Белый король, чёрный король

POV Тэмин Чанёль один из тех людей, которые не могут не нравиться. У него очень добрая светлая улыбка, при виде которой самому хочется беззаботно смеяться. Самые тёплые глаза на свете, которые дарят непередаваемое чувство заботы и уверенности. У него приятный бархатистый голос, который хочется слушать днём и ночью. А ещё лёгкий характер, мгновенно располагающий и подстёгивающий открыть свои самые сокровенные тайны. Однажды познакомившись с Чанёлем, я уже не был готов его отпустить. Впервые мы встретились на первом курсе универа. Учебный год только начался, никто никого не знал, все ходили растерянные и испуганные. Тогда я ещё не был вокалистом известной рок-группы — всего лишь простым студентом по имени Тэмин. Задержавшись на одной из перемен в столовой, я слишком поздно отправился на занятие и неожиданно понял, что заблудился. Бесцельно слонялся по коридорам, заглядывал в аудитории и уже почти отчаялся найти нужную, как до моего тонкого слуха донеслись звуки гитары. Я сам, наверное, лет с четырнадцати, не расставался с этим инструментом, считал, что владею им в совершенстве, но мастерство услышанного мной музыканта значительно превышало моё собственное. Заинтересовавшись, я приоткрыл дверь, из-за которой лились звуки, и увидел худого рыжего парня, сидевшего на подоконнике в пустом кабинете и перебирающего пальцами струны. Так мы и познакомились. Вначале просто демонстрировали друг другу технику игры на гитаре, делились советами, говорили о своих планах и мечтах. Вместе обедали, пропадали в библиотеке, коротали недолгое время перемен, а иногда сбегали с пар в уютное кафе через дорогу, чтобы выпить по чашке горячего какао и переждать внезапно начавшийся шумный весенний ливень. В то время мне казалось, что ближе, чем Чанёль, друга у меня нет. Я рассказывал ему о своих проблемах, а парень каждый раз поддерживал и успокаивал меня, вселяя надежду, что всё образуется и обязательно будет хорошо. В один из дней я не выдержал и заговорил о том, о чём раньше сказать не решался. Рассказал Чанни об идее создать совместную рок-группу, в красках расписывал наши будущие концерты, толпы фанаток и песни, которые сочиним на пару. — Тэмин, это, конечно, здорово, — замялся Чанёль после того, как я выдохся и перевёл на него восторженные глаза. — Вот только я уже состою в группе. Блеск в моих зрачках значительно угас, но я решил держаться до последнего, даже несмотря на обиду, заполняющую до краёв. — В какой группе? — поинтересовался я, мило улыбнувшись. — Mad Smoke, — выдохнул парень. — Правда нас пока только двое — я и мой друг. Он сейчас болеет, но уже с понедельника появится в универе, и я вас познакомлю! Если хочешь, то могу с ним поговорить, и мы будем выступать втроём! Чанёль подарил мне новую надежду. Конечно, быть лидером группы вряд ли удастся, да и название мне не сильно понравилось, но мысль о том, что я буду играть вместе со своей любимой башней, несказанно грела душу. Каково же было моё удивление и шок, когда утром в понедельник я увидел Чанёля в компании кошмара всей своей жизни, имя которому Бён Бэкхён. Узнав меня, парень окрысился и полез с кулаками — Чанёль едва нас разнял и остаток дня успокаивал взвинченного Бэка, бросавшего на меня убийственные взгляды. На всём был поставлен крест — на совместной группе, дружбе с Чанёлем, всём том, что мне было дорого. Смыслом жизни вновь стало обставить Бэкхёна во что бы то ни стало — я должен был стать лучшим вокалистом, моя группа более крутой, а Чанни только моим другом. Да, мы не перестали общаться — созванивались тайком, всё так же делились советами и новостями из жизни. Чанёль расстраивался из-за того, что нам приходится скрываться, но просил подождать, обещал убедить Бэкхёна в возможности нашей дружбы. Вот только до Бёна мне не было никакого дела — я грезил Чанёлем. Эти двое всегда были рядом, смеялись, шутили, ругались, пили на пару кофе и проводили вместе выходные. Я же был тем, кто вечно оставался в тени и терзался глупой детской ревностью, отказываясь делить лучшего друга со своим врагом. Попытка заменить Чанёля Каем или Тао ни к чему хорошему не привела — парни они были хорошие, но той трепетной близости душ я так и не обнаружил. Вдвойне стыдно от того, что они не просто знакомые, а мои одногруппники. Вечно буду ненавидеть Бён Бэкхёна за то, что появился в моей жизни, разрушил её до основания и лишил самого дорогого. Никогда не прощу, да и парень вряд ли когда-нибудь попросит прощение. — Тэмин, пошли! — заканючил Кай, бесцеремонно дёргая меня за рукав. Мы уже полчаса сидели на лавочке в сквере в ожидании Чанёля — башня не появлялся, а идти без него в бар я решительно не хотел. — Ещё десять минут, — отмахнулся я, подперев подбородок рукой. — Он обещал прийти. Чанни действительно не обманул — появился позже обговоренного времени, но пришёл же! Радостно улыбнулся, засунув руки в карманы лёгкой куртки, и я, мгновенно оживившись, потащил его в облюбованный нашей компанией бар. Редко когда удавалось выбраться куда-то на пару — то он нянчился с Бэкхёном, боясь оставить его одного, то у меня появлялись какие-то важные дела. Но сегодняшний день особенный — Silicone наконец-то собрался в полном составе, а помог нашему воссоединению никто иной, как Чанёль. Заказав пива и закусок, мы уселись за свободный столик, продолжив начатую ещё на улице беседу. Я, Чанни и Кёнсу были увлечены обсуждением последнего сольного выступления любимой группы, а Тао хвастался Каю недавно купленной рубашкой и с жаром рассказывал об акции «Приведи друга и получи ботинки в подарок». Клавишник решительно не соглашался работать в течение трёх месяцев в обувном магазине, даже если на кону стояли так понравившиеся Тао сапоги из крокодиловой кожи, на что барабанщик обиженно заявлял, что ноги его на парных свиданиях отныне не будет. Было так тепло и уютно — родные лица, звонкий смех, лёгкий хмель в голове. И почему мы не одна группа? И тут, словно вдогонку моим мыслям, зазвонил мобильник Чанёля. Покосившись на экран, он нервно сглотнул и извинился, поспешно выбираясь из-за столика. Когда широкая спина скрылась среди посетителей, я не выдержал и, подхватив повешенную на спинку стула куртку, пошёл следом. Чанни нашёлся на улице — ёжась от холодного ветра, он что-то тихо говорил в трубку, а я задумчиво рассматривал его сгорбившуюся фигуру в свете фонаря. Сев прямо на ступеньки крыльца, выудил из кармана пачку сигарет и закурил, плотно обхватывая обветренными губами фильтр. — Бэк, не волнуйся, я завтра к тебе загляну. Сегодня и правда занят… Да… Пока, — донеслись обрывки фраз, и уже через пару секунд надо мной возвышался Чанёль собственной персоной. — Опять куришь? Голос испортится. — Иногда можно, — усмехнулся я, покрепче затягиваясь. — Отдай! — приказным тоном произнёс парень, протянув руку. — Бэкхёну своему указывай, а мне не смей! — обиделся я, выпуская в воздух струйку дыма. Чанни горько вздохнул и присел рядом, молча наблюдая за тем, как я курю. Впервые за долгое время молчание, возникшее между нами, было тягостным. Я знал наперёд всё, что он хотел сказать — что мы с Бэком два упёртых придурка, потому и страдаем. Что он готов сделать всё, чтобы нас помирить. Что я ему тоже, несомненно, дорог и он любит меня. Вот только все эти слова давно не успокаивали. — Скажи, — я повернулся к Чанёлю и облизнул сухие губы, — если бы и я, и Бэкхён попали в аварию и находились при смерти, только в больницах в разных концах города. К кому бы ты поехал в первую очередь? Только честно. В тёмных зрачках парня блеснули боль и сомнения. Я прекрасно знал, что данный вопрос причиняет ему невыносимые страдания, но за что я любил Чанёля, так это за то, что он всегда говорит правду, какой бы горькой та ни была. — Прости, — наконец выдохнул он, и я согласно кивнул, выбрасывая окурок в темноту. — Так и знал! — нарочито весело рассмеялся я, поднимаясь с холодных ступеней. — Вернёмся? И, не дожидаясь Чанёля, ворвался в уютный светлый зал. Парни обрадовались моему появлению — особенно затерроризированный неугомонным шопоголиком Кай. — И чего не пьём? — улыбнулся я, хватаясь за стакан с пивом. — Лидера ждём, — хмыкнул басист, так удачно влившийся в наш небольшой коллектив. Чанёль появился чуть позже — заметно помрачневший. И хоть он по-прежнему смеялся, улыбка казалась вымученной и несчастной. — Я хочу, чтобы ты был только моим другом, — прошептал я, глядя в его глаза. — Что? — не расслышал парень, подавшись вперёд. — Пустяки, — хихикнул я, ощущая неприятную горечь, оставшуюся от табака и недавнего ответа Чанёля.