отвечаешь?»       Эдвард смотрит на свое отражение в зеркало, но ничего нового там нет. Там всё тот же лузер, только испуганный, расстроенный и не знающий, что ему делать дальше. Он смотрит на своё тело, пытается понять, что изменилось, но не изменилось ничего.       «Я думал тебе нравится Общество мертвых поэтов… Вообще-то нет», — вспоминает мальчик, тот момент, когда все началось. В кинотеатре, на том скучном фильме, на который они пошли ради Билла.       Почему он не сбежал оттуда?       Потому что не хотел, но вряд ли он скоро признается себе в этом. Он ведь оттолкнул Ричи только от неожиданности, а его кожа, кожа такая мягкая, нежная, она просто манила. Хотелось прикоснуться, и он сделал это. Ещё губы, губы которые хочется целовать без остановки. Он вспоминает, как они расстались у знаков-указателей на пересечении улиц, вспоминает, как хотелось слезть с велосипеда и обнять его, поцеловать на прощание, поэтому он сразу уехал, чтобы не поддаться искушению.       Эдди вспоминает, как касался его Ричи, когда они были в его комнате: с безумием, необходимостью, невероятной жаждой. В то время, когда от касаний Беверли в той паршивой канализации хотелось скрыться и убежать. Он не хочет вспоминать о том ритуале, он хочет думать только о Ричарде, ведь сейчас ночь, его никто не увидит. Кажется, словно кожа никогда не перестанет гореть в тех местах, где её касались руки Тозиера.       Эдди думает о том, что это так грязно и должно быть противно, но он лишь продолжает проводить рукой по ключицам и ведёт вниз, проводя по животу и забираясь пальцами под резинку пижамных шорт. В темноте его зрачки расширились настолько, что почти не видно радужки. Он оборачивается на кровать и думает, что ему не стоило быть таким придурком, тогда они бы с Ричи…       «Я никогда не использовал резинку. В смысле, я просто ношу её с собой, но никогда не надевал», — проносится голос парня в голове голос Ричи, и Эдвард больше не хочет сдерживаться. Он стягивает шорты до острых коленок и обхватывает член, пытаясь представить, что бы он почувствовал, если бы тогда Ричард вошел в него.       Как бы парень отреагировал? Как бы он вёл себя? Эдди пытается представить всё от начала до конца, упорядочить свои фантазии. Пытается упорядочить образы в своей голове так, чтобы они сложились в единую историю. Сначала поцелуи, конечно же, всё начинается с них. Страстных, глубоких… Он бы сжимал в своих руках волосы парня, потому что они такие мягкие и ему хочется чаще касаться их.       Он закрывает глаза, пытаясь представить, как Ричи входит в него, медленно, осторожно, почему-то ему кажется, что так правильно. Лицо Тозиера, искажённое удовольствием, его прикрытые глаза, тихие постанывания, которые нарастают с каждым его толчком. Постепенно увеличивая темп, Ричард прижимается сильнее к нему, чтобы чувствовать его всего, быть ближе. Он перестаёт слышать что-либо, ощущая, как подступает оргазм и останавливается, не сейчас. Ему мало. Он хочет ещё, но сдерживаться просто невозможно.       Эдвард ускоряет темп и чувствует, как изливается прямо на живот, немного пачкая простыни. Мальчику мерзко и противно до невозможности. Он вытирается краем одеяла, натягивает пижаму и сползает вниз на пол.       Блять.       Пиздец.       Жопа, в которой мы сейчас, больше жопы Эддиной мамаши.       Эдди вспоминает все ругательства Ричи, но ни одно из них не способно описать ситуацию, что сейчас произошла с ним. Потом он чувствует руку на своём плече, и его сердце замирает на доли секунд. Мальчик вздрагивает и испуганно оборачивается. Благо успел прижать руку ко рту.       Его окно открыто, а за ним стоит Ричи.       — Всё в порядке? Я не хотел мешать, но испугался, когда ты упал.       — Я не падал! Что ты здесь делаешь? — спросил Эдди. — Моя мама дома!       — Конечно же она дома. — Усмехается Ричи, мол, где же ей еще быть-то, посреди ночи, — Она спит… после нашего небольшого секс-марафона.              Ричард охает, когда получает кулаком в бок.       — Я забыл поблагодарить тебя за велосипед. — Говорит он и потирает больное место.       Судя по всему, это единственная фраза, ради которой он непосредственно и пришел.       — Понятно, — немного смутившись ответил Эдди.       — Так вот, — Ричард прижался губами к губам парня. Это было куда лучше любой фантазии. — Спасибо.       Балабол смотрел на него темными, почти черными глазами, пытаясь рассмотреть мельчайшие детали. А потом сказал:       — Ты был таким красивым сегодня. Прекрасным. — Ричард мысленно хлопает себя по лбу. Что за банальщина?       — Останешься? — спрашивает Эдди неуверенно. — Хотя мама дома, и…       — Неважно, я уйду раньше, чем она проснётся. Хочешь?..       — Обнимешь меня?       — Да. Конечно.       Эдвард забирается под одеяло и смотрит, как Ричи раздевается, скидывая кроссовки, джинсы, рубашку. Он забирается на кровать и подбирается к Эдди. Тот морщится, а потом поддевает пальцами края футболки парня.       — Не мог бы ты?..       — Ок’ей, — отвечает Ричи.       Через пару секунд Эдди уже чувствует, как чужая кожа касается его кожи, как кто-то теплый, живой обнимает его. Последним, что он чувствует перед тем как провалиться в сон — поцелуй на плече.       Этой ночью нет кошмаров, в этом сне их не убивают. В этом сне они вместе, счастливы, без всяких сомнений и страхов, в тысяче километров от событий прошлого лета. Утром Эдди просыпается один и пытается понять: был ли реален Ричард этой ночью, или он лишь его фантазия?       «Он был реален», — думает мальчик, глядя на смятые простыни рядом и майку Ричи на полу.       На столе лежала записка: «Пришлось одолжить у тебя майку, потому что моя во что-то вляпалась». Вспомнив детали этого вечера, Эдди покраснел и принялся убираться, пока мать не зашла, чтобы разбудить его в школу. Но в голове крутилась лишь мысль о том, что Ричи уехал в его майке и почему-то это грело что-то внутри.