Глава 24
21 мая 2025 г., 01:56
Весь зал застыл. Смех, разговоры, веселье — исчезли, будто их и не было.
Большой зал в одно мгновение стал похож на каменное кладбище, где каждый взгляд — как надгробие.
Хайсе не спеша продолжил:
— Я — новый глава рода Поттер. И старший брат Гарри Поттера.
Все взгляды в зале разом обернулись на Гарри.
Даже Гермиона с Невиллом застыли, не веря услышанному.
Дафна лишь едва приподняла бровь, оценивающе глядя на Гарри.
Первым заговорил Дамблдор. Его голос был всё так же вежлив, а улыбка — тёплая, но чуть натянутая:
— Лорд Поттер, мы рады видеть вас в стенах Хогвартса. Пришли отпраздновать вместе с нами?
Хайсе покачал головой:
— Нет. Я пришёл по делу к вам, директор.
Дамблдор всё так же улыбался:
— Вы выбрали для этого… весьма яркий момент. Но я приглашаю вас к столу. А после — прошу пройти в мой кабинет для обсуждения всех формальностей.
Хайсе чуть кивнул:
— Почту за честь.
Кабинет был всё таким же, каким его описывали:
круглый, с окнами под самый потолок, через которые лился мягкий свет.
На стенах — картины бывших директоров.
Фоукс спал на своей жердочке.
Полки ломились от книг, а с одного шкафа подмигивал шар предсказаний.
В воздухе витал запах лимонных леденцов и старой бумаги.
Дамблдор с лучезарной улыбкой встал:
— Лимонную дольку? Чая?
— Спасибо, я откажусь, — ровно сказал Хайсе.
— Я… пожалуй, тоже, — повторил Гарри, опустив глаза.
— Прошу, присаживайтесь. В ногах, как говорят, правды нет, — мягко пошутил Дамблдор, указывая на кресла.
Хайсе и Гарри сели.
Но молчание затянулось ровно на три удара сердца.
— Мистер директор, если вы не против, я хотел бы начать с главного, — сказал Хайсе, вежливо улыбаясь.
— Конечно-конечно. Молодые люди вечно спешат... Ах, как я вас понимаю, ведь сам когда-то был таким, — ответил Дамблдор, как будто разговаривая со своими мыслями.
— Я бы хотел взять опеку над Гарри, — всё так же спокойно сказал Хайсе.
— О, конечно, конечно… Но разве Гарри сейчас не живёт со своей семьёй? — невинно спросил директор.
— Вы абсолютно правы, директор. Но… Гарри рассказал, насколько тяжело ему там. Он чувствует, что не принадлежит тому миру.
Я подумал, что будет лучше забрать его в наш мир — под мою опеку, — с лёгкой грустью произнёс Хайсе.
— Всё это прекрасно… Но не будут ли опекуны Гарри против? Всё же они вырастили мальчика.
"Ага, в чулане под лестницей… Старый интриган", — пронеслось у Хайсе в голове.
Но на лице не дрогнул ни один мускул.
— Я обязательно с ними поговорю. Думаю, желание Гарри жить со мной будет достаточно весомым аргументом, — сказал Хайсе и повернулся к брату. Тот в ответ улыбнулся.
— Если Гарри сам хочет, то... — начал было Дамблдор, но Гарри перебил его, почти выкрикнув:
— Я очень хочу жить с братом! Мне с Дурслями ужасно… Они держали меня в чулане под лестницей, морили голодом... — его голос задрожал.
— Мне очень жаль, Гарри. Когда я передавал тебя им, я был уверен, что они позаботятся о тебе. Мне жаль это слышать, — Дамблдор скорбно наклонил голову, лицо приняло выражение глубокой сочувствующей печали.
— Директор, а разве за Гарри никто не следил? Как он жил? Что с ним происходило? — спросил Хайсе, чуть приподняв бровь.
— Мы присматривали. Но внешне всё выглядело… нормально. Это моё упущение. Прости меня, Гарри.
Если ситуация действительно столь серьёзна — я поговорю с твоими опекунами.
— Не стоит, — мягко возразил Хайсе. — Я сам с ними поговорю. И сумею убедить их, что будет лучше передать опеку мне.
Он приобнял Гарри за плечи.
— Но вы же так молоды, мистер Поттер. А ребёнок — это огромная ответственность. Вы уверены, что справитесь? — внимательно спросил Дамблдор, не сводя глаз с Хайсе.
— Безусловно, директор. Я понимаю, с чем сталкиваюсь, и могу вас заверить: Гарри будет в безопасности. Но если позволите — мне пора. Хочу немного побыть с братом перед отъездом.
Хайсе встал и элегантно поклонился.
— Конечно. Всегда будем рады видеть вас у нас в гостях, — лучезарно улыбнулся Дамблдор.
— Благодарю. Мы ведь с вами на одной стороне. И хотим одного — счастья для Гарри, — сказал Хайсе с вежливой улыбкой и вышел из кабинета вместе с братом.
Когда дверь закрылась, Дамблдор остался наедине с тишиной. Он наклонил голову, достал лимонную дольку и тихо пробормотал:
— Придётся пересматривать… всё.
Он улыбнулся про себя.
— Вы интересная личность, мистер Поттер.
Когда они вышли, Гарри сразу спросил:
— Хайсе, что это вообще было?
— Не сейчас, Гарри. Поговорим, когда будем в более приватной обстановке.
Гарри хотел настаивать, но, взглянув на брата, понял — на то есть причина. И он доверился.
Хайсе и Гарри шли по коридору.
Сначала молча — звук их шагов глухо отдавался от каменных стен.
Но Гарри не выдержал:
— Теперь… я смогу жить с тобой? — спросил он с надеждой в голосе.
Хайсе тяжело вздохнул:
— Пока у меня нет официальной опеки над тобой — нет. Но я обещаю, Гарри: даже если ты временно вернёшься к Дурслям… их жизнь сильно изменится.
Гарри нахмурился:
— И как ты собираешься этого добиться?
Хайсе хищно усмехнулся:
— О, мой дорогой братец. Это будет очень интересный спектакль.
— Увидишь.
Гарри лишь вздохнул. Он знал, что Хайсе многое скрывает, но… он также знал, что брат никогда не подведёт. Когда придёт время — он расскажет всё.
Они дошли до больших ворот.
— Гарри, я пока тебя оставлю. Думаю, тебе нужно будет поговорить с друзьями. Уверен, у них много вопросов.
Гарри кивнул.
Хайсе подошёл ближе, обнял его.
— Кики по тебе скучает, — тихо сказал он.
Гарри улыбнулся, вспомнив добрую, суетливую эльфийку.
— Передавай ей привет.
— Обязательно. И, Гарри... мы скоро увидимся. Я обещаю.
— Угу, — тихо ответил Гарри.
Гарри, Гермиона и Невилл заняли купе в поезде.
Снаружи по стеклу мерцал пейзаж, внутри — стояла странная тишина.
Каждый был занят своим: Гермиона читала книгу, Гарри тоже держал открытую, но взгляд его скользил мимо строк.
Невилл сидел у окна, задумчиво наблюдая за проносящимися деревьями.
Но Гарри чувствовал: атмосфера давит. Что-то изменилось. Что-то — надломилось.
Он собирался дождаться подходящего момента, но первой заговорила Гермиона.
Тихо, почти шёпотом:
— Гарри… скажи честно. Мы — твои друзья?
Он поднял взгляд, удивлённый.
— Конечно. Что за глупый вопрос?
— Тогда почему ты нам не доверяешь? — в её голосе появилась дрожь.
— Почему ты ничего не сказал про брата?
— Я весь год чувствовала: ты что-то скрываешь. Я ждала, думала, ты сам расскажешь. А ты... держал это до последнего. Почему?
В её глазах блеснули слёзы. Невилл приобнял её, посмотрел на Гарри — тоже в ожидании.
— Гермиона… ты не представляешь, как мне было тяжело это скрывать, — прошептал Гарри. Я правда хотел рассказать, честно. Но не мог.
— Почему? — уже спокойнее, но жёстко спросил Невилл.
— Потому что… ваши мысли могли прочитать. А тогда весь наш план мог бы разрушиться.
Гермиона нахмурилась:
— В смысле — прочитать мысли?
— В магии есть два направления, — вмешался Невилл, вспомнив уроки. — Легилименция — это когда маг может читать чужие мысли. — И окклюменция — защита ума от вторжений.
— Подожди… — Гермиона вскинулась. — Разве это не запрещено?
— Запрещено, — подтвердил Гарри.
— Но запрет — не гарантия. Если ты не владеешь окклюменцией, ты можешь даже не понять, что тебя читают.
— Но кому бы это понадобилось?! — потрясённо спросила Гермиона.
— Тому, кто выпустил тролля. Кто охотился за Камнем.
— Волдеморту.
Гермиона побледнела:
— Значит… ты знал, что это он?
— Нет, — покачал головой Гарри. — Я узнал только потом.
— Но риск был слишком велик, чтобы делиться даже с друзьями.
— Я не мог подставить брата. Он… он моя единственная семья.
Он опустил голову. Гермиона уже не спорила — в её глазах читалась борьба: сомнения, понимание, страх.
И тут Невилл осторожно спросил:
— Гарри… ты хочешь сказать, что ты умеешь защищать мысли?
— Нет, — Гарри чуть улыбнулся. — Но кое-кто умеет.
— Я покажу вам ещё одну тайну.
Он сосредоточился и мысленно позвал Мерту.
Из-под мантии мягко, беззвучно выползла тонкая змея с блестящей чешуёй.
— Это Мерта. Мой фамильяр. Она — окклюмент. Она защищает мои мысли.
Оба друга вздрогнули.
— Ты… всё это время носил её с собой? — с дрожью спросил Невилл.
— Почти всегда, — честно сказал Гарри.
— Не бойтесь. Она ядовитая, да. Но она вас не тронет. Никогда.
— Фамильяр… — прошептала Гермиона. — Я не читала про это.
— Потому что в Британии это давно не практикуют.
— А даже когда практиковали — редко и неохотно, — пояснил Гарри. — Но это — древняя магия. Связь сильнее любой клятвы.
Невилл наконец осторожно вернулся на место, продолжая поглядывать на Мерту.
Гарри мысленно велел змее спрятаться обратно под мантию, и та подчинилась беззвучно.
— Теперь вы понимаете, почему я всё скрывал? — спросил он. — Я… я не мог потерять ещё одного члена семьи.
Гермиона посмотрела на него. Потом — на Невилла.
Они переглянулись.
И, не говоря ни слова, оба подошли и обняли Гарри.
Невилл сначала колебался — но, видя, что Гермиона не боится, всё же шагнул вперёд.
Они стояли так молча.
Всё, что нужно было сказать, уже прозвучало.
Остались только — тепло, прощение и принятие.
Поезд затормозил. Скрежет колёс по рельсам, шорох чемоданов, гул голосов.
Гарри, Гермиона и Невилл вышли вместе на платформу 9¾. Вокруг уже толпились родители, ученики, совы и кошки в клетках.
Гермиону обнимала мать, рядом стоял отец, бросая взгляд на Гарри с лёгкой благодарностью.
Августа Лонгботтом, строгая, как всегда, обсуждала с проводницей багаж Невилла.
А Гарри просто стоял, сдержанно улыбаясь.
Он смотрел на этих людей — на тех, кто стал ему близок, — и чувствовал, как внутри всё сжимается.
— Ну… — сказала Гермиона, подойдя к нему. — Пиши, ладно?
— Каждый день, — пообещал Гарри. Он искренне улыбнулся. — Надо же как-то держать в тонусе твою грамматику.
Гермиона фыркнула и, не удержавшись, обняла его.
— Береги себя. И Мерту. Даже если она ядовитая, — прошептала она.
Невилл подошёл следом.
— Если что — сразу пиши. Или зови. Ты же знаешь… мы рядом.
— Я знаю, — кивнул Гарри.
Он хотел сказать ещё что-то важное, но в горле встал ком.
И тут — как гром среди ясного неба — раздался грубый голос:
— Поттер!
На другом конце платформы стоял дядя Вернон — красный, потный, злой.
Тётя Петуния рядом, вытянув лицо, Дадли с банкой газировки в руке.
Гарри выдохнул.
— Ну, вот и всё.
Он повернулся к друзьям, снова кивнул.
— Я справлюсь. А потом — я вернусь.
— И мы будем ждать, — твёрдо сказала Гермиона.
Гарри подхватил клетку с Хедвиг, сунул под плащ маленький мешочек, где пряталась Мерта, и направился к семье.
Вернон даже не поздоровался.
— Живо, пока я не передумал!
Но Гарри уже не дрожал от его голоса.
Он не опустил голову. Он просто посмотрел на дядю — спокойно, прямо, почти с жалостью.
— Добрый день, дядя Вернон. Рад снова увидеть вас.
Почти.
Вернон буркнул что-то себе под нос и пошёл вперёд.
Гарри бросил последний взгляд через плечо — на Гермиону, на Невилла, на магический мир.
В который он вернётся скоро.
