Белый король, чёрный король

Слова взяты из песни группы Нервы — Перегорели~ POV Габриэль Рок-музыка — это особый мир. Он наполнен громкими звуками, пронзительными мелодиями и сильными голосами. Музыка со смыслом, задевающая в душе самые трепетные и чувствительные струны. Музыка, которая учит любить жизнь. И просто любить или же напротив — ненавидеть. Всё это я поняла, впервые оказавшись на рок-концерте — не со стороны зала, а за кулисами. Взбудораженные музыканты, бурные споры, последние приготовления к выступлению — никто не стоял на месте. В этом бурлящем потоке можно было легко потеряться, но пальцы Лухана, вцепившегося в моё запястье, не позволяли мне сбиться с пути. С трудом добравшись до сцены, мы выглянули из-за тёмного занавеса и восхищённо ахнули — зал был забит под завязку, даже в проходах сидели возбуждённые фанатки, нетерпеливо ожидающие появления королей сегодняшнего вечера. Пришлось посторониться, чтобы пропустить молодую группу, спешившую на сцену, и мы вновь заняли прежнее место. Вскоре к нам присоединился Сюмин — ловко крутанув в пальцах барабанные палочки, он пристроился рядом, но мы с басистом тут же задёргали его, приставая с расспросами. — Да что вы, Бэкхёна не знаете? — возмутился он на наш вопрос о самочувствии лидера. — Сейчас психует, а к выступлению успокоится. Я специально их вдвоём с Чанёлем оставил — башня всегда находит к нему подход. — Всё-таки они замечательные друзья, — довольно протянул Лухан. — Нет, это Чанни замечательный! Чтобы дружить с таким психом, как Бэк, нужно иметь железные нервы и стальное терпение! — размахивая палочками, ввязался в спор барабанщик. — Ребята, — позвала я парней, кивнув в нужном направлении. Они одновременно обернулись и помрачнели — к нам, неторопливой походкой, направлялся Тэмин. За его спиной, о чём-то весело переговариваясь, шла остальная часть группы. — Великие Mad Smoke остались без лидера, какая жалость! — развёл руками вокалист. — Что, малыш испугался и спрятался в полуразвалившейся студии? — Наш малыш тебе нос утрёт, понял? — Сюмин смело вышел вперёд и гордо задрал нос. — Посмотрим, — нагло усмехнулся Тэмин. — Вот только ставлю сотню на то, что вам ещё долго оттуда не выбраться! Спорим? — Да пошёл ты! — фыркнул барабанщик. Встав по разные стороны узкого коридора, мы с неприязнью смотрели друг на друга. Silicone, изредка о чём-то перешёптываясь, следили за нами насмешливыми взглядами, мы же делали вид, что нас это совершенно не задевает. Между нами то и дело сновали люди, но это не мешало мне исподтишка следить за Тэмином. Почему он так ненавидит Бэкхёна? И почему Бэк отвечает ему тем же? Почему Чанёль специально или неосознанно встал между ними? И что будет, если о дружбе этих двоих станет известно Бэкхёну? Когда Тэмин неожиданно отделился от стены и преодолел разделяющее нас расстояние, я невольно вскрикнула и прижалась ближе к Лухану. — Элька, поговорить надо! — положив руку мне на плечо, неожиданно весело заявил он. Басист хотел удержать меня, но Сюмин его остановил, странно посмотрев в нашу сторону. Тэмин же оттащил меня подальше от парней и мило улыбнулся. — Как-то у нас с тобой с самого начала отношения не сложились. Не находишь? — туманно начал он. Я ограничилась сухим кивком, потому как в диалог вступать совершенно не хотелось. Мало того, после вчерашнего я ещё больше стала опасаться Silicone, инстинктивно ожидая от них очередной подлости. — Эль, мне кажется, что пришло время собирать камни! — с пафосом произнёс Тэмин и внезапно прижался тёплыми губами к моему уху. — Может сходим куда-нибудь погулять? У меня глаза на лоб полезли от такого предложения. Я изумлённо покосилась на Тэмина и хотела молча уйти, но он схватил меня за запястье и резко притянул к себе, хищно прищурив красивые карие глаза. — Даю время подумать до конца концерта. — И, что-то весело напевая себе под нос, вокалист вернулся к шептавшейся всё это время группе. — Придурок! — процедила я сквозь зубы. Парни с расспросами не приставали и минут десять мы простояли в тягостной тишине. Но, наконец, объявили выступление Silicone, и зал взорвался овациями. Подхватив инструменты, группа потянулась на сцену, а я беспокойно огляделась в поисках Бэкхёна и Чанни — следующий выход Mad Smoke, а эта парочка как сквозь землю канула. Аплодисменты долго не стихали. Лишь когда парни настроили инструменты, а Тэмин занял место у микрофона, толпа понемногу умерила пыл. Дождавшись, когда утихнет последний хлопок в ладони, вокалист обаятельно улыбнулся и чуть кивнул Тао. Тот, верно расценив жест лидера, мгновенно ударил по барабанам, через мгновение к нему присоединился Кай, а затем, одновременно, сам Тэмин и их новый басист. Я впервые видела выступление Silicone, и оно захватило меня с первых секунд. Сразу видно, что парни долго репетировали и оттачивали до совершенства каждый аккорд. Держались они очень уверенно — улыбались зрителям, перемигивались между собой, и даже невооружённым глазом было заметно, что получали от выступления несказанное удовольствие. Когда проигрыш был сыгран, Тэмин начал петь. Его голос, как мне показалось в первую секунду, был немного нежным и тихим для рок-песни. Порой звуки гитары заглушали вокал, и в эти мгновения брови Тэмина раздражённо сходились на переносице. И я внезапно поняла, что вчерашнее происшествие не прошло для него незаметным. Тэмин был расстроен, даже слишком, он нервничал, а в глубине карих глаз была заметна тень грусти. Похоже, что тайное общение с Чанёлем и открытая вражда с Бэком приносили ему сильную боль, но эта троица, как запутавшиеся в паутине мотыльки, у которых уже нет шанса выбраться. К концу песни Тэмину всё же удалось взять себя в руки и он спел на «отлично». Может, это и неправильно, но я поаплодировала вместе со зрителями и пришла к выводу, что Silicone всё же неспроста называют одной из лучших рок-групп универа. Кёнсу и Кай уже спустились со сцены, а Тэмин, совсем не по-рокерски посылая фанаткам воздушные поцелуи, стоял на краю сцены и забирал протягиваемые букеты. Тао, видимо оскорбившийся тому, что остался без внимания, поднялся на ноги и томно потянулся, после чего, нарочито медленно, стянул чёрную майку с накачанного тела. Девчонки, увидевшие идеальный пресс, украшенный капельками пота, сорвались на визг, а одна даже кинула букетом в барабанщика, выражая тем самым свою слепую любовь и привязанность. — Устроили шоу! — кто-то пренебрежительно фыркнул за моей спиной и, обернувшись, я не смогла сдержать радостной улыбки. Бэкхён стоял рядом с Чанёлем и кривил губы при виде развернувшейся на сцене картины. Заметив мой взгляд, лидер неожиданно улыбнулся и прищурил подведённые глаза. — Спасибо за тоналку, — кивнул он, после чего притянул Чанёля за шею и что-то зашептал ему на ухо. От синяка на скуле не осталось и следа, а отёк был практически незаметен, что не могло не радовать. Похоже, гитарист действительно положительно влиял на Бэка — ещё полчаса назад он был взбешён до предела, а сейчас спокойно улыбался и выглядел совершенно невозмутимым. Когда Тэмин спустился со сцены, то мгновенно помрачнел. Он уже открыл рот, чтобы отвесить ядовитый комментарий, но строгий взгляд Чанёля отбил у него всякую охоту язвить. Вместо этого, лидер Silicone аккуратно обнял меня за талию и наклонился к уху, но прежде, чем его горячий шёпот обжёг мою кожу, я вырвалась из крепких объятий и, не говоря ни слова, отошла на безопасное расстояние. Лицо Бэкхёна выглядело весьма напряжённым, но тут раздался спасительный голос ведущей, объявившей выход Mad Smoke. Пожелав парням удачи, я проводила их на сцену и встала так, чтобы было лучше видно. Тэмин, явно нарывавшийся на грубость, вновь обнял меня и дерзко усмехнулся. — Облажается, — констатировал он, глядя на Бэка, замершего с микрофоном в руках. — Это мы ещё посмотрим! — рыкнула я, раздражённо сбросив горячие руки. Тэмин лишь звонко рассмеялся и не оборачиваясь, ушёл вслед за группой. Из-за него я пропустила начало песни и пришла в себя лишь тогда, когда моих ушей коснулся приятный голос Бэкхёна. Резко обернувшись, я прилипла взглядом к сцене и зависла. Все звуки отошли далеко на задний план, а я видела лишь вокалиста, стоявшего в ярком кругу света. Хрупкие длинные пальцы уверенно сжимали микрофон, а искусанные ранее губы с запёкшейся на них тонкой корочкой крови, хищно изгибались, выплёвывая слова песни. Если выступление Silicone было драйвовым, то песню Mad Smoke можно было назвать мрачной и тяжёлой. Если голос Тэмина был нежным и тонким, то Бэк смело брал высокие ноты, изредка срываясь на надрывную хрипотцу, от которой по коже бежали мурашки. Он пропускал музыку сквозь себя, корчился в этих звуках, ломался и заново оживал. Во время гитарных проигрышей закидывал назад голову, обнажая длинную бледную шею, покрытую капельками пота. Тёмные волосы, прилипшие ко лбу, блестели в свете софитов, чёрные ресницы трепетали, а когда изредка томно приоткрывались, то зрители тонули в глубинах карих глаз, на дне которых также, как и у главного врага, плескалась бесконечная, ни с чем несравнимая боль. «Медленно, медленно, медленно Гаснет фитиль и чадит пустотой, заполняет дыханье. Раненое сердце, рваное мечется Уже несколько месяцев». Бэкхён пел надрывно, будто в последний раз. Эту песню я слышала лишь единожды, на одной из репетиций, но складывалось впечатление, будто парни репетировали её каждый день; заучивали, словно мантру, перед сном; и повторяли, как молитву, по утрам. «Мы подарили друг другу молодость. Теперь подарим друг другу билеты во взрослую, чёрствую жизнь. Я чувствую, что ничего не чувствую. Так скажи мне, скажи мне, как это перетерпеть». Впервые за всю песню я перевела взгляд на Чанёля — длинные пальцы уверенно перебирали гитарные струны, а спина чуть сгорбилась, будто Чанни пытался спрятаться за хрупким вокалистом. И хоть он стоял в тени и, если бы не звуки гитары, о его существовании могли и не вспомнить, но какую высокую цену он имел для Бэкхёна? Смог бы он жить без Чанни? Быть тем, кто он есть сейчас? Чем больше я на них смотрю, тем сильнее убеждаюсь, что они нуждаются друг в друге. И если Тэмин однажды вмешается в их отношения, они уже никогда не будут прежними. Вместе они сильные, по одиночке сломанные. «Холодный душ мне теперь по душе, Мёртвые мысли стекают по исцарапанной шее. Прости меня, нет, не прощай, нет прощай, мы перегорели». С последним аккордом гитары в зале наступила пугающая тишина. Лишь через пару секунд зрители взорвались овациями, и я аплодировала вместе с ними, искренне радуясь, что могу считать себя пусть маленькой и совсем неважной, но всё же частью Mad Smoke.