Принцип меньшего зла

Принцип меньшего зла Когда человек теряет то, что ему дорого, он может собраться и жить дальше, если ему не мешают. Или если есть за что цепляться. Так думает Вергилий, глядя в окно палаты на безучастно лежащее на койке тело. Оно изредка моргает, глядя в никуда ничего не выражающим взглядом. Триш позвонила ему этим утром. И очень просила приехать. Голос был странным. Вергилий не был здесь никогда. И вообще не видел Данте с тех самых пор, как его прямо из здания суда уволокли санитары. По какой-то причине не хотел или не мог видеть. А сейчас приехал и увидел. Дело рук своих, как говорится. Он до последнего момента был уверен в том, что его выбор был единственно верным. Лицо его брата бледное, без единой кровинки, а из уголков глаз временами текут слезы, стекая по скулам за уши и теряясь в волосах. А еще видна едва заметная ниточка слюны из приоткрытого рта. Вергилий не знает, как долго смотрит, но его дара с лихвой хватает на то, чтоб на него перестали коситься. Или даже не начинали. Он даже смог вычислить интервалы во времени меж тем, как тело слабо, едва заметно конвульсивно дергается. Так легко перейти на другой уровень зрения, чтобы увидеть… Пять лет Данте еще пытался бороться с этим. Пытался держаться еще год. А потом он сломался окончательно. Свет в его глазах даже не отражался, это были просто стекляшки. Не более. Два ничего не выражающих куска мутно-серого стекла. Безусловно, этот надлом появился еще тогда в суде. Когда он кричал, просил у брата о помощи. А Вергилий прилюдно назвал его поехавшим идиотом. Сейчас Данте уже не был идиотом. Да и Данте, наивным детективом по паранормальным явлениям и его младшим братом, это тоже больше не было. Это был овощ. Стоила ли жизнь подобной участи? Вергилий уже не уверен. Потому что видеть его таким… на самом деле именно этого старший не хотел больше всего. Да, конечно, Данте сильный, цепляющийся за последнюю соломинку упрямый придурок. Был. Как оказалось, для этого ему хватило одного и то не настоящего предательства. Предательства того, в кого он верил до последнего момента. Не мог не верить. Как бы там ни было. Вергилий смотрел и упрямо доказывал себе, что этим все в любом случае закончилось бы. Или смертью. Правда, наверняка, достаточно скорой. Данте уже возвращался с психушки. Но, похоже, тогда у него было за что держаться. А сейчас он оказался уверен в том, что это пропало. Из тюрьмы он не вернулся бы. Сейчас он тоже не вернется. Никогда. Потому что на самом деле его и нет больше. Вергилий не знает как, но Данте смог покончить с собой. Души в теле больше не было. Только эманации старой боли и рефлексы, на которых оно держалось. А ведь на самом деле оставалась малость продержаться. Вот только младший брат этого не знал. Ему никто об этом не говорил. Никогда. Вергилий просто изо всех сил решил казаться нормальным. Решив, что раз брат придурок — помогать ему не обязательно. Положился на принцип меньшего зла. Уходя, он не стал щелкать пальцами как дешевые фокусники-экстрасенсы. Просто тело за стеной задергалось и застыло под писк датчиков. Сбежались санитары, а никем не замеченный Вергилий ушел. Зачем Триш его сюда позвала? Думала, что Данте можно спасти? Да, его можно было спасти. Два года назад. Или тогда в суде, хоть как-то выразив поддержку. Но не в характере его было так поступать. А может она просто захотела надавить на совесть? Тоже мимо. Он поступал так, как считал нужным. Конечно, знай он, чем все закончится — не вмешивался бы. Просто он не понял, что в случае с Данте… милосерднее было все же то самое большее зло — умереть сразу, помучившись несколько минут. Он столько всего знал, изучал. А такой простой вещи предвидеть не смог. На самом деле кое-чего Триш добилась. Он не раз убивал своим даром. Но меньше всего хотел вносить в этот список имя родного брата. Вергилий зло, до пожелтения костяшек, сжал кулаки. В душе возникло сомнение и нечто еще. Он был действительно ОЧЕНЬ зол. На тех, из-за кого он так поступил. Головы полетят.