До и после. История Поттеров

Сандра подложила под спину подушку, сев поудобнее. Никто не освобождал пациентов больничного крыла от домашних заданий, поэтому стоило начать их выполнение прямо сейчас. Уж эссе-то она написать вполне способна, а сами заклинания выучит после выписки — в лазарете можно было использовать магию только медиковедьме, приглашённым специалистам из св. Мунго и преподавателям. Поттер писала историю возникновения заклинаний, опираясь в своей работе на мифы Древней Греции, и сосредоточенно покусывала перо. Она помечала специальными чарами, что разрешалось использовать студентам в больничном крыле, те цитаты, которые собиралась использовать в процессе исследования. Когда она окунула перо в чернильницы, дверь распахнулась — чернильница полетела на пол, окатив незадачливую волшебницу своим содержимым. Одно мудрёное движение палочкой от посетительницы и избавило девушку от вынужденной окраски. В палату решительно влетела та, кого большинство магов либо боится, либо ненавидит: Августа Лонгботтом. Могучего вида пожилая дама в длинном зелёном платье, с изъеденной молью лисой на плечах и в остроконечной шляпе, украшенной чучелом стервятника, застыла перед девушкой, наградив её строгим и оценивающим взглядом. Невилл на её фоне немного терялся, ведь от Августы буквально пёрло силой и могуществом. — Мадам Лонгботтом, — прошептала Сандра, её голос всё ещё оставался слабым. — Невилл. Добрый день. — Привет, — робко улыбнулся Невилл, стрельнув взглядом в бабушку. — Мисс… Поттер… — прожевала старушка, наградив её оценивающим взглядом. — Признаться, вы изрядно похорошели. Полагаю, вы догадываетесь, ради чего я сюда пришла. — Теряюсь в догадках, мэм, — Сандра всё ещё чувствовала запредельную слабость. — Я зашла лишь затем, чтобы предупредить о том, чтобы вы… перестали пытаться стать леди Лонгботтом. Я понимаю, вас настигла первая любовь, но если в той новой газете есть хоть крупица правды… У вас не будет потомства. — Вы правы, мадам. В этом отношении… «порок» добыл верную информацию, в прошлом году меня предупредили об этом. — Ба, ну я же просил тебя, — глухо проговорил Невилл, помрачнев лицом. — Помолчи, — строго одёрнула Августа внука. — Мисс Поттер, вы прекрасно понимаете, что цель любой семьи — передача всех сил детям. Невилл слишком рискует, оставаясь с вами. Сандра предполагала, что такое может случиться. И леди Августа поступила правильно — без обиняков сказала, что Невилу с ней, с Сандрой, опасно быть рядом. Она заботится о сыне своего сына… — Леди Августа, — хрипло проговорила Сандра и закашлялась, — я согласна с вами. Пожалуй, так действительно будет правильно. Невилл мне слишком дорог, чтобы рисковать его благополучием дальше. Невилл, — она со слезами в глаза смотрела на застывшего парня, — прости меня. Ты не должен становиться удобной мишенью для тех, кто хочет сделать что-то мне или Гарри. — Сандра, — ошеломлённо прошептал Лонгботтом, — ты серьёзно? — Леди Августа слишком умна, чтобы молча отмахнуться от её мудрых советов. Да и то, что ты светлой направленности… Сам понимаешь. Дверь за выбежавшим Невиллом захлопнулась. Очень громко. — Он отойдёт, — заметила Августа, присев на соседнюю кровать, кинув взгляд на дверь, за которой скрылся внук. — Я предполагала, что мне придётся вас проклясть. Не думала, что вы осознаёте опасность. — Газеты часто врут, мадам, — усмехнулась девушка, стараясь незаметно утереть слёзы с лица. — Невилл достоин хорошей девушки, из-за которой ему не придётся рисковать жизнью. — Достойное решение, — прошептала пожилая леди. — Спасибо, мисс Поттер. И только сейчас девушка заметила, насколько стара собеседница — сухие и тонкие губы, морщины на лице и шее, на руках, наверное, тоже, но перчатки надёжно скрывают такие изъяны.

***

— Ты уже знаешь? — Гермиона села рядом с Гарри, который внезапно закопался с головой в учебники. — О чём? — он поднял на неё растерянный взгляд, но потом помотал головой. — О Невилле? Да. И полностью поддерживаю Сандру. Может быть… Гермиона, я пойму, если ты не захочешь связываться… Хлоп! Гарри потёр голову и обиженно нахохлился, а Гермиона сбежала в спальню, оставив пособие по истории валяться возле парня, которого им же и ударила. — Ты идиот, — вздохнул Рон, увидев это безобразие с дивана, где с удобством устроился в компании Лаванды. Поднявшись на ноги, он подошёл к другу и хлопнул его по плечу, обеспокоенно посмотрев прямо в изумрудные глаза.

***

— Как ты себя чувствуешь, девочка? — мадам Помфри, взбив подушки, потрогала лоб Сандры. — Скверно. Дикая слабость, — губы еле шевелились, а язык не хотел лишний раз ворочаться. — Я не совсем знакома с методикой восстановления магического потенциала у менталистов, скоро должен зайти профессор Снейп, у него есть опыт в этих вопросах, — мягко улыбнулась женщина, — Не переживай сильно — мы тебя поставим на ноги. — Спасибо, мадам Помфри, — слабо улыбнулась девушка, повернув голову в сторону окна. Глоток воды оказался тем ещё «восстанавливающим зельем» — сразу же жить захотелось. Правда, сонное состояние всё ещё не спешило сбегать от неё. И девушке с большим трудом удавалось сосредоточиться на эссе, прогоняя от себя мысли о разрыве с добрым и милым Невиллом. Открылась дверь. Равнодушный взгляд чёрных глаз: — Вы слишком громко думаете, Поттер, — бросил Снейп. — Вы о том, что Эпискеи, по некоторым данным, придуман аж в Риме? — она постаралась придать тону лёгкую ироничную окраску. — Тёмный Лорд убеждён в этом, — достаточно серьёзно произнёс он. — Но я о другом. Мистер Лонгботтом не стоит таких переживаний, как и его дражайшая бабушка. Поттер хмыкнула, но оставила замечание без ответа. Ей сейчас не нужны такие заверения, разумом она понимала, что и переживать не о чем, но вот где-то в груди сжималось от боли, затрудняло дыхание и, если не болело, то ныло. Снейп приступил в диагностике. Аккуратные и чёткие движения волшебной палочкой, наблюдала за которыми Сандра просто заворожённо, диаграммы в воздухе, что показывали сносные результаты по физическому здоровью, но приводили Снейпа в ужас при просмотре результатов магического: — Поттер, ещё пара таких срывов и вы, скажем так, можете спокойно поселиться рядом с Арабеллой Фигг. Два сквиба всегда смогут ужиться вместе, — смешок казался напускным, но, скорее всего, профессор ЗОТИ всегда подобным образом сообщает херовые вести. — А сейчас что? — Сандра измяла в руках ткань лёгкого одеяла. — Сейчас довольно скверно, но поправимо. Неделю вы просто не вспоминаете о том, что у вас есть волшебная палочка, и что вы немного умеете в беспалочковой, понятно? — он устроил на прикроватном столике несколько флаконов. — Или я отправлю вас в магическую кому на эту неделю. — Я поняла, сэр, — заверила девушка, опрокинув в себя первый флакон с зельем, которое ускорит циркуляцию магии в её крови. — Удержусь.

***

— Она просто ребёнок, Северус, — Альбус устало покачал головой. — Глупый ребёнок, — обернулся Снейп, бросив на директора и, в какой-то степени, второго отца, злой взгляд, а потом продолжив движение по кабинету. — А если бы она сквибом стала? Ты только представь: их с Поттером связь истончилась бы до минимума. Хогвартс начал бы отвергать её, как и любого другого сквиба, кроме Смотрителя. Её пришлось бы отправить в мир магглов. Да Тёмный Лорд в тот же день отловил бы девчонку в маггловском мире, а потом прислал бы Поттеру в конверте, например, ухо или палец, давая ему мотивацию к скорейшей встрече. Запрети эту газету, Тёмный Лорд планирует утопить в дерьме и тебя, и мальчишку, и его окружение, и хреновых магглов! — чеканил Северус ядовитые слова. — Запретить это печатное издание я не могу, Фадж взбунтуется. — А то, что Хогвартс, по сути, является убежищем для несовершеннолетних волшебников, а потом уже школой, а директор на территории школы может издать любой указ, ему уже ничего говорит? — Снейп застыл, удивлённо посмотрев на стену, где в рамке висел тот самый документ, заверенный магией. — Фадж хочет упразднить эту автономию Хогвартса, — вздохнул Дамблдор. — Когда я умру, этот документ просто уничтожат. — Если собрать Визенгамот, то можно добиться сохранения статуса… А, прости, совсем забыл, что… — Такое положение дел выгодно Тёмному Лорду, а половина Визенгамота — его слуги, — продолжил за него Альбус мрачным голосом.

***

— Ремус! — воскликнула Сандра, проснувшись и обнаружив рядом улыбающегося Люпина. Его улыбка всегда была слегка печальной, но не становилась от этого менее доброй. — Мне Альбус сообщил об всём, да и после выпуска той газеты… Как ты, дорогая? — Ремус приобнял её за плечи. — Скверно, Ремус. Профессор Снейп сильно помогает, если бы не его уникальные составы, было бы совсем плохо. — Ты растёшь, — мягко проговорил Люпин. — В тебе уже нет ненависти к нему, скорее просматривается уважение. — Да, и он знает, что я болею зельеварением. Кстати, он помог мне доработать моё собственное зелье, — похвасталась девушка, зная, что Рем искренне будет гордиться ею. Если Гарри видел в Люпине друга их отца и отличного преподавателя, то Сандра привязалась к нему, как к родному человеку. — Здорово. Может быть, ты когда-нибудь станешь нашим мастером в таком нелёгком искусстве. Профессор Дамблдор попросил передать тебе кое-что от Лили… Гарри я уже отдал то, что осталось от Джеймса, — на прикроватном столике разместилась маленькая шкатулка. — Ваши родители позаботились о том, чтобы, если всё пойдёт по наихудшему сценарию, вы ощутили их любовь через то, что наполнено их энергетикой. И… Постарайся не слишком сильно винить нас всех за то, что там узнаешь. Сандра посмотрела на шкатулку. Тёмное дерево, на нём вырезаны изящные лилии в окружении маленьких букв: Д, Л, Г, С и куча беспорядочно летающих снитчей. От неё веяло заботой и беспредельной семейной любовью. От ощущения этой энергии на глаза навернулись слёзы. Она впервые в жизни сполна осознала, чего они с Гарри были лишены… — Ремус, — поражённо прошептала девушка. Через несколько секунд она плакала, а Люпин бережно прижимал её к себе. В этом жесте было только бесконечное тепло, желание защитить и доверие.

***

Гарри с трудом дождался ночи, чтобы раскрыть шкатулку от отца. Ещё утром Ремус появился в школе и отдал ему то, что оставили родители. От шкатулки чувствовалась любовь, забота и нежность. В ней аккуратно ждали своего часа медальон с вычурной буквой П, книжечка, похожая на личный дневник, шарф, странная мантия и ещё одна книжечка, напоминающая сложенную карту Мародёров. Когда он достал дневник, из него выпало письмо:

Гарри!

Сын, наследник и гордость всех Поттеров! Пишу тебе это письмо и, веришь или нет, плачу. Мне больно осознавать, что над нашей семьёй нависла такая угроза. Скорее всего, я не доживу до того момента, как смогу увидеть ваше с сестрёнкой взросление. Могу лишь надеяться, что вы будете вместе, Сандра даже сейчас, будучи малышкой, старается защищать тебя, иногда вполне успешно, Сириус докажет. Считаю нужным упомянуть о том, что Сириус Блэк — твой крёстный отец. А Ремус Люпин — крёстный нашей Сандры. Лили, конечно, ещё во время беременности желала, чтобы её друг детства стал крёстным тебя или Сандры, но потом опомнилась. Блин! Я совершенно не умею писать такие письма в будущее! Медальон, который ты нашёл в шкатулке, поможет тебе выжить, он фамильный и очень сильный, такой же я оставил твоей сестре. Сейчас твой висит на моей шее, а тот, который будет у Сандры, на шее вашей самой лучшей мамы. Дневники помогут вам видеть сны, в которых будет рассказываться наша история. Было достаточно сложно зачаровать их так, чтобы они могли взять память из нашей крови, но ради того, чтобы вы с сестрой хотя бы так узнали нас… Оно того стоило. Я бесконечно люблю тебя, мой любимый сын. Сохатый желает своим детям лишь счастья. Гарри стянул очки и утёр рукавом мантии набежавшие слёзы. — Сандра? Ты читала письмо от мамы? — он ощутил ком в горле. — Да, Гарри, — Сандра явно плакала, — я и не знала, что Рем — мой крёстный. Почему он не говорил? — Думаю, мы это узнаем. Солнышко моё, давай вместе будем читать дневники, хорошо? Думаю, родители бы этого хотели. — Конечно. Я и сама хотела тебе предложить. Нужно вместе начать погружаться в историю семьи, так правильно. — Спи, — он послала ей волну того тепла, которое всегда испытывал в её отношении. — И ты, — ответная волна любви и заботы.