тлеющая кожа становится гладкой

— Хо­чешь быть со мной? По-нас­то­яще­му быть со мной и мо­им, а не вся эта по­казуш­ная дре­бедень с объ­ять­ями, по­целу­ями и за­вере­ни­ями в веч­ной люб­ви? Ты смот­ришь в мои гла­за, и я ви­жу в них по­нима­ние. По­нима­ние… но ни те­ни стра­ха. Ни кап­ли сом­не­ния. Толь­ко спо­кой­ная и твер­дая уве­рен­ность. Толь­ко ре­шимость. Ты ки­ва­ешь, не про­мед­лив ни мгно­вения. — Хо­чу. Ко­неч­но, хо­чу. Хо­тел, с тех пор, как встре­тил те­бя. Жаж­дал с тех пор, как по­нял, кто ты та­кой. Я улы­ба­юсь, ки­ваю в от­вет. Бе­ру те­бя за ру­ку и це­лую тон­кую прох­ладную по­лос­ку коль­ца, од­но­го из той па­ры ко­лец, ко­торы­ми мы об­ме­нялись сов­сем не­дав­но… но слов­но бы веч­ность на­зад. — Пусть бу­дет так. Я от­хо­жу не­надол­го, что­бы от­крыть сейф, воз­вра­ща­юсь, дер­жа в ру­ке ко­рот­кий тан­то. — Пом­нишь? Я те­бе его уже по­казы­вал од­нажды. Сок­ро­вище на­шей семьи, единс­твен­ное, что мой пра­дед при­нес ког­да-то с вой­ны… Но он до сих пор не ут­ра­тил ос­тро­ты, в на­шем ро­ду всег­да уме­ли об­ра­щать­ся с клин­ка­ми и за­ботить­ся о них. Он дос­то­ин то­го, что­бы ка­сать­ся те­бя. Он дос­то­ин то­го, что­бы объ­еди­нить нас. Ты бе­решь тан­то в ру­ки, об­на­жа­ешь лез­вие, смот­ришь на не­го со спо­кой­ной улыб­кой, по­том ки­ва­ешь мне и воз­вра­ща­ешь кли­нок в мои ру­ки. Я даю те­бе нес­коль­ко таб­ле­ток, ста­кан во­ды, и дер­жу те­бя за ру­ку, по­ка ты пь­ешь. По­ка ты за­сыпа­ешь. По­ка твое ды­хание не ста­новит­ся все ров­нее и ре­же… По­ка стук сер­дца не за­мира­ет. Нав­сегда. Те­перь, ког­да с этим по­кон­че­но, я вы­дыхаю. Те­перь мож­но не тер­петь боль­ше, сдер­жи­вая и одёр­ги­вая се­бя... И мож­но да­же поч­ти не то­ропить­ся. — Ты по­дарил мне жизнь и ды­хание. Ты по­дарил мне свое вос­хи­щение и ве­ру в се­бя, ког­да все ос­таль­ные от ме­ня от­верну­лись. А те­перь приш­ло мое вре­мя да­рить. Я по­кажу те­бе, что та­кое ис­тинное еди­нение. Я по­кажу те­бе, что та­кое нас­то­ящая лю­бовь. Я мяг­ко про­вожу лез­ви­ем от тво­его под­бо­род­ка вниз, до са­мого па­ха, так, как де­ла­ют вскры­тие, не пог­ру­жая лез­вие глу­боко, что­бы не за­деть киш­ки. Ру­ка не дро­жит, сей­час это не­допус­ти­мо... От­кла­дываю не­надол­го нож в сто­рону, раз­во­жу края ко­жи, пог­ру­жа­юсь ли­цом в раз­рез, трусь ще­кой об об­на­жив­ши­еся кос­ти гру­дины, ре­бер... — Люб­лю... — стон, ко­рот­кий и хрип­лый. Все-та­ки на­чинаю то­ропить­ся. Не мо­гу не спе­шить, те­перь прос­то не мо­гу, же­лание пе­рех­лесты­ва­ет че­рез край, при­ходит­ся толь­ко жа­леть о том, что у ме­ня лишь две ру­ки. Ко­жу хо­чет­ся ос­та­вить це­лой, как мож­но бо­лее це­лой... Об­во­жу лез­ви­ем по кру­гу сфин­ктер, пе­ревя­зываю пря­мую киш­ку, чтоб дерь­мом не пач­ка­ло все вок­руг. Рас­чле­няю сус­та­вы, ак­ку­рат­но вы­нимая из ко­жи ру­ки и но­ги, как из пер­ча­ток и чу­лок, под­ре­зая тут и там, но так, что­бы не прот­кнуть. Дол­гая, тя­желая, кро­пот­ли­вая ра­бота... Но не гряз­ная. Не для ме­ня. Ду­ша по­ет от нас­лажде­ния. Го­лову я ос­тавляю на­пос­ле­док, от­ре­заю по­лук­ру­гом ли­цо, ос­та­вив нет­ро­нутой ко­жу на лбу, от­ки­дываю ли­цо вверх. — Гла­за... У те­бя ве­лико­леп­ные гла­за... Ди­кие, как у ме­ня. И они ос­та­нут­ся со мной, — об­ли­зываю глаз­ные яб­ло­ки, мед­ленно и чувс­твен­но, толь­ко по­том прог­ла­тываю, лишь слег­ка по­могая се­бе но­жом, од­но за дру­гим. На­конец, мож­но удов­летво­рен­но вздох­нуть, на кро­вати ос­та­ет­ся лишь ко­жа, все ос­таль­ное упа­кова­но в два боль­ших му­сор­ных меш­ка. Пос­ледним я вкла­дываю ту­да твой член, мяг­ко по­цело­вав на­пос­ле­док. Он нам боль­ше не ну­жен. На дво­их бу­дет до­воль­но и од­но­го. Я за­тяги­ваю гор­ло­вины меш­ков, от­таски­ваю их в при­хожую, вы­несу поз­же. А я воз­вра­ща­юсь к те­бе в спаль­ню, са­жусь ря­дом, гла­жу твои длин­ные во­лосы. — Я твой, лю­бовь моя... Я твой... Но и ты мой. Те­перь мы на­конец-то бу­дем еди­ным це­лым. Я на­деваю ко­жу на се­бя, на­киды­ваю на го­лову ка­пюшон скаль­па, приг­ла­живаю ли­цо к ли­цу, а по­том рас­па­хиваю гла­за, с ин­те­ресом и лю­бопытс­твом. — На­конец-то я ви­жу мир так, как его ви­дел ты… На­конец-то ты мо­жешь взгля­нуть на мир мо­ими гла­зами. Как те­бе, лю­бовь моя? Хо­рошо? Я слы­шу твой от­вет. Я чувс­твую твое теп­ло, всем су­щес­твом чувс­твую. Чувс­твую твою лю­бовь… и твое же­лание. — Сей­час, лю­бовь моя. Сей­час. Все бу­дет. Я ло­жусь на кро­вать, нас­лажда­ясь аб­со­лют­ным еди­нени­ем с тем, ко­го так без­за­вет­но люб­лю. Кла­ду ру­ку, за­тяну­тую в ко­жу род­ной ру­ки, се­бе на член. Пот­ря­са­ющее ощу­щение. И... коль­цо. Са­мое глав­ное. Хо­лодок ме­тал­ла, объ­еди­нив­ше­го нас. Дви­гаю ру­кой на про­бу, раз, дру­гой, ра­зог­ре­ва­ясь. За­тем уже по-дру­гому, ярос­тно, от­ча­ян­но, го­лод­но... Ко­рот­кие хрип­лые сто­ны на­пол­ня­ют спаль­ню. — Люб­лю. Люб­лю!.. Люб­лю-у-у!.. Из­ви­ва­ясь, еле ды­ша, я, на­конец, до­вожу се­бя до ор­газма, вып­лески­ва­юсь на пос­тель... и сво­рачи­ва­юсь клуб­ком, не сни­мая ко­жи, за­сыпаю сно­ва, счас­тли­вый и ус­по­ко­ен­ный. Те­перь все бу­дет хо­рошо. Всег­да. Ведь мы на­конец-то по-нас­то­яще­му вмес­те… и счас­тли­вы.