Nothing but missing you

Это было где-то на средиземноморском побережье Египта. Жара стояла невыносимая, даже несмотря на дождь, ливший, как из ведра. Вот он, рубеж веков — переход от первого столетия общей эры ко второму. Но Азирафаэль был несчастен. И он становился ещё более несчастным от мысли, что был несчастен. Он не должен быть несчастным, по всем правилам он сейчас должен быть в полном восторге. Ангел только что получил послание с небес с благодарностью за участие в… ну… кое в чём. Кое в чём, в чём он был бы рад совсем не участвовать. Ангел не был уверен, насколько сильно он может винить небеса и насколько сильно он должен винить себя, но он знал, что у него не должно было уйти семьдесят лет, чтобы получить это письмо. Бюрократия и неэффективность — вина Небес, разумеется, но вот другая часть… часть, касающаяся того, что он делал все эти годы — это его вина. Азирафаэль снова перечитал сообщение, потому что это — единственное, что он мог сейчас сделать, чтобы переварить всё то, что произошло.

Нижеследующее Послание Предназначено Для Азирафаэля.

Неплохое начало, подумал ангел, возможно, у них ушёл целый год, чтобы написать это предложение.

Азирафаэль. Департамент По Делам Человеческой Религии Пересматривает Своё Отношение Касательно Событий, Произошедших В Иерусалиме Четырнадцатого Нисана* В Четыре Тысячи Тридцать Шестом Году. Невозможно Переоценить Значение Такого Развития Событий. Частично Из-за Вашего Вмешательства Слово Всемогущего Теперь Будет Распространяться С Огромной Скоростью. Эта Мученическая Смерть Принесла Пользу Всем.

Всем? Азирафаэль усмехнулся. Конечно, всем, исключая, пожалуй, мужчину, который был убит ни за что, и людей, что любили его. Это справедливо? Азирафаэль отогнал эти мысли, напоминая себе, что это не должно быть справедливо, если на то воля небес. Непостижимо… от этого слова уже понемногу начинает тошнить.

Ваша Работа Будет Вознаграждена. Официальная Благодарность Последует. Продолжайте Своё Богослужение На Земле В Том Же Духе. Мы Свяжемся С Вами, Если Возникнет Необходимость.

Даже никакого «пожалуйста», отметил ангел.

Продиктовано, Но Не Прочитано Архангелом Задкиилом.

Это было самой лучшей частью, подумал Азирафаэль, что именно Задкиил отправил послание. Задкиил, ангел милосердия, хочет поздравить его за участие в убийстве невиновного, потому что оно продвинуло политический курс вперёд. Это суровая реальность: Небеса не хотели бы, чтобы Азирафаэль спас этого человека, если бы он мог, Небеса оценили Азирафаэля за то, что сам он считал одним из своих самых крупных провалов. Они не заботились об этой человеческой жизни, как не заботились и о человеческих жизнях в принципе, и Азирафаэль всегда знал это, но сейчас это причиняло особую боль. Уже два часа прошло с того момента, как ангел получил послание, и он успел прочесть его пятьдесят четыре раза, запоминая, читая наизусть, бормоча его себе под нос и перечитывая вновь. Впервые за свою долгую-долгую жизнь Азирафаэль действительно имел вопросы к непостижимому плану. Он не планировал бунт или восстание: он не в том состоянии, чтобы осуждать Небеса, но он впервые сомневался. Это чувство искренне, но оно также и удобный способ избежать того, что он должен был сделать сейчас. Это работало недолго. После перечитывания послания уже пятьдесят шестой раз, он сунул письмо в карман, собрал сумку и отправился в дорогу. Это было глупое, импульсивное решение, одно из тех, что он так редко совершал, и внутри что-то трепетало от того, что он собирался сделать. Однако часть его энергии ушла на беспокойство по поводу того, как он будет встречен. Для Азирафаэля это были сложные семьдесят лет, наполненные ощущением тяжёлой вины и глубочайшего одиночества, но он не переставал думать, а не было ли так лучше для Кроули? Лучше без Азирафаэля, срывающего его козни, обвиняющего его за всё, что когда-либо идёт не так, при первой возможности бросающего на демона осуждающие взгляды. Может, Кроули сейчас насвистывает весёлую мелодию, вспоминая о том дне, может, он вообще не жалеет о том, что случилось… В то время как Азирафаэль жалеет об этом больше, чем о чём-либо ещё. Возможно, пути назад уже нет, возможно, если бы он сделал это двадцать или пятьдесят лет назад, всё ещё можно бы было вернуть, но сейчас это невозможно. И Азирафаэль все долгие годы хотел это сделать, жаждал всё исправить, но упрямая гордость и непоколебимая мораль заставляли его держаться на расстоянии, заставляли его быть одному. Это была его вина. Ангел старается привыкать говорить: «Это была моя вина». Он продумал речь в своей голове, прекрасно написанный монолог о своём сомнении, недоверии, нежелании слушать и неумении сопереживать. У него было семьдесят лет, чтобы затушить свою первоначальную ярость и внезапно разочароваться в Небесах. И Азирафаэль понимает это сейчас. Понимает, почему был не прав, почему Кроули был так расстроен из-за него. Потому что Кроули ничего не делал с распятием. И ангел готов понести удар за одно только сомнение в нём, и ещё раз — за то, что не понял этого раньше, и ещё — просто для хорошего счёта. Кроули никогда бы не сделал ничего подобного, и Азирафаэль знает это. Он знал это и раньше, но позволил эмоциям затуманить разум. Конечно, Кроули не делал этого. Кроули не убивает людей. Может, что-то пошло не так. Например, если Кроули пустил слух, который перерос в заговор, который, в свою очередь, превратился в охоту на ведьм, это могло закончиться плохо. Такое обязательно иногда случалось, и у Азирафаэля был опыт, когда всё заканчивалось больше, чем одной смертью. Но даже если Кроули и сыграл какую-то небольшую роль в том, что случилось, это была не его вина. Это не была вина Кроули. И демон знал это на протяжении всех семидесяти лет. У него было столько времени проанализировать поведение Азирафаэля, столько времени, чтобы решить, что он, возможно, не заслуживает прощения. Азирафаэлю не нужно быть прощённым, ему нужно просто признать, что он был не прав. Но ангел всё же надеется на прощение. Надеется вопреки всему. Потому что он безумно скучает по Кроули. Скучает, как облака скучают по каплям дождя, когда те падают, и если ангел найдёт его только чтобы потерять вновь, он не знает, что будет делать. Но Азирафаэль не был бы собой, если бы позволил ноющему беспокойству сломить себя. Он стоял на своём.

***

Уникальное событие, произошедшее в Иерусалиме четырнадцатого Нисана в четыре тысячи тридцать шестом году, представлялось Азирафаэлю мрачной интригой. Он был там всё время, так как чувствовал, что обязан, чувствовал, что не должен уклоняться от этого. Он ощущал, что его долг в том, чтобы держаться до конца, и он держался. Это было меньшее, что он мог сделать по сравнению с тем, через что прошёл Иешуа. И может, поэтому он был в таком состоянии, поэтому лишился разума, когда увидел Кроули на следующий день. Может, он был ментально и эмоционально сожжён после того, как своими глазами наблюдал медленную смерть своего друга, и может, ему просто нужно было кого-то обвинить. Кроули, в свою очередь, вёл себя почти бесцеремонно, что ещё больше вывело ангела из себя. Не было разговора как такового: Азирафаэль сразу перешёл к обвинениям, и это была ошибка. Это была одна из его многочисленных ошибок. Как только Азирафаэль начал обвинять, Кроули стал защищаться, и его оборонительной позиции хватило для того, чтобы убедить Азирафаэля в виновности демона. Кроули сказал: «Привет» и дружелюбно положил руку ангелу на плечо. Азирафаэль сказал: «Не трогай меня», и отсюда всё пошло под откос. Он наговорил много чего, не давая Кроули вставить ни слова. Он говорил: «Как ты мог сделать такое?» и «Я надеюсь, ты гордишься собой» и «Ты даже не можешь почувствовать всю ту боль, что причинил, не так ли?», затем последовало особенно ядовитое: «Если ты вообще можешь что-то чувствовать». Он не сказал: «Я доверял тебе». Он не сказал: «Я думал, ты другой». Он не сказал: «Это больно, потому что если ты способен на такое, то что это значит для меня?» он не сказал ничего, что могло бы показать Кроули, что Азирафаэль чувствовал глубокую рану на сердце. Не как ангел, обязанный творить Добро, а как Человек, чей лучший друг подвёл его. И он не дал Кроули и шанса объяснить, что на самом деле тот его не подводил. Кроули ничего не отрицал. Он и не думал, что должен, он не думал, что Азирафаэль действительно обвинял его. Он думал, ангел просто выпускал пар, как он делал иногда, что он придёт в себя через несколько минут или часов, поймёт, что был неправ, но будет притворяться, словно ничего не произошло. И обычно этого было достаточно для Кроули, чтобы делать то же самое. Так что он ничего не отрицал. Вместо этого он сказал: «Я не понимаю, почему ты так переживаешь из-за этого» и «Мы оба знаем, что он не был её сыном» и «Люди умирают постоянно, ангел. Людей казнят постоянно» и «Я знаю, тебе нравился Иешуа, я знаю, ты был к нему привязан, но ты должен успокоиться». Это была ошибка с его стороны, но он даже не подозревал, насколько большая. Когда Азирафаэль ушёл, он не дал ни намёка на то, что собирается поехать в Египет. Он не дал ни намека на то, что собирается остаться там на неопределённый срок. Кроули думал, ангел захочет увидеть его снова через день или через неделю, думал, Азирафаэль вернётся довольно быстро. Но, тем не менее, когда ангел ушёл, он скинул с себя одежду и с тяжёлым сердцем заставил себя уснуть. Конечно, Кроули не мог просто принять, что Азирафаэль ушёл и переехал. Он провёл три месяца, очаровывая и подкупая людей, кто мог видеть его ангела, использовал свои сверхъестественные силы, чтобы посмотреть, не сможет ли он почувствовать Азирафаэля, и был один очень унизительный случай, когда Кроули ползал по Синайскому полуострову, пробуя воздух на наличие запаха ангела. Когда он, в конце концов, нашёл Азирафаэля, удобно поселившегося в Александрии, он просто оставил это и вернулся обратно в Иерусалим, даже не постучав в дверь ангела. Если тот был счастлив здесь, если он был в безопасности, Кроули может выдержать это. Если Азирафаэль уехал, потому что хотел этого, потому что он был зол или потому что хотел поменять обстановку, если он хотел на время быть подальше от Кроули, это было удручающе, но демон мог выдержать это. Так что Кроули поехал домой и принялся ждать. Он вернулся в Иерусалим и остался на своём месте жительства, чтобы ангелу было проще найти его. И он ждал семьдесят лет, пока Азирафаэль не передумает и не вернётся обратно.

***

Когда Азирафаэль оказался в стенах Иерусалима, он не был уверен, связано внезапное сильное вибрато его крови с нервами, или это — его сущность, реагирующая на ощущение близости Кроули. Он надеялся, что последнее. Ангелу хотелось верить, что он не стал настолько сентиментальным и подобным человеку, чтобы содрогаться при мысли о том, что он снова увидит Кроули. Почувствовать ауру демона было просто, она выделяется в таком городе, как этот, и Азирафаэль находит его в течение нескольких минут, следуя чувству, что превосходит человеческие способности. Но если эта тема когда-нибудь всплывёт, ангел бы описал это как своего рода пряный запах. Только постучав в дверь, он начинает сомневаться. Кроули открывает дверь быстрее, чем Азирафаэль предполагал. В голову приходит смутное ощущение, что демон может чувствовать его приближение так же легко, как ангел может чувствовать приближение Кроули, и что он, скорее всего, ждал появления Азирафаэля. Как бы там ни было, демон всё же выглядел удивлённым. — Оу, — выдохнул ангел, широко распахнув глаза и затаив дыхание, — привет. Кроули открывает рот, чтобы сказать что-то, но закашливается, поперхнувшись воздухом, и только после того, как прочищает горло, произносит тихое: — Привет, — осторожно, как будто боится спугнуть ангела. — Я могу войти? — Азирафаэль ненавидит, как звучат его слова, ненавидит просить что-то у Кроули вообще. Демон отходит в сторону и пропускает Азирафаэля внутрь, усаживает его и приносит бутылку вина. Сам он садится на странной дистанции от ангела, теребит нитку на своей одежде, кусает губы и прячет глаза в пол. — Я… — все мысли Азирафаэля покидают его, оставляя ангела практически безмолвным, — я… — снова говорит он, запинаясь, прежде чем расправляет плечи и берёт себя в руки, — мне нужно кое-что спросить у тебя, — произносит он неуверенно. — Хорошо… — пробормотал Кроули, кивнув, — давай, — добавил он громче, когда Азирафаэль не отреагировал. — Можешь ли ты… расскажешь ли мне… в общем, что тогда произошло? — Мне казалось, ты думал, что знаешь, что произошло… — проворчал демон, не устояв. Он встряхнул головой, запустил руки в волосы и повернулся к Азирафаэлю, вглядываясь в его лицо. — Ты поверишь мне? Если я расскажу? — Да, — ответил ангел без колебаний. — Хорошо… — начал Кроули, затем глубоко вздохнул и быстро продолжил. — Ангел, это просто люди. Люди, которые ведут себя, как люди, и которые убивают других людей. Мы ничего не можем с этим сделать. Я знаю, что это был твой друг, и я бы не хотел, чтобы так получилось, но мы не можем спасти всех. Я имею в виду, я вряд ли смогу спасти кого-то и не компенсировать это, но думаю, проблемы, которые он создал государству, могли бы покрыть это, если бы я мог его спасти. Но я не мог… Демон снова глубоко вздохнул и посмотрел на Азирафаэля, ожидая реакции. Ангел просто смотрел куда-то позади Кроули. И он сидел ближе, чем изначально, видимо, подвинувшись, пока Кроули говорил. Тишина была долгая и звенящая, и демон не мог её выносить, поэтому он продолжил. — Просто… — он замолчал, не зная, что сказать, — я чувствую себя ужасно. Правда. Потому что я не смог помочь. Я должен был сделать что-то, я должен был сказать что-то, я должен был… я не знаю, — Кроули с недоумением посмотрел на ангела, который медленно, но уверенно пододвигался всё ближе и ближе, — но… — демон нервно сглотнул. — Но я не делал этого, не делал, ты же знаешь это, правда? Ты бы не был здесь, если бы не знал, да? — Азирафаэль не произнёс ни слова даже когда Кроули, нахмурив брови, уставился на него глазами, в которых плескалось сомнение. — Я не делал свою работу с того времени, как ты ушёл. Конечно, приносил кучу оправданий начальству, но я думал…это было бы нечестно, что я имею свободный доступ к Святой Земле, только потому что ты… ушёл… Кроули снова замолкает, с внезапным удивлением отмечая, как пугающе близко находится лицо Азирафаэля к его собственному. Он позволяет своим глазам блуждать по лицу ангела, пытаясь понять, о чём тот думает, почему он так тих, почему он так близко. Спустя четыре тысячи лет Азирафаэль так и не свыкся с привычкой регулярно дышать, но его дыхание становится тяжёлым и прерывистым, а глаза влажными и сияющими. Он нерешительно протягивает руку, обхватывает Кроули за шею и притягивает его до тех пор, пока их губы мягко не соприкасаются. Когда демон не отталкивает его, как предполагал Азирафаэль, ангел судорожно сжимает его руку и утягивает Кроули в более глубокий поцелуй. Затем он отрывается от демона, отстраняясь на несколько сантиметров, чтобы заглянуть ему в глаза. — Зачем это было? — спросил Кроули, облизнув губы. — Прости, — быстро сказал Азирафаэль. — Ты не должен извиняться, — ответил демон. — Нет, — сказал ангел, закрывая глаза и качая головой, — нет, я имею в виду, прости за… то, что было тогда. Это было извинение. — Оу, — прошептал Кроули, — это было хорошее извинение. Я думаю, все извинения должны быть такими. Ангел игнорирует его легкомысленную фразу, подвигаясь ближе, чтобы взять лицо Кроули в свои ладони. — Я серьёзно, — говорит Азирафаэль тихим и искренним тоном, — я серьёзно, прости меня. Я был неправ. Я был так неправ. Я ужасно поступил с тобой. Я пойму, если ты никогда не сможешь простить меня, если скажешь мне уйти и никогда не возвращаться. Мне просто нужно было, чтобы ты знал, что я сожалею, — он делает глубокий вдох и прикусывает губу, чтобы сдержать дрожь, — я не знаю… — Азирафаэль продолжает. Его голос дрожит. — Я не знаю, как… Если бы я как-то мог загладить свою вину перед тобой. Нет никакого оправдания моему поведению и тому, как я с тобой поступил. Ты никогда не делал ничего, чтобы заслужить это, — его руки переместились со скул демона на колени, его взгляд всё ещё был прикован к глазам Кроули, — ты никогда не совершал ничего такого, что могло бы заставить меня думать, что ты способен сделать… это. Кроули, ты достоин гораздо большего, чем то, как я когда-либо к тебе относился. — Я не могу сказать, что ты прощён вот так вот просто, — медленно проговорил демон, дыша ровно и спокойно, — но я был бы не против, если бы ты остался и продолжил пытаться. Ты мог бы попробовать первую тактику, — добавил он, поймав задумчивый взгляд Азирафаэля, — может, сработает… Ангел озадаченно склоняет голову набок, пока пальцы Кроули проникают в его спутанные кудри, и что-то щёлкает у него в голове. Он неловко касается лица демона, ещё раз встречая его в сокрушительном поцелуе, полном глубокой и отчаянной страсти. Азирафаэль проводит языком по губам Кроули, пока демон маняще приоткрывает рот, и низкий стон вырывается из груди. Семьдесят лет разлуки заставили их понять, насколько сильно они любят и нуждаются друг в друге. Они самозабвенно изучали друг друга, пальцы бегали по линиям лиц, плеч, зарывались в волосы. Руки Кроули обвились вокруг шеи Азирафаэля, тот ответил, обняв демона за талию. Они потерялись друг в друге на несчётное количество времени, неспешно дегустируя и вдыхая родной запах, навёрстывая упущенное. Когда Кроули отстраняется, ангел издаёт тихий жалобный стон и притягивает демона обратно, держа его за руку. Между ними остаётся совсем незначительное пространство, и они почти соприкасаются губами, когда Азирафаэль начинает говорить. — Прости, — шепчет он пылко, — прости. Я сожалею. — Я знаю. Азирафаэль качает головой и снова прикусывает губу. — Нет. Нет, ты не знаешь, — говорит он, — ты не представляешь, как сильно я сожалею. Мне нужно, чтобы ты понял, мне нужно доказать тебе, — он опускает голову, утыкаясь лбом в плечо демона, — я сделаю всё, — тихо пробормотал он, — чтобы ты понял. Что ты хочешь? Я сделаю всё. Кроули положил руки на плечи ангела, мягко отстраняя его от себя, аккуратно взял его за подбородок и приподнял лицо. Он многозначительно посмотрел на Азирафаэля, который излучал страдание. — Просто… — он сделал паузу, чтобы удостовериться, что ангел слушает и поймать его пристальный взгляд, — пожалуйста, не уходи снова, — прошептал он. — Не… не уходить? — Азирафаэль посмотрел на него в замешательстве. Кроули энергично кивнул. — Ангел, ты был так неправ, и я был очень расстроен из-за этого, это так. Это так, — повторил он с бо́льшим акцентом, — но… то, что ты ушёл, было намного хуже. Это ужасно – быть здесь без тебя так много времени. Так что, пожалуйста, не уходи снова. Азирафаэль нахмурился. — Мы и раньше проводили много времени далеко друг от друга, — сказал он бесстрастно. — Это была просто работа, — проскулил Кроули, — такое иногда случается, учитывая то, чем мы занимаемся. Но в этот раз всё было по-другому. В этот раз… ты оставил меня, — он шмыгнул носом, отвернувшись, — ты оставил меня и не сказал ни слова, и ты… я не знал, вернёшься ли ты вообще когда-нибудь. — Хорошо, — пробормотал Азирафаэль, — хорошо, я не буду. Я не уйду снова. Не из-за работы – вообще никогда, — демон издал тихий смешок. — Не давай обещаний — ты не сможешь их сдержать. — Я серьёзно, — ответил ангел, — ты попросил меня остаться, и я останусь. До тех пор, пока ты не устанешь от меня и не попросишь уйти. — Ну, этого не случится, — Кроули делает глубокий вдох и чувствует запах Азирафаэля, корицы, морского воздуха и плодородной почвы, — я скучал, ангел. Азирафаэль обнимает демона за плечи и прижимает к груди. Кроули тает в нём, обвивая руками торс ангела и сдвигая ноги в сторону, поудобнее устраиваясь в объятиях, Азирафаэль начинает перебирать волосы Кроули, нежно массировать кожу его головы. Глаза демона закрыты и слегка подрагивают, а сам он издаёт довольный вздох. Они остаются в таком положении на долгие часы, знакомясь с лёгкими, нежными касаниями, напоминая себе, как это — быть рядом друг с другом. Кроули случайно засыпает, а Азирафаэль продолжает крепко и оберегающее обнимать его, продолжает успокаивающе пробегать пальцами по его коже, продолжает придумывать ещё тысячи извинений к тому времени, как демон проснётся.