История долгой разлуки

Вечером, перед самым сном, когда празднование давно закончилось, и все родственники разъехались по домам, Тони не первый год оставляет пару кусочков вкусного, испечённого мамой торта по разным тарелкам, достаёт из холодильника плитку молочного шоколада и, зная, что скоро к нему наведается новый гость, готовится к их встрече. Нарезает шоколад на доске мелкой крошкой, добавляет его в греющееся на плите молоко, а потом разливает его по стаканам, собираясь в свою комнату. И так каждый год на протяжении четырёх лет. Тони знает, что в ночь своего дня рождения увидит Рудольфа в своей комнате в Сан-Диего, где они будут сидеть на окне, смотреть на далёкий город, есть торт и разговаривать на разные темы. Обсуждать летние каникулы, как они будут их проводить в большом замке над водой, где когда-то произошла первая встреча человека с вампиром. Четыре года назад, когда закончилась эта заварушка с охотником, заточением вампиров в подземелье и новыми знакомствами, через пару недель родители Тони собрали вещи, забрали с собой сына и уехали обратно в Калифорнию. Расставаться совершенно не хотелось, но впереди было время учёбы — летние каникулы подходили к концу, новый учебный год ждал Тони, а на закуп канцелярии отводился отдельный день. Подготовка к школе занимает большую часть времени августа, и, сколько бы Тони не хотелось покидать полюбившийся отель, ему пришлось это сделать. — Мы с тобой ещё увидимся, друг, — пообещал Рудольф, обнимая Тони до хруста костей. Он говорил так проникновенно и грустно, что Тони не хотелось его отпускать. Да и Рудольф медлил, прижимался к парню, не расплетая рук, обещая что-то о скорых встречах. — Я надеюсь, что ты сможешь прийти на мое день рождения, — тихо сказал тогда Тони. — Оно, конечно, не скоро, но всё же… Тогда Рудольф отпустил его, взял за плечи и, смотря в самую глубь светлых глаз, кажется, поклялся. — Я обязательно приду на твой день рождения. И попрощались. На долгие месяца разлуки, где каждый день было непривычно просыпаться в своей комнате в Сан-Диего, пока Тони наконец не понял, что и так и должно быть. Каникулы не вечны, все равно бы пришло время расставаться. На первое день рождение после того обещание Тони не желал находить себе место. Он помнил про обещание, надеялся, что Рудольф и в правду сможет прийти к нему, хоть и это было далеко от его собственного дома. Тони вёл себя как обычно, но все время поглядывал на часы — когда же наступит вечер? Он не мог больше ждать. Тогда он в первый раз оставил последние кусочки торта в холодильнике, сидя на кухне. Тогда его мама впервые погладила его по голове: — Уверен, что он придёт? Тони тогда быстро кивнул, смотря на опускающиеся сумерки за окном: закатные лучи скрывались за высокими многоэтажками, бросая цветные тени на пол в их большой кухни, создавая ощущения приближающегося гостя. — Он обещал, — быстро произнёс подросток. — Как насчёт шоколадного коктейля? — Тогда его мама сделала первый шаг к ежегодной традиции. Тони тихонько попросил сделать и вторую порцию для Рудольфа, наблюдая за тем, как его мать разрезала плитку шоколада на маленькие кусочки, а дальше превращала их в почти что в пыль. Она и в правду сделала две порции тёплого молока с тающим внутри шоколадом. Тони смотрел на тёмную жидкость у себя в стакане, всё ещё ожидая прихода друга, посматривая на часы и за окно, где темень уже вовсю преобладала: на небе вспыхивали сотни звёзд, а луну было отлично видно на безоблачном небе. Тони тогда искал созвездия, когда долгожданный гость постучал в окно его пустой комнаты, которое было открыто настежь специально для него. Рудольф никогда не ел человеческой пищи, и торт был для него в новинку. Обычный блинный, промазанный между слоями большими порциями крема, украшенный такими же блинными украшениями сверху. Выглядит красиво, да и торт ещё в самом детстве полюбился Тони, и ему было интересно наблюдать за реакцией вампира. — У вас в Америке красиво, — сказал в первый год их встречи Рудольф, сидя на окне комнаты Тони, наблюдая за горящими неоновыми огнями и билбордами Сан-Диего. Он не отрывал взгляда первые пару минут их диалога, а потом, вроде бы, привык к такой новой для себя красоте. — Лететь по нему ночью было лучшим моментом моей жизни. — Я надеюсь, что люди тебя не видели, — на эти слова вампир лишь пожимает плечами, вновь отламывая от торта небольшой кусочек и съедая его. Еда понравилась Рудольфу: для него это было необычным, но не мог не признать её вкусности. Шоколадный коктейль из растопленного молочного шоколада и подогретого молока показался ему лучше крови, которой он питался в последнее время. Лёгкий, с мягкими нотками, напиток он медленно тянул из длинной трубочки в оранжевую полоску, слушая истории Тони, смеясь и рассказывая свои. За прошедшие месяцы у него много что случилось. Охотник чуть было не объявился вновь, но все, как и в тот раз, закончилось так же быстро, как и началось. Рудольф тянул напиток из трубочки, улыбаясь до сияющих клыков, рассказывая о новых ловушках. Тони слушал его, не отводя взгляд, все ещё не веря, что это на самом деле происходит — за прошедшие полгода он стал все чаще и чаще думать, что все произошедшее летом было лишь в его фантазиях, а сейчас вот, соприкасаясь ногами на небольшом комнатном подоконнике с тарелками торта в руках, они оба вздыхали с облегчением. Это все было. И они снова встретились. И точно никогда не расстанутся. Тем же летом, спустя ещё несколько месяцев, Тони вновь вернулся в замок, попросив у родителей снова взять отпуск. Тогда объятий было в разы больше, весь клан был готов не отпускать Тони, пока руки Рудольфа сами не вырвали друга из крепких хваток родственников. И сам уже обнимал, крепко-крепко, признаваясь, что скучал. — Я пытался сделать тот молочно-шоколадный напиток, — отпуская Тони смущённо проговорил Руди, чуть отводя взгляд. — И у меня, вроде бы, получилось… И месяца лета вновь пролетают незаметно для всех. И снова приходится расставаться на некоторое время. Ко второму дню рождению Тони сам готовит коктейль. Разламывает шоколад, отправляет в кипящее молоко, размешивая. А Рудольф сидит у него за спиной за кухонным столом, снова рассказывая истории прошедших месяцев. Подарков он не носит. Потому что Тони не просит его — встреча с Руди является для него лучшим подарком. — Руди! — Его семнадцатилетие проходит так же, как и всегда: родственники расходятся ближе к вечеру, Тони помогает маме по кухне, готовя шоколадный напиток. А Рудольф появляется в проёме, как и всегда, появившись из комнаты Тони, спалившись тем, что заговорил с отцом. — Тони! — И подхватывает прыгнувшего ему на шею друга, прижав к себе. — Наконец-то мы встретились, я чуть не умер от того, как скучал. Они давно уже обменялись номерами телефонов, — у Рудольфа появился свой. Они общаются целыми днями, но с каждыми новыми сутками оба понимают, что им этого мало, и что скучают ещё больше. Тони обнимает Руди за шею крепче, жмурясь от счастья, и чуть ли не прыгая на него. Рудольф крепче его подхватывает и, чуть поднявшись в воздухе, закружился на месте, прижимая Тони к себе. Тогда молоко с уже растопленным шоколадом кипит больше обычного, и выключать его приходится в почти самый последний момент — оно почти убежало. И вот они вновь сидят на маленьком подоконнике, еле вмещая свои длинные ноги, вынужденные лежать друг на друге с тарелками торта в руках и стаканами коктейля. Они вновь рассказывают друг другу всякие истории, Тони чувствует руки Рудольфа на своих плечах и, ощущая его дыхание на своём затылке, расслабляется, откидывая голову ему на грудь. — Последние года старшей школы, — произносит Тони, смотря на город за окном. — Отучусь и приеду к тебе, как раз нашел нужный колледж… Рудольф тихо мыкает, опуская свои руки с плеч Тони, просовывая их к бокам друга, обнимая и тяня на себя, уже так устраиваясь. Тони чуть приподнимается, двигается назад, аккуратнее держа в руках тарелку с недоеденным кусочком торта. Руди вытягивает ноги на подоконнике, еле как их вмещая, упираясь носками сапог в стену. — А тебе сколько осталось? — Спрашивает Рудольф сверху, чувствуя поверх своих рук тепло оголённых рукавами футболки руки друга. Тони чуть ёрзает, стукает ложкой по тарелке и, чуть наклоняясь к полу, убирает от них подальше торт, возвращаясь в исходное положение. — Я доучиваюсь в одиннадцатом классе. Остался потерпеть ещё год, и тогда будем видеться почти что каждый день. — Почему почти? — Руди обнимает крепче, говорит чуть капризно, положив щёку на макушку Тони. И смотрит за окно, на высокие дома и тёмное небо, до сих пор восхищаясь красотами Америки. — А если ты будешь жить с нами в одном отеле? Тогда каждый день. — Да, но первую половину дня будет занимать учёба, а потом я, наверное, до утра буду делать заданное, — вздыхает Тони. Он прикрывает глаза, наконец чувствуя спокойствие внутри себя. Вся эта жизнь вдалеке от Руди была ему невыносима — он скучал, ждал их встречи и писал каждую минуту все новые и новые сообщения, ожидая ответа от сонного посреди дня Рудольфа. Складывает руки поверх скреплённых в замок запястьях Рудольфа, проводя по костяшкам пальцами. — Но, если можно будет, жить буду с вами. — Нужно даже! — Рудольф сразу же распахивает глаза, расцепляет руки. Он подхватывает Тони за подбородок и откидывает его голову назад, заглядывая во взметнувшиеся к нему глаза. — Тоже что удумал. Твоя комната так и стоит нетронутая. Тони улыбается. Он выворачивается из объятий Руди, поворачиваясь к нему лицом. — И ты в ней живёшь, да? — Хихикнул ему в ответ парень, упираясь в ноги Рудольфа руками. — И даже плакаты прикольные наклеил на стены, — вампир усаживается удобнее, чуть пододвигаясь назад. Тони уселся на свои колени, подхватив Рудольфа за ворот кожаной куртки, потянув на себя. — Тебе точно понравится. — Мне уже нравится эта затея, — и целует, как он это делал всегда на летних каникулах в последний год. Не отпуская ворота, чувствуя его руки на себе, что прижимают ближе. И холодные губы ещё больше добавляют контраста. Тони подаётся вперёд, почти что усаживаясь на ноги Рудольфа, но тот делает всё быстрее, резко дёргая парня на себя. Тони кусает его губу от резкости, и тут же отходит, отпуская Руди, напоследок легонько целуя в уголки. — Думал, что никогда уже не поцелуешь, — улыбаясь, говорит Рудольф проведя большим пальцем по щеке Тони, снова поцеловав того. И вот так с того года. С предыдущего лета. Целуются по тайным местам, чтобы никто не увидел, жаждут встречи с друг другом и не могут больше терпеть, когда видят друг друга. Хотят сразу всего, но рядом всегда куча людей, да и родители не знают. Уже, вроде как, каждому по семнадцать, даже больше, но не могут сделать так на публике. Тони обнимает Руди за шею, всё же прижавшись к нему полностью. С закрытыми глазами и со спокойствием на душе. Семнадцатый день рождения прошёл так же быстро, как и успел начаться. Тони специально купил тяжёлые шторки себе на окна, чтобы по утрам Руди смог спокойно зарываться в мягкое одеяло, напоследок обнимая Тони с каждой секундой всё сильнее. Не хочет отпускать. Ни один, ни второй. Потому что впереди долгие месяцы разлуки, перетерпеть которых они, кажется, не смогут.