never kiss not to be flowers yeah

Чен странный омега. И это пугает. Он вообще-то красивый, до невозможности, до слепого обожания, выглядит совершенно потрясно, но... как только открывает рот, всё очарование пропадает. Тебя как будто водой холодной обливают, а потом еще на голову опускают ведро, в котором была эта самая вода, и бьют по нему, оглушая, вызывая звон в ушах и лёгкую контузию. Бэкхен смотрит на омегу и расплывается в тупой улыбке, думая о том, какой он классный, все-таки, этот Чен, в то время как тот покрывает последними словами какого-то старшекурсника, который смотрит ошарашенно и моргает, пытаясь понять, что это за херня такая и какого черта вообще сейчас происходит. – Я присяду? – это даже как вопрос не звучит, скорее как утверждение. Чен опускается на стул рядом с Бэкхеном и ставит на стол поднос с едой. Та выглядит мерзко, честно говоря, и аппетита совсем не вызывает, но выбора нет – университетская столовая это вам не французский ресторан. – Э... Привет, – Чен улыбается неловко и понимает, что в голове у него огромное, всепоглощающее нихрена, которое просто стёрло все умные мысли, оставив лишь дикий фангёрлинг на этого омегу, потому что, твою мать, как можно быть таким шикарным и милым, и дерзким, и сексуальным, и... Бэкхен закатывает глаза от экстаза, а Чен смотрит на него, как на дебила, и на всякий случай отсаживается подальше. А вдруг этот альфа больной, и это воздушно-капельным путём передаётся? – Ну так... Э... Я Бэкхен, – альфа протягивает руку, и Чен подозрительно щурится, но всё же пожимает протянутую конечность. – Чен, – омега жмёт плечами, а потом усмехается, – Ты же первокурсник, да? – Э... Я... Да... Первокурсник, – Бэкхен мысленно бьётся головой об стол, потому что в своих мыслях он умный, интересный и очень крутой, а на деле – разговаривает как обдолбанный наркоман, не имеющий возможности составить слова в предложения, так как у него пряничные пони перед глазами скачут. На лугах, покрытых розовой травой, ага. Бэкхен странный. Но милый. Так думает Чен, когда альфа пытается найти общие темы для разговора с ним. Это нетипично. А ещё Чен уверен, что альфа в него влюблён. Это очевидно. И довольно забавно. И окей, Чен хочет немного поиграть. Паку кажется, что он попал в параллельную вселенную, где всегда беспарольный вай-фай, бесплатная пицца и Чен, отвечающий на его неловкие ухаживания взаимностью. Ну правда, это больше похоже на сон, и Чимин периодически щипает себя за щёки, на которых от этого скоро синяки появятся, с радостью понимая, что нет, реальность. Омега, по которому он пускает слюни, действительно флиртует с ним, ходит на свидания, принимает подарки и иногда целует в щёку, от чего у Чимина голова кругом. А ещё безумно пошлые фантазии. Альфе стыдно, очень, правда, но он продолжает двигать рукой по члену, большим пальцем лаская головку и представляя, как Чен отсасывает ему, стоя на коленях, выпятив текущий от возбуждения зад, и смотрящий так похотливо и... – Чёрт! – Бэкхен смотрит сквозь полуопущенные ресницы и вздыхает тяжело. Теперь этого недостаточно. Никогда не было достаточно, но вот сейчас, когда Чен близко-близко, этого стало совсем мало. Чен вынужден признать, что игра окончена, потому что он, прости Господи, влюбился. «Нам надо серьёзно поговорить» - пиздец какая пугающая фраза, на самом деле, и у Бэкхен всё внутри сжимается, когда он получает смс от Чена с таким содержимым. Пара заканчивается, и альфа выходит из аудитории, направляясь в общежитие, где его ждёт омега, чтобы «серьёзно поговорить». Чен ходит из угла в угол, кусает губы и думает, думает, думает. Слишком много думает. Даже голова начинает болеть. У него на повестке дня вопрос «Как красиво признаться в любви», но в мыслях вместо милых фраз и сладких обещаний лишь долбанное - «Бэкхен, я тебя, блять, люблю. Не удивляйся, я сам охуел». Альфа неуверенно стучит в дверь и выдыхает нервно, ожидая, когда ему откроют. Чен стоит с другой стороны и матерится сквозь зубы, а потом резко распахивает дверь, смотрит на Бэкхен в упор, пока тот моргает ошалело, а потом говорит: – Бэкхен, бля... Я тебя люблю тип. Ну и... Че, давай что ли мутить? У него вакуум в голове, и он улыбается, как больной, потому что, ей-Богу, это самое милое признание, которое ему только довелось услышать в своей жизни. И Чен, смотрящий на него выжидающе, такой милый, такой классный, такой любимый. Альфа делает шаг вперёд и сжимает омегу в своих объятьях, шепча ему на ухо нежные слова любви и покрывая мягкими поцелуями тонкую кожу на шее... Пиздёж, вообще-то. Бэкхен голодным зверем накидывается на Чена, сжимая в своих ладонях упругие половинки, жарко бормоча омеге о том, как же давно он его хотел трахнуть, как устал дрочить и что Чен ему за всё это заплатит. По полной заплатит. Омега и не против - выгибается податливо, стонет и позволяет раздевать себя, не забывая раздевать Чена. Это тебе не манга, тут штаны сами по себе не испаряются. Он психует, когда пальцы соскальзывают с застёжки на брюках, шипит что-то себе под нос, а потом дёргает со всей дури, отрывая пуговицу к чёртовой матери. Бэкхен кусает чужое плечо и стонет глухо, потому что у Чена пальцы просто волшебные и сам он волшебный, и у альфы крышу от него сносит, и всё, что он хочет, так это сначала трахнуть омегу, а потом сожрать нахрен, чтобы никому не доставался. – Похотливый мудак, – стонет Чен, пока растягивает сам себя, а Бэкхен мотрит на всё это возбуждённым взглядом и касается пальцами чужой, разгорячённой кожи. – Ты пахнешь карамельками, – хрипло шепчет альфа, уткнувшись носом в плечо Чена, дурея от того, какой тот горячий и тесный и как он сжимает его член в себе. Омега хочет что-то сказать, даже открывает рот, но вместо слов вылетает протяжный стон, потому что Чимин начал двигаться, задевая простату при каждом движении бёдер, и у Чена нет слов, чтобы описать, как же ему хорошо. Ему кажется, что он сейчас просто умрёт, потому что не может быть так потрясающе. На коже расцветают алые засосы, и Бэкхен двигается быстро, дышит тяжело, а потом впивается в шею омеги зубами, чувствуя дрожь его тела, и то, как он пульсирует, сжимая его в себе, и еле успевает выйти, пачкая спермой бёдра Ченаи. Тот выгибается и стонет, кончая себе на живот, а потом валится на подушки, смотрит в потолок и шепчет поражённо: – Охереть можно... Бэкхен улыбается самодовольно и тянет: – Ну да, я хорош. А ты что думал... – Охереть... – повторяет Чен и тычет пальцем в потолок. – Ты только взгляни, нас какие-то суки топят!