Лекарство

Боевой веер из мягкого металла с лезвиями на раскрытом полукруге лежал на коленях главы ордена Цин Хэ Не. Не Хуай Сан задумчиво водил пальцами по аккуратной ювелирной гравировке герба на нем, теребил белую кисточку, опустив голову. Когда-то брат ему подарит этот веер вместо того, который сломал адепт ордена. Над тем веером он корпел три месяца, а после несносной выходки адепта с его самой ценной покупкой, он с легкостью расправился с зазнайкой тешанем, что лежал на оружейной полке возле тренировочных площадок. Тогда то Не Мин Цзюэ и принял решение: если брату нравятся веера, то пускай они станут оружием в тонких руках, что сможет защитить его в трудную минуту. Хуай Сан сидел неподвижно вот уже который час, воскрешая в памяти все мелкие детали событий минувших лет. Шелковые одежды, пламенное признание, ночи, наполненные сдержанными стонами и волнующими сердце поцелуями. Он с радостью и благоговением усмирял жар Не Мин Цзюэ, утром же безропотно уходил, еще до официального подъема слуг, чтобы никто не знал о порочной связи братьев. Пальцы коснулись лезвия. Когда он поранился о них, брат отвел его к лекарям, даже хмурясь, и ругаясь на чем свет стоит, он внимательно выслушал их лекаря и на тренировках не сильно гонял Хуай Сана. А после тяжелого дня Не Хуай Сану больше всего нравилось делать массаж Не Мин Цзюэ, и когда его грубые руки потом расслабляющее сжимали плечи и оглаживали спину. Это было невероятным потрясением, когда случилось искажение Ци. Не Хуай Сан не желал с неделю подпускать к себе кого-либо ближе, чем на метр. Слезы, не переставая, чертили соленые дорожки на щеках, он захлебывался в горечи отчаяния, прижимая мертвое тело к груди, и беспристрастно отдавал приказы и распоряжения насчет захоронения в каменном клановом склепе, не глядя, выбирал трупы для упокоения души сабли. С неделю назад он направил несколько групп для разведки ситуации в землях, принадлежащих и находящихся под защитой ордена Цин Хэ Не. Молодой глава понимал, что, даже если брат погиб, он не должен опускать руки и бессовестно страдать, и игнорировать безопасность своих подчиненных и людей, что доверяли их ордену. Это было бы эгоистично. Часом ранее ему прислали бумаги по исследованию мелодии, что играл Цзинь Гуан Яо для усмирения нрава сабли Не Мин Цзюэ. Просматривая их, Не Хуай Сан хмурился сильнее с каждым новым иероглифом отчета. Он подозревал, что в смерти дагэ замешан тот, кто был ближе всех к нему, но Лань Си Чень остался чист, оставался Мэн Яо. Тогда Хуай Сан пустил по следу ищеек, что были рады переворачивать жизнь других людей за определенную плату, являя на свет грязное белье. Любопытные факты всплывали один за другим, заставляя истерически смеяться и плеваться в мыслях ядом. «Каков ты оказался, сын шлюхи», — усмехался Не Хуай Сан. Теплые руки легли ему на глаза, и теплое тело прижалось сзади. Глава клана вздрогнул и резко обернулся назад, хватая за руку нежданного гостя. Мо Сюань Юй тепло улыбнулся и сел рядом со своим любовником, мягко коснулся щеки. — Это всего лишь я. — прошептал он, обнимая отпустившего его мужчину за шею, — Ты вызвал меня из Лань Лина так неожиданно, хотя мы виделись всего пару дней назад. Не Хуай Сан выдохнул, отложил веер и мягко улыбнулся, хотя ему в пору стоило ненавидеть золотые одежды адептев Лань Лин Цзинь, и такие знакомые черты лица, и эту киноварную точку между бровей. — Соскучился, — притворно выдохнул он потяжелевшим голосом и обнял юношу за талию. Горячее тело прижалось к нему. Не Хуай Сан не ощутил и толики тех чувств, что закручивались вихрем в нем рядом с Не Мин Цзюэ, но поцеловал податливые губы так же, как целовал бы, будучи влюбленным. Врать этому юнцу было легче всего, одаривая его теплом и вниманием, которых он не удостоился в собственной семье. — Я тоже скучал по вам, глава ордена Не, — усмехнулся Сюань Юй и потянулся к украшению, что сдерживало копну темных волос на макушке мужчины. Потянул и с наслаждением провел по рассыпавшимся по спине смоляным прядям. — Я знаю, Мо Сюань Юй. Знаю, — обняв крепче, он посмотрел в серые глаза напротив. Когда-то такие же глаза были и у Вэй Ина. Смелого и дерзкого мальчишки, первого ученика ордена Юнь Мэн Цзян, у Старейшины Илин. Как хорошо, если бы он был сейчас рядом со старым другом и мог помочь. — Но молодой господин меня не вызвал бы просто из человеческой похоти, — тихо заметил юноша и напрягся. — Да, мне нужна твоя помощь. Выручишь? — Не Хуай Сан ласково огладил напряженную спину. — Я сделаю для вас все, что захотите. Я перед вами в большом долгу, — доверительно опустив голову на плечо, Мо Сюань Юй тихо выдохнул. Тело и манеры этого мужчины будоражили горячую юношескую кровь, заставляя желать большего. Тепло и любовь, с которыми его принял брошенный всеми Не Хуай Сан — заставляли сердце трепетать в горле. Первый взгляд на собрании клана, где случайно показался Мо Сюань Юй, породил второй взгляд, за ним третий, разговоры, посиделки за чаем и первые поцелуи. Юноша желал излечить раненное сердце, а Не Хуай Сан искал лекарство, что поможет забыть о крепких руках брата и проведенных вместе ночах. Но ничего не изменилось. Тепло любви не развеяло тоску, а только усилило. Не Хуай Сан желал прижаться к сильному телу и ощутить чужую власть на себе, а не подчинять чужое тело своим рукам и губам. — Тогда, я надеюсь, ты сделаешь для меня кое-что, — в янтарных глазах главы ордена блеснуло что-то острое и решительное. Это напугало юношу до дрожи и он вцепился в сильные плечи своего любовника. — Я буду очень благодарен тебе, если ты завоюешь доверие Цзинь Гуан Яо, не важно какими способами, — Хуай Сан ласково гладил его по щеке и смотрел пристально в глаза, словно удав гипнотизируя жертву. — Я желаю получать от тебя письма с отчетами через день со всеми изменениями, — глава ордена усмехнулся и поцеловал приоткрытые губы, чуть прикусывая нижнюю губу. — Я…сделаю все для вас, молодой господин, — горячо выдохнув, юноша позволил себе растечься в объятиях Не Хуай Сана. — Все для вас, гэгэ.